Can’t we just leave the monster alive?

Это произошло за неделю до Нового года, когда эльфы уже старательно упаковывали подарки в хрустящую бумагу, а олени примеряли на себя упряжки и готовились к поездке по небу вокруг целого мира.  Это произошло в то время, когда компьютерные игры стали все чаще и чаще появляться в письмах к Санте Клаусу. В письмах, которые родители читали и над которыми вздыхали, думая о том, где же им раздобыть финансов на радость своего чадушки. В то время аркады, головоломки, «бродилки» — всё это было в огромном обилии на стойках с дисками, и взбудораженные подростки толпились у магазина, в котором действовали особо горячие предложения к приближению праздника. Каждый стремился отхватить себе что-то подешевле, по самой большой скидке, но диски моментально раскупались. Продажи в этот день стояли просто высочайшие! И чем больше Ёнджун — обыкновенный среднестатистический подросток с обыкновенными среднестатистическими вкусами в играх — стоял в этой бесконечной очереди, тем слабее уверенность в том, что он сможет сделать себе подарок на Новый год, теплилась в нем. Это его очень сильно расстраивало, ведь, сколько Ёнджун себя помнит, компьютерные игры всегда были важной частью его жизни. Самая первая игра, попавшаяся ему под руку, была хоррор-игрой, диск которой он нашёл в упаковке из-под хлопьев с динозаврами. Обычно там попадались дурацкие игры про тех же самых доисторических братьев меньших, — или больших, учитывая их размер? — но, видимо, на заводе случился какой-то брак, и в коробку по случайности попал не тот диск. Ёнджун за неимением другого прошёл игру десятки раз, но, даже выучив сюжет наизусть, все равно считал ее интересной. Даже сейчас Ёнджун был бы не против окунуться в детство и вновь запустить ту игру, но её название напрочь стерлось из его памяти, а диск потерялся в завалах бабушкиной квартиры. — Игра закончилась! — объявил продавец громким голосом, вывешивая на витрине табличку «распродано». Толпа недовольных школьников в унисон вздохнула. Кажется, ещё никогда в истории дети не ощущали горе друг друга так ярко, как в этот зимний промозглый вечерний момент. Ёнджун чувствовал общую грусть, а ещё покалывание в кончиках пальцев от пронизывающего холода. Мальчик сегодня забыл перчатки дома, а стоять на морозе было отнюдь не приятным занятием. Осознание того, что всё было зря, лишь подсыпало соли на рану. Благо, Ёнджун умел проигрывать: не зря он потратил около двух часов в Мортал Комбат, мирясь с каждым поражением и упорно начиная сначала раз за разом, чтобы победить! Уже готовясь отправляться домой, Ёнджун развернулся и побрел по слегка запорошенной снегом дорожке, как сзади его окликнул знакомый голос: — Хэй, Ёнджун! Юноша обернулся на оклик и улыбнулся продавцу, с которым, несмотря на большую разницу в возрасте, они стали близкими друзьями.  Намджун-хён был таким же фанатом игр, как и Ёнджун. Они нашли вкусы друг друга «специфическими», и по этой причине конфессии на тему игр всегда были особо интересными: оба не особо понимали позиции друг друга, но в то же время принимали их и мирились с тем, что имелось. Намджун догнал Ёнджуна и хлопнул по спине с улыбкой.  — Этот денёк был сумасшедшим. Я хотел отложить тебе один диск, но не смог. Меня бы администратор сгрыз. — пожаловался продавец, и Ён не смог не улыбнуться. Намджун был по-настоящему крутым другом, о котором мечтают многие подростки. Благодаря нему ёнджунова коллекция игр пополнилась донельзя, и при этом большая часть его бюджета была сохранена. Чхве беспокоился, не будут ли Намджуна ругать за то, что он делает ему такие скидки, но тот лишь отмахивался. — Но зато!.. Намджун потянулся в рюкзак и открыл его, придерживая на повисшем в воздухе колене. Ким забавно балансировал на одной ноге, и Ёнджун едва сдерживал смех до того момента, как Намджун наконец вытащил что-то из своей сумки.  — Держи. — Ким с улыбкой протянул Ёну диск. — Не твоя игрушка про зомби, но всё же. С Новым годом.  — Намджун!.. — Чхве завороженно уставился на игру, хватая её с нескрываемым восторгом. Пусть это и не была новинка, о которой так сильно мечтал Ён, он все равно был счастлив, что его друг подумал о нем. Даже если бы это была самая ужасная игра в мире, Чхве бы хранил ее, словно зеницу ока. Ведь это подарок Намджуна — продавца в магазине компьютерных игр, его обожаемого хёна и самого лучшего друга на свете. — Ты самый лучший!  — Не преувеличивай, — усмехнулся парень и рукой потрепал младшего парнишку по голове. — Иди давай. Скоро похолодает. Ты уже скоро во ледышку превратишься!  Ёнджун пару раз активно кивнул и, поклонившись со словами благодарности, сорвался с места, чувствуя, как лёгкий рюкзак за плечами отбивает ему лопатки, а ветер морозит и без того красные от долгого стояния в очереди на холоде щеки. Ёнджун держал диск в руках, пусть пальцы и готовы были в любой момент отпасть, позабыв о том, что у него в рюкзаке полным полно места. До дома оставалось всего пара кварталов, и Чхве припустил изо всех сил, тихо ругаясь себе под нос, чтобы никто из взрослых не заметил.  Дома Ёнджун закинул рюкзак к двери и бегло поздоровался с мамой, после чего пошёл в ванную отогревать руки под горячей водой. Сразу же после мама все-таки заставила отпирающегося Ёнджуна съесть тёплого супа, поругала за забытые дома перчатки, а после, как ни в чем не бывало, отпустила в комнату, наставительно напомнив не сидеть за компьютером слишком долго. Но юношеский мозг Енджуна не воспринял это как важную информацию, и уже через пару минут Чхве вставлял диск в разъём, ожидая, когда на экране появится меню новой игры.   Первым, что услышал Енджун, была восьмибитная музыка, которая сразу же заставила его неосознанно качать головой в такт. Меню кричало, что игра будет пиксельной, и Ёнджун заранее не стал возлагать больших надежд. Что можно ожидать от пиксельной игры без детальной прорисовки? Первой же строкой, вышедшей после просьбы нажать любую клавишу, было «введите ваше имя». Ёнджун быстро набрал свой никнейм «Даниэль» и нажал на пробел, чтобы имя было утверждено.  «Вы точно хотите продолжить?» — появились на чёрном фоне белые слова в рамке, и Ёнджун без раздумий нажал на «да», которое также высветилось под табличкой.  Ёнджун в предвкушении поджал под себя ноги и взялся за мышку, пока на экране компьютере интригующе отражалось его собственное лицо в черном мониторе.Через время Ёнджун начал слышать тихую мелодию, успокаивающую, но всё ещё электронную.  На экране начал восходить рассвет, а табличка внизу начала показывать текст, быстро появляющийся фрагментами с характерным электронным звуком: 

«Три года назад в деревне Сноудин пропал молодой юноша»

Перед Ёнджуном появился чёрный силуэт мальчика на фоне заснеженной тропинки, уходящей куда-то вдаль, в сизый лес, покрытый легкой дымкой. 

«Однажды он направился в лес, чтобы добыть дров для своей семьи. Однако после того дня никто больше его не видел» 

«Жители долго искали следы юноши в лесу, но всё было бестолку. Тогда один мужчина отправился в горы, чтобы проверить и их. Мало ли — вдруг мальчик потерял дорогу?»

«Но когда он дошёл до большой каменной горы…»

«В одной из пещер он услышал рык»

«Чем ближе он подходил, тем громче становился звук»

«Мужчина испугался и убежал, оставив пещеру далеко-далеко позади себя»

«С тех пор ходило много слухов о той пещере. Многие утверждали, что видели монстра, таившегося внутри, но…»

«Доказательств не было»

«Другие были уверены, что тот мальчик погиб из-за монстра,»

«…но доказательств тому тоже не было»

«Городок с тех пор живет в страхе и неведении, и все уверены, что в пещере затаился монстр, готовящийся нанести удар, когда человечество этого совсем не ожидает…»

Незнакомец: «Привет!» Ёнджун вздрогнул, когда музыка, прежде постепенно нагнетающая мрачную и неприятную атмосферу, резко вновь сменилась на спокойную мелодию, а на переднем плане появился пиксельный персонаж с невероятно человеческой, будто и не нарисованной, доброй улыбкой.  Ёнджун кликнул мышкой, и юноша на экране беззвучно посмеялся, прикрыв рот недетально прорисованной ладонью, и сразу после этого под ним в минималистичной рамке появилась новая фраза: Незнакомец: «Ой, прости… Напугал, да? Ты тут новенький?» Незнакомец: «Что ж… Добро пожаловать в Сноудин! Хе-хе…» Незнакомец: «Будь как дома! Сюда редко кто захаживает, поэтому мы счастливы видеть туристов» После этого окно диалога закрылось, и Ёнджун увидел на экране своего персонажа и того самого незнакомца, стоявшего лицом к его аватару. Тёмный фон стал зимним пейзажем с ярко выделенной фиолетово-синими оттенками тропинкой, которая уходила куда-то вперёд, к виднеющимся вдали домикам. Чёрные стены, в которых горели желтые квадратики-окошки, и трубы, вываливающие в небо клубы пара — вот что составляло комфортный антураж зимнего городка вблизи леса. Незнакомец: «Я отведу тебя в наш город!» Незнакомец: «Кстати, меня зовут Хюнин Кай!» Хюнин Кай: «Рад знакомству!» Персонаж развернулся и пошёл вперёд по тропинке, явно намекая на то, что Ёнджун должен последовать за ним.  Чхве нажал на клавишу, и маленький нелепый аватар Даниэля продвинулся следом за Каем.  Первые тридцать секунд, которые в игровом мире наверняка длились несколько минут, оба персонажа просто шли вперед, и только после этого фигурка Кая неожиданно вновь обернулась к Ёнджуну.  Хюнин Кай: «Слушай…» Хюнин Кай: «У нас тут совсем скучно» Хюнин Кай: «Полный отстой» Ёнджун едва заметно усмехнулся этой реплике. Он часто слышал нечто похожее от одного своего школьного друга, который каким-то образом всегда умудрялся скучать. Джун его не понимал, ведь его разум всегда был заполнен мыслями, новыми идеями и сюжетами из игр, в которые он играл по приходе домой после школы.  Хюнин Кай: «Понимаешь, у меня тут даже почти нет друзей!» Хюнин Кай: «Один есть, но он меня постоянно выгоняет из дома, а другой мой друг…» Хюнин Кай: «…» Хюнин Кай: «Впрочем, не важно» Хюнин Кай: «Так что, эм….» Хюнин Кай: «Если ты не против……» Хюнин Кай: «Не хотел бы ты быть моим другом?» Внизу, под рамкой с репликами персонажа, высветилось два окошка — «да» и «нет» — давая игроку два пути, которые наверняка повлияют на развитие сюжета. Ведь, как известно, «любое действие имеет последствия». Ёнджун, не особо раздумывая, передвинул курсор к первому варианту и щелкнул мышкой, подтверждая свой выбор. В тот же момент юноша услышал неловкий, но расслабленный тихий смех около себя, а сразу после обладатель красивого смеха произнес с явным облегчением в голосе: — Спасибо тебе! Я… Правда очень рад. Пойдём быстрее в Сноудин! Иначе замёрзнем!  Ёнджун не сразу понял, что что-то было не так. Его смутил неожиданно появившийся в пустой комнате голос, который он слышал впервые в своей жизни, но больше его заботил лишь факт поразительного исчезновения самой комнаты.  Казалось, что он попал в те века, когда ни о каких достижениях технологий и речи быть не могло. Ёнджун обернулся вокруг себя и нашёл рядом только деревья и снег, а чуть вдали — домики, выглядевшие старыми, но уютными. Джун был уверен, что они такие, пусть от них и можно было разглядеть разве что силуэты крыш. Он видел подобное в книжках, и на картинках такие дома всегда олицетворяли домашний очаг, уют и любовь. — Не отставай!  Ёнджун вздрогнул, когда осознал, что он здесь не один. Мальчика перед ним он никогда в жизни не видел, но он казался ему чертовски знакомым. Впрочем, как и всё вокруг: Чхве никогда не имел пристрастия к походам по лесам, особенно зимой, так что он был уверен, что никогда с такими пейзажами не встречался, но что-то подсказывало, будто все это он на самом деле видел и знал… На оклик юноши ноги Енджуна, как запрограммированные, сами понесли его за мальчиком, который легкой трусцой бежал впереди, грея свои ладони с малиновыми из-за холода кончиками пальцев. Юноша улыбнулся, посмотрев на Ёнджуна, недоумевающе бегущего следом. А в голове Чхве проносился тысяча и один вопрос, а после промелькнуло и имя, которое избавило его от некоторой части душевной неопределенности.   Хюнин Кай.  Этот парень выглядел в точности, как и самый первый персонаж, с которым Ёнджун встретился по сюжету игры!  Чхве впал в ступор и остановился, озадаченно глядя на юношу. Пиксели в его голове медленно разглаживались, превращаясь во вполне гладкую картинку реальности.  Всё — лес, дома с клубящимся из труб дымом, тропинка и его новоиспеченный друг — было словно прототипом игры, той же самой картинкой из квадратиков, только перенесённой на перспективу реальности. Ёнджун посмотрел на свои руки и тело — рукава были покрыты черно-красными полосами, а ботинки-уги приятно обволакивали ноги, не давая им замёрзнуть даже в такой мороз.  Ёнджун никогда в реальности не носил такой одежды. Но именно такой образ он подобрал своему игровому персонажу! — Эй, ты идёшь? Кай остановился чуть спереди, встревоженно изучая Ёнджуна взглядом и перебирая пальцами рукава длинной желтой кофты. Чхве пялился на него несколько секунд, а после — будто по чьему-то велению — сделал шаг вперёд, а после ещё несколько, не находя иного выхода, кроме как продолжать идти. Или, если быть щепетильным и использовать компьютерный слэнг, «продвигаться вперёд по сюжету».  Ведь теперь Ёнджун был точно уверен: его каким-то образом переместило в мир компьютерной игры, подаренной Намджуном. 

***

В доме у Кая было светло и пахло имбирным печеньем, а под кофтой юноши оказалась ещё одна кофта — новогодняя, с милым, но дурацким узором из елочных игрушек, витиеватых загогулин и силуэтов оленей. Хюнин приготовил своему гостю чай и подавал ему сладости, каких Ёнджуну раньше видеть не приходилось. Тем не менее, несмотря на замысловатую форму и порой странную консистенцию, вкус у них был, как у самых обычных людских печений и конфет.  В углу Ёнджун заметил маленькую ёлку, украшенную в желто-красные ёлочные шары. Она была настолько крохотной, что это вызывало улыбку, но в какой-то степени это подходило антуражу дома, который, как и его хозяин, вызывали умиление.   Ёнджун понял, что освоился в новом мире слишком быстро: его уже не пугало резкое перемещение в новую локацию, не страшило то, с чем он мог встретиться в этом городке. Конечно, тут все отличалось от привычного города в Корее: домики были маленькие, одноэтажные, с треугольной крышей и трубами над ними. Все они были сделаны на один манер, но у каждого было что-то индивидуальное. На одном домике стены были разрисованы золотой краской, на другом с края крыши свисала работающая гирлянда, вокруг третьего же стоял маленький заборчик, на котором сидел чёрный кот и смотрел прямо на Енджуна через окно своими огромными глазами.  Чхве быстро отвёл взгляд, почему-то смутившись. Впрочем… стоит ли удивляться такой быстрой адаптации, если чужой человек принял Ёнджуна в свой дом настолько тепло и радушно, что любой бездомный котенок пожелал бы оказаться на его месте? «Тоже мне, испугался кошки!» — подумал он про себя, краем уха слушая речь Кая: — У нас в городке совсем мало людей. — грустно повторил Хюнин, перемешивая кристаллики сахара в чае, — После того, как пошла молва о монстре, все разъехались от страха… — Монстре? — в любопытстве повернул голову Ёнджун, — Что за монстр? Кай опасливо поджал губы, а после сразу же сделал большой глоток из своей цветастой кружки с нарисованными динозаврами.  — Я не верю в этот бред, — недостаточно уверенно, чтобы звучать убедительно, ответил Кай, — Люди просто надумывают себе слишком многого… — Но ведь всегда есть причины надумывать, — настоял Ёнджун. Если в играх речь заходила про монстра, то была велика вероятность того, что именно это и станет центральной задачей игры.  — Я боюсь, что ты тоже убежишь, если я расскажу. И я тогда снова останусь один. — признался Кай и опустил смущённый взгляд в чашку с чаем.  Ёнджун вздохнул и пододвинулся поближе, чтобы сесть рядом с Каем. Этот мальчик был совсем не таким, как его вечно скучающий знакомый, и поэтому Хюнин нравился Ёнджуну гораздо больше. Его необычное имя, неряшливая кудрявая прическа, быстрая, но четкая речь, через которую он формулировал свои мысли — все это было необычным, интересным, и Чхве сразу понял, что скучал Кай по принуждению и тщательно пытался выбраться из этого гнетущего состояния.  — Мы же друзья, — потрепал по волосам мальчишку Ёнджун с ободрительной улыбкой. — Я не убегу, клянусь! Ты можешь мне довериться!  Хюнин тихо рассмеялся, когда его и без того распушенные волосы превратились в отличный приют для птиц усилиями Ёнджуна, и чуть расслабил плечи, доверительно поглядывая на нового друга. В его глазах все ещё виднелось сомнение, но Ёнджун чувствовал: Кай так или иначе расскажет ему об этом монстре. — Три года назад, — услышал наконец Ёнджун, и в его голове сразу же вспыхнули буквы на экране, за которым он сидел, пялясь на монитор в игру, в которой теперь каким-то чудом и сам очутился. — Три года назад один человек из нашей деревни отправился в лес, чтобы найти пропавшего мальчика, который ушёл за дровами для семьи и не вернулся.  Голос Кая дрогнул, и он театрально взял красивую цветастую салфетку со стола, чтобы мять ее во время рассказа.  — Наши горожане, которых тогда было ещё много, облазили весь лес в поисках мальчика. Но никого и… ничего не нашли. И тогда они решили полезть на гору, чтобы обыскать там тропинки. Один из мужчин подошел к пещере и услышал, как оттуда доносились какие-то звуки. Он услышал озлобленный рык и перепугался, прибежал в город весь бледный, как снег, и сказал, что больше туда не сунется.  Кай отпустил ручку кружки и обхватил колени руками, поджал губы и устремил взгляд на свои ладони.  — Многие люди ходили туда после этого мужчины. — продолжил Хюнин спустя небольшую паузу. — Все твердили про какой-то рык. Горожане разъехались от страха, а местные мужики замуровали пещеру большим камнем. Однако это не спасло от слухов. «Монстры, монстры, в Сноудине монстры!» — а ведь существование даже одного не доказано! Его никто не видел! От досады мальчик повысил голос, а после обречённо выдохнул, и его запястья, опирающиеся на колени, безвольно повисли. Ёнджун сочувственно погладил мальчика по спине, и тот, слабо улыбнувшись, пододвинулся поближе. Джун не обделил его лаской: Кай наверняка чувствовал себя одиноко, ему не хватало объятий в этом холодном заброшенном городке, где даже родственники живут раздельно друг от друга! — А тот мальчик? — мягко спросил Ёнджун, все ещё поглаживая спину юноши. — Что с ним? Его нашли? Кай глубоко вздохнул и выпрямился, вынуждая Ёнджуна убрать руку, после встал со своего места и отошел в другую комнату под недоуменный взгляд юноши. Вернувшись, Хюнин положил перед Ёнджуном фотографию, на которой были запечатлены Кай и кто-то ещё.  Юноши соприкасались щеками, глядя прямо в объектив камеры и мило улыбаясь. От слегка поцарапанной, но в остальном целой и невредимой фотографии пахло книгами, и Ёнджун проникся мыслью о том, что все значимые вещи для Кая имели свой особый запах. Видимо, юноша на фотографии был важен для Кая. Они были близки, и это было очевидно даже по тому, с какой нежностью Хюнин смотрел на фотографию.  — Этим мальчиком был мой друг. Субин. — Кай пальцем указал на лицо юноши рядом, — Три года назад… Он пропал. Перед этим мы поссорились, и я… Я…  Кай опустил темную голову вниз, скрывая тихие всхлипы, и прикрыл руками лицо. Но даже сквозь пальцы, кожа и ногти на которых были заметно обгрызены от волнения, текли слезы. И Ёнджун, паникуя, неловко похлопал по плечу юношу, не зная, как его утешить, но, к удивлению, через пару минут Кай уже сам поднял голову и утёр влагу с щёк.  — Я не хочу верить в монстра, потому что не хочу, чтобы слухи о смерти Субина были правдивыми. — всхлипнул Кай и принял из рук Енджуна ту самую салфетку, которую заприметил ещё в начале их диалога. Кивком поблагодарив нового друга за помощь, Хюнин громко высморкался и вздохнул. — Он не мог умереть… Я не верю в это. Я никогда не перестану искать.  Ёнджун, продолжая успокаивающе похлопывать по спине юношу, взял в руки фотографию. Только вблизи он заметил маленькие кочки-ямочки, делающие и без того милое лицо ещё более очаровательным, и то, какую идеальную гармонию цветов создавали противоположные цвета волос и одежды у парней. Кай носил чёрную толстовку, а Субин — белую; у одного были тёмные волосы, а у другого — светлые. Такой баланс был идеальным сочетанием, своеобразной репрезентацией всемирно известного знака баланса «Инь и Ян» («Интересно, а есть ли вообще в этом мире такое понятие?» — задался вопросом Ёнджун, но спросить постеснялся).  Наконец, когда Кай успокоился и спрятал и фотографию в недрах кармана на кофте, Хюнин слабо улыбнулся и подошел к двери.  — Давай я покажу тебе нашу деревню. Вернее… То, что от неё осталось. 

***

Погодные условия в Сноудине были далеко не щадящими, однако холод тут ощущался совсем иначе: он колол кончики пальцев, нос и уши, будто игрался и хотел их укусить, но по-настоящему не приносил боли. Наоборот: это было даже в какой-то степени приятно. Снег здесь тоже был какой-то особенный, словно волшебный: трогая его, Ёнджун не хотел выбросить снег обратно из-за некомфортной температуры. В ладонях он практически не таял — вернее, делал это очень медленно, и, что самое удивительное, приятно пах. Домики находились в запустении, а прислонившись к их стенам, можно было слышать завывание ветра и скрежет мышей о половицы. Правда, Кай сказал, что это вовсе не мыши, а на очевидный вопрос Енджуна дал предельно короткий ответ:  — Чернушки.  Когда Ёнджун оторопело уставился на Кая, тот удивлённо выгнул брови. — Ты что, никогда не видел чернушек? — Нет… — Маленькие чёрные создания с длинными лапками и крохотными глазками. Они совершенно безвредны и обитают в заброшенных домах. Раньше их не было так много, но сейчас они расплодились, — Кай отпустил короткий грустный смешок, а после вновь перевёл тему: — Ты правда никогда их не видел? — Клянусь, я даже слово такое впервые слышу!  — Откуда же ты пришёл тогда?.. — задумчиво протянул Кай, но Ёнджун предпочел оставить вопрос без ответа, — всё равно не сможет объяснить так, чтобы ему поверили — и они пошли дальше.  Только в нескольких домах горел свет, и одним из таких пристанищ был домик, окружённый забором, который Ёнджун приметил ещё из окна в доме Кая. Тот подошел к калитке и без труда открыл ее. Она была ему чуть выше пояса, так что ни от каких грабителей она защитить не могла, и такой уровень доверия поразил Ёнджуна. Однако на деревянном заборе, припорошенном снегом, сидел смолисто-чёрный кот с двумя желтыми лунами, зрящими куда-то вглубь души, на мордочке. — Это Тэ. Местный охранник. — пояснил Кай и протянул руку к коту. Тот встал на четыре лапы, обнюхал пальцы Хюнина, пару раз лизнул их и только после этого приласкался и дал Каю себя погладить, с аристократической изящностью выгибая спину под чужими заботливыми руками. — Будь аккуратнее. Это не просто кот.  — Волшебный? — усмехнулся Ёнджун и подошел ближе, вставая под пронзительный взгляд кота-охранника человеческих душ.  — Типо того, — Кай расплылся в улыбке, когда Тэ подошел к Ёнджуну и начал тереться мордочкой о его грудь, как бы требуя к себе больше внимания и ласки. — Это был кот Субина. Он подобрал его где-то в лесу, а там всякое водится… Субин был уверен, что этот кот — волшебник. Или вообще человек в обличии кота. Уж больно он умный… С этим я согласен, но вот насчёт волшебства — не могу сказать. Кстати, ты ему, кажется, понравился.  — Я вижу! — рассмеялся Ёнджун в ответ, без опаски гладя гладкую шерстку кота, который не сопротивлялся и даже одобрительно мурчал, большими желтыми глазами рассматривая нового гостя. — Какой он очаровательный!.. — Ага, очаровательный! — прыснул Кай в кулак, чем привлёк внимание как Енджуна, так и Тэ, который выгнул хвост в виде знака вопроса и в любопытстве чуть склонил голову. — Однажды он чуть не выцарапал глаз одному мужчине! Правда, этот мужик пытался убедить меня, что Субин мёртв… Так что, можно сказать, это было заслуженно… Но все-таки: не недооценивай этого кота. Он, может быть, и не волшебный, но умный до жути! Всё понимает! Кот спрыгнул с забора, мягко приземлился на снег на четыре лапы и грациозно пошёл ко входу, не оставляя за собой следов — ну точно призрак! Однако Тэ на все сто процентов был реальным: Ёнджун самолично гладил его меньше минуты назад! Это кот был настолько лёгким, или же снег настолько жестким? Кай постучался в дверь и, не дождавшись ответа, потянул за ручку двери, которая без малейшего сопротивления подчинилась. Хюнин снял с себя шапку и отряхнул ее у порога, освобождаясь и от других элементов одежды; вскоре на крючке в прихожей висела его и енджунова куртки рядом с ещё одной, принадлежавшей, очевидно, хозяину дома.  — Бомгю! — крикнул Кай на весь дом и белыми носками, словно коньками по льду, заскользил по паркету в поисках некого «Бомгю», доселе неизвестного Ёнджуну. Сам он аккуратно снял с себя ботинки и неловко поставил их у входа рядом с хаотично разбросанными Кая, только после этого осмеливаясь шагнуть глубже в недра чужого дома.  В прихожей висело зеркало, которое привлекло внимание Ёнджуна. После прибытия в новый мир он так и не видел себя, а потому ему было интересно, во что же превратила его игра. Будет ли он похож на один большой пиксель? Этот вариант Ёнджун сразу отмёл: какой бы «квадратной» игра ни была в реальности, на экране компьютера, здесь все выглядело живым, настоящим, естественным. Однако юноша не был уверен, что игра оставит его внешность, и Ёнджун, уже забывший, какой наряд он выбрал для своего персонажа в начале игры, был крайне заинтересован в том, чье же лицо посмотрит на него в ответ. Ён быстро добрался до зеркала и выдохнул, чувствуя легкое волнение, сосредотачивающееся в кончиках пальцев и в корнях волос.  Которые, как оказалось, у Ёнджуна теперь были розовыми.  Мальчик в шоке уставился на своё отражение с открытым ртом. Он четко видел свои черты лица, свои глаза и своё тело, которое ни капельки не изменилось при перемещении между мирами, однако он отказывался принимать свой новый облик. Ёнджун трогал свои волосы, которые оказались длиннее, чем его классическая прическа, и к тому же были совсем другого цвета! Юноша даже подумал, что у него неожиданно развился дальтонизм, однако не смог вспомнить о таком его типе, где человек вместо коричневого каким-то образом начинал видеть розовый.  «Сахарная вата», — подумал Ёнджун, трогая свою челку и поправляя ее в сторону. Когда отрицание сменилось на смирение, а после и принятие, Чхве подумал, что не так уж всё и плохо. Ёнджун с удивлением обнаружил, что розовый цвет, на самом-то деле, очень ему к лицу, и покрутился перед зеркалом. Кофту кто-то будто специально подбирал под цвет волосам, делая из Ёнджуна какую-то конфету в цветастой обёртке. Он даже подумал о том, что было бы неплохо и в реальности начать носить розовый цвет, однако потом сконфуженно вспомнил, что за это его засмеют мальчишки со двора, для которых до сих пор существовало это глупое разделение на «мальчишечье» и «девчачье». По правде говоря, для Ёнджуна оно тоже существовало. Но каким-то образом испарилось, едва он попал в Сноудин и познакомился с Каем.  Внизу послышалось мяукание, а о ногу Ёнджуна кто-то потёрся, вынуждая его оторваться от зеркала и перевести взгляд вниз.  Тэ мурлыкал, а его ухо слегка загибалось там, где голова соприкасалась со светлой тканью джинсов. Когда необходимое внимание было заполучено, кот сделал шаг назад и присел, пока округлый кончик хвоста гипнотизирующе двигался в воздухе за спиной. Тэ смотрел внимательно, словно ожидая чего-то от Ёнджуна, и тому казалось: если он сейчас спросит что-то у этого загадочного кота, то он обязательно даст ему ответ на любой вопрос. Ведь две Луны вместо глаз наверняка хранят в себе кучу знаний и тайн, ведь наверняка Тэ — не просто обыкновенный кот… Внимание Ёнджуна от завораживающе лунных глаз отвлёк звук из соседней комнаты. Ён и Тэ в унисон повернули голову, Чхве встал с корточек, а кот, мягко ступая, последовал за ним в другую комнату. Кай стоял напротив незнакомого юноши, который залез на кровать с тапками и оборонялся метлой, выставив ее перед собой, как меч. Пока ноги мягко пружинили на кровати, звездопадные волосы подпрыгивали вверх и вниз, изредка обнажая уши, украшенные сережками-звёздочками. Тэ уселся на ковер так, будто все происходящее было чем-то обыденным и обыкновенныи. Ёнджун осмотрел комнату и нашел себя стоящим посреди новой галактики. Потолок светился от флуоресцентных звёзд, звездчатый коврик на полу и такой же на стене — пардон, на всех четырёх — изображал небесное светило. Даже свет от настольной лампы — и тот падал на стол в формы звезды! Все вокруг пестрело звёздами, и Ёнджуну казалось, будто его вновь переместило в какой-то новый, неизведанный мир, где все подчинялось законам космоса. Он бы ни капли не удивился, если бы в зеркале вместо самого себя увидел звезду, излучающую слабое синеватое свечение. Ну а что, не пиксель вместо лица — уже неплохо! — Бомгю, ты обещал мне достать звезду с неба! — канючил Кай, еле как сдерживая себя от смеха и с завидной быстротой уворачиваясь от точечных ударов швабры.  — Я тебе повторяю: не отдам я тебе мои наклейки на потолок! — дискутировал Бомгю, обороняясь от норовившего залезть на кровать Хюнина. Ёнджун остановился на пороге, наблюдая за развернувшимися перед ними звёздными войнами. Пока Чхве не знал, что делать, Тэ сделал пару шагов ближе к шваберному Гераклу и его назойливой Горгоне, пару секунд наблюдал за эпопейной схваткой, а после требовательно мяукнул.  Швабра выпала из рук Бомгю.  Кай обернулся на Тэ, чуть не потеряв равновесие и еле как устояв, в последний момент схватившись за край чужой мантии.  А Ёнджун подумал: «Кто в нашем веке вообще носит мантии?» — Хочешь кушать? — мирным голосом произнёс Бомгю, легко спрыгивая с кровати и склоняясь над котом. Тэ ещё раз мяукнул, не дав юноше себя приласкать, и гордо поднял голову, направляясь в сторону кухни.  — Иногда мне кажется, что ты любишь его больше меня, — насупился Кай, отпуская полы мантии. Бомгю одернул ее и поправил, чтобы не образовалось складок.  — Тебе не кажется. — произнес он в ответ и, кинув один только быстрый взгляд на Ёнджуна, прошёл мимо. Его голос вновь изменился на высокий, когда король звездной комнаты продолжил нянчиться со своим котом: — Мой сладкий, я налью тебе молока!.. — Не обращай внимания. Он немного странный, — улыбнулся Кай, неловко потирая затылок. Ёнджун переводил взгляд с двух персон на кота и обратно, все ещё пытаясь понять, что он только что увидел. — Кстати, не поможешь достать звезду? Бомгю все никак не… — Хюнин Камал Кай, увижу в твоих нечестивых руках хоть одну мою звезду — зажарю тебя заживо и отдам на съедение Тэ!

***

Несмотря на грозные заявления о скорой расправе, Бомгю оказался вовсе не таким грубым и злым, как могло показаться на первый взгляд. Напротив: Ёнджун нашёл его взгляды слишком глубокими и разумными для человека — даже не ребёнка, как он сказал бы в своём мире, где детей за людей не считают, а состоявшегося человека — его возраста.  Не вся квартира была сделана в виде звезды, что Бомгю объяснил тем, что «иногда стоит спускаться с небес на землю», и легко балансировала на грани нескольких разных стилей. Кухня, к примеру, успокаивала своим приятным бежевым оттенком, однако Ёнджун в своём костюме сахарной ваты был чуть ли не вырвиглазным, ярко выделяющимся бельмом. Впрочем, никого, кроме самого Ёнджуна, это не волновало.  Кот, сытый и напоенный молоком до умопомрачения, по-королевски лежал на коленях Бомгю и мурлыкал от каждого прикосновения его заботливой хозяйской руки.  — Субин… Я скучаю. Тэ тоже скучает. — только и произнес Бомгю с тихим выдохом, когда Ёнджун от любопытства вновь начал спрашивать об этом загадочном мальчишке, исчезнувшего три года назад. — Тэ постоянно крадет пищу и куда-то убегает. Иногда начинает мяукать, а я не понимаю, что ему нужно. После ухода Субина… Все стало иначе. — Не говори о нем так, будто его больше нет. — пробурчал Кай, запихивая в себя зефир из конфетнице на столе. Бомгю покачал головой. Туманность задумчивости в его взгляде заволокла зрачки. — Я и не говорю, — ответил он податливо, — Просто… Только после его ухода я понял, что он незаменим. Ёнджун уткнулся в стол, взглядом блуждая в косичках на бахроме скатерти. Он никогда не видел этого Субина и знать не знал, что это за человек, но общее горе подобралось незаметно и ударило резким желанием заплакать, будто Субин покинул и его жизнь тоже. Ведь вряд ли бы люди так упорно пытались найти человека, чьё присутствие ничего не значит, чьё существование не имеет значения. И хоть миллионы людей в мире для тебя одного совершенно не важны, одно сердце, одна душа, один человек — вот где таится значение.  Толпы незнакомых людей не смогут придать жизни смысл так, как это сделает один, но очень важный человек.  И, глядя на разочарованные лица и читая в них ослеплённую своею яркостью надежду, Ёнджун знал: Субин — очень-очень важный человек.  Важный в квадрате. — Я вам постелю. Останетесь у меня. — решил Бомгю и привстал со стула. Кот сразу же спрыгнул с его колен и спрятался под стол, пока Кай и Ёнджун собирали со стола грязную посуду. — Нет нужды. Я сам уберу.  Ещё одной чертой Бомгю, исключающей его напускную холодность и притворную жестокость, было гостеприимство. Ёнджун был удивлён тому, с какой простотой он впустил совершенно незнакомого человека в свой дом, напоил чаем и даже предложил ночлег, а когда эти вопросы стали слишком назойливыми, Чхве задал их Каю. Тот лишь пожал плечами: — А что может случиться? Я же знаю, что ты хороший. Я тебе доверяю. К тому же Тэ тебя отобрал, значит, ты не можешь быть плохим человеком.  Ёнджун сомневался в том, что такая проверка надёжна, но не спорил. Не его мир — не его правила. К тому же ему было не на что жаловаться, когда такие условия играли ему на руку. Кай улёгся в комнате родителей Бомгю, а Ёнджуна положили в гостевую. Хюнин объяснил, что их родители все ещё здесь, в Сноудине, но после массовых миграций они решили заселиться в другие домики и дать своим детям немного самостоятельности и свободы. Однако Кай добавил, что он все равно трижды в неделю навещает маму, чтобы помочь ей вырастить снежные цветы на подоконнике и забрать порцию печенья, которые она готовит по средам.  Ёнджун только в комнате понял, несколько же он устал: его конечности буквально тонули в мягких перинах, что прогибались под тяжестью уставших ног и рук. Здесь не было успокаивающих потолочных звезд, но и без них спалось сладко и прекрасно… А после что-то тяжелое приземлилось на ёнджунову грудную клетку, заставив юношу осознать, что он уснул буквально за считанные секунды. А на улице уже была глубокая ночь.  — Тэ? — сонно пробормотал Ёнджун, видя три Луны перед своим лицом: две, огромные и яркие, были глазами Тэ, а другая выглядывала из-за окна, путаясь в тюле.  Кот пару секунд потоптался на чужой груди, а после спрыгнул на пол и, не отрывая взгляда от Ёнджуна, требовательно мяукнул. Юноша сонно потёр глаз кулаком и, повинуясь какому-то странному предчувствию, опустил ноги на мягкий ковёр. Кот тут же невесомыми шажками направился к выходу из комнаты. Тэ постоянно оглядывался, как бы желая убедиться, что Ёнджун всё ещё следует за ним. Джун продолжал сонно зевать, пока кот вёл его в другую комнату — на кухню, что он осознал только после того, как увидел Тэ, запрыгивающего на стол.  — Тэ, я не думаю, что Бомгю будет… — тихим голосом начал Ёнджун, а после чуть не задохнулся от возмущения, на повышенном шепоте восклицая: — Тэ! Кот схватил в зубы целую упаковку печенья и, кинув вороватый взгляд на Джуна, побежал через столешницу к окну, через которое выпрыгнул на улицу.  Все это произошло за мгновения, и Ёнджуну, оставшемуся стоять посреди кухни с растерянными выражением, пришлось потратить полминуты, чтобы все осознать. Еще столько же — чтобы проснуться. И какие-то пару секунд он решал, что же ему делать. Он сорвался с места и кое-как нацепил на себя ботинки и куртку, стараясь попутно не разбудить весь дом. Но из щёлки под дверью в комнату Бомгю чуть заметно горел ровный зелено-голубоватый свет, оповещая о спокойном сне хозяина дома, а оттуда, где спал Кай, слышалось бессвязное бормотание и сопение.  И тогда Ёнджун, максимально тихо заперев за собой дверь, встал на вытоптанную среди снега тропинку и оказался в окружении маленьких снеговиков-котов, которых почему-то не заметил при входе в дом Бомгю.  Тэ стоял у калитки, как бы дожидаясь Ёнджуна, дразня его, приглашая поиграть в кошки-мышки, где, как ни парадоксально, кошкой был человек, а мышкой — очень самовлюблённый кот с украденой упаковкой печенья в зубах.  Едва Ёнджун сделал шаг вперёд, кот вновь начал свой побег, и Ёнджуну не оставалось ничего иного, кроме как начать преследовать воришку.  «Это точно необыкновенный кот, — пыхтя от изнеможения, думал Ёнджун, в то время как Тэ с дополнительной ношей не казался даже капельку уставшим. — Ни один кот не бывает таким быстрым!» Медленно, но верно Ёнджун начал терять силы. Кот маячил где-то впереди, и Чхве не мог догнать его. Когда ноги приказали Ёну долго жить, он сначала остановился, медленно дыша, а после опустился на колени, чувствуя кровавый привкус во рту из-за долгого бега.  — Я… больше не могу… — выдохнул Ёнджун, сжимая свой живот и склоняясь над снегом. Ему казалось, что даже если все его внутренности сейчас вывернет наружу, то это не спасёт его от головокружения и чувства тошноты.  Тэ медленно дошёл до Ёнджуна, сел перед ним и, положив упаковку печенья прямо перед коленями юноши. Вопросительно мяукнул. У того не было сил даже чтобы схватить кота, и он просто смотрел на него, тяжело дыша.  — Дай мне отдохнуть, — взмолился Ёнджун, и Тэ подошел ближе и подушечками лап оперся о колено юноши.  Кот вновь мяукнул, и Ёнджун усмехнулся, нашёл в себе силы поднять руку и погладил кота, который тут же прильнул к ладони.  — Так ты не убегаешь от меня, — задумчиво произнес Чхве. Тэ моргнул один раз, глядя юноше прямо в глаза. — Тогда почему ты украл это? Кот остался смотреть на него. Мол, я не человек, а кот, поэтому ты не можешь задавать мне такие вопросы. Я все равно не отвечу.  — Ты хочешь меня куда-то отвести? Тэ моргнул один раз. Ёнджун слабо улыбнулся.  — Это значит «да»? И снова — аналогичное действие.  — Ты хочешь меня убить? Тэ возмущённо мяукнул, и Ёнджун заливисто рассмеялся.  — Прости, прости. Я просто должен был убедиться.  Ёнджун с чуть ли не старческим — эх, а ведь он всего лишь подросток!.. — медленно поднялся с колен, отряхивая штаны от снега. Тэ вновь взял в зубы упаковку печенья и выдвинулся вперёд, на этот раз спокойно шествуя впереди и не переходя на бег. Это было комфортно, и Ёнджун прогулочным шагом следовал за чёрным котом, вдыхая в себя смешанный запах мороза, хвои и черники.  Снег в этом мире был воистину необыкновенным. Ёнджун раньше заметил, как Кай рукой сделал небольшой снежок и засунул его себе в рот, с удовольствием прожёвывая. На удивленный взгляд Хюнин ответил, что снег здесь съедобный, и даже предложил Ёнджуну попробовать. Тогда тот с опаской лизнул круглый снежок и с удивлением понял, что это было чистейшей правдой: он имел ярко выраженный привкус черники и больше походил на мороженое.  Этот мир был так непохож на его родной, но в то же время Ёнджун в окружении незнакомых видов и людей чувствовал себя, как дома. Тут было красиво и необыкновенно тепло, хоть и приближался Новый год, а все вокруг было усыпано черничным снегом. Ёлки над Ёнджуном, через которые повёл его кот, склонялись и образовывали арку, а на еловых ветках сидели светлячки, которые горели, освещая путь через туннель.  Все искрилось волшебством, магией, чародейством, которые пропитывали самые обыденные сферы жизни. И этот оксюморон создавал в груди юноши взрывное чувство радости и детского счастья, сравнимого разве что с долгожданной победой в олимпийских играх.  Хотя… Для детей, наверное, любая, даже крохотная радость жизни — это огромное счастье, ведь они ещё не разучились радоваться мелочам, как уставшие взрослые.  Именно таким ребёнком ощущал себя Ёнджун, следуя по дороге вслед за Тэ.  Тропинка начала вести вверх, в гору, и внимание начали привлекать уже совсем другие виды. Еловая завеса осталась позади, и теперь перед глазами пестрело иссиня-чёрное небо с крохотными мерцающими огоньками, напоминающими редкие крупинки соли или сахара, рассыпанные по тёмной материи. По одну сторону от Чхве шла гора, холодная и, как показалась Енджуну, самая обыкновенная — видимо, камень и в иных мирах оставался камнем. Но красоты выступов, припорошенных белым, это не отменяло, и юноша мог только продолжать восхищаться.  По дорожке Тэ привёл Енджуна к небольшой каменной площадке, на удивление ровной и устойчивой, словно созданной специально для людских стоянок. Тут с лёгкостью мог бы приземлиться небольшой вертолёт или развести лагерь группа бойскаутов.  Однако Тэ не остановился где-то посреди площадки, а подошел к дальнему, наиболее тёмному ее углу и, оказавшись в тени, обернулся. Два желтых огня в темноте маниакально замигали. Ёнджун с неожиданно появившимся трепетом сглотнул ком в горле и сделал пару шагов к коту.  Тэ стоял около неровной шершавой стены, одна из частей которой, напротив, была на удивление гладкой и выступала вперёд по сравнению с остальной площадью горы. Ёнджун быстро догадался, проводя рукой по месту соединения двух совершенно разных поверхностей, что гладкая поверхность не являлась природной частью скалы и, вероятно, была огромным камнем ростом выше человека, которым насильно заткнули дыру в горе.  Вернее, вход. В пещеру. В которой, если верить легенде, обитал монстр.  Тэ пару раз моргнул глазами и, дождавшись, пока Ёнджун посмотрит на него, быстро юркнул куда-то в угол и скрылся за дырой между камнем и скалой, годящейся лишь для того, чтобы туда пролезали маленькие животные. — Тэ! — в панике воскликнул Ёнджун и прислонился к дыре, залезая внутрь неё рукой, чтобы дотянуться до кота. Но это оказалось бесполезно: Тэ сразу же побежал вперёд, не давая и шанса себя поймать.  Ёнджун выдохнул и убрал руку из отверстия, оперся о шершавую часть стены и устало простонал.  Юноша не хотел оставлять кота в пещере одного с монстром, в которого Ёнджун, «конечно же, не верил», но на всякий случай осторожничал. Отверстие в скале было слишком маленьким даже для ребёнка, и пытаться пролезть в него было все равно, что попытаться на две ноги один ботинок.  Все попытки позвать Тэ, приманить его чем-то или дотянуться рукой также не возымели действия: в темноте пещеры чёрный кот просто сливался с фоном, и Ёнджун вообще не был уверен, что Тэ находился где-то рядом и слышал его.  Ёнджун был уверен, что эта пещера — именно та, о которой рассказывал ему Кай. Не было смысла замуровывать пещеру, если в ней не было ничего опасного — это просто напросто глупая и слишком сложная работа!   — Что же мне делать? — спросил самого себя Ёнджун, но в ответ не прозвучало даже тихого мяуканья. Юноша понуро огляделся вокруг себя, осмотрел площадку.  На другом ее конце лежало несколько отломленных палок, на вид довольно крепких и толстых.  Недолго думая, Ёнджун подошел к ним и выбрал одну, которая, как ему показалось, могла выдержать наибольший вес. С небольшими усилиями таща ее, — «тяжёлая, зараза!» — Ёнджун наконец добрался до дыры и вставил один из концов палки в отверстие. Получилось нечто, напоминающее рычаг, которым при достаточном старании можно было бы вытолкнуть крепко приросший камень и войти внутрь.  — Это ради Тэ, — успокаивал себя Ёнджун, крепче хватаясь за палку и давая себе время, чтобы собраться с мыслями и преодолеть страх. — Этой палкой, в случае чего, можно убить монстра. Вы думаете, Чхве Ёнджун слабак? Ха, как бы не так! Самомотивация в этом мире, очевидно, работала лучше любых допингов: совсем немного посопротивлявшись, камень, кажется, дал слабину, поддавшись хвалебным речам Джуна. Ёнджун, обрадованный и словно приобретший второе дыхание, нажал на импровизированный рычаг сильнее, причём с таким усердием, что камень с невообразимо громким стуком упал на площадку. Ёнджун едва успел отбежать и благо, не превратился в лепешку, оставив все свои конечности и органы целыми и невредимыми. Его нервный победный смех слился с карканьем ворон, которые, по примеру ласточек, решили улететь в тёплые края. Конечно, ведь кто был бы рад грохоту посреди ночи, который прервал твой мирный птичий сон? На Юге такого безобразия уж точно нет! Ёнджун поднялся на локтях, и темная пещера моментально убила в нем остатки параноидального веселья. Она встретила его необыкновенной сухостью, которая пылью оседала на лёгких и во рту при каждом вздохе. Сама пещера не казалась Енджуну какой-то страшной или особенной, но людская молва — вот что делало ее по-настоящему ужасающей.  — Это ради Тэ, — в последний раз повторил Ёнджун и, собравшись с силами, шагнул внутрь пугающей чёрной неизвестности.  Сначала кругом было ни зги не видать, и Ёнджун буквально двигался на ощупь, ступая максимально аккуратно, чтобы случайно не наткнуться на обрыв или кочку. Если бы парню сказали, что у него вырвали глаза, то он охотно бы поверил — вот насколько темно было в пещере! Но вскоре вдали показался слабый огонёк, который Джун сначала принял за игру собственного разума. Однако позже он стал более ярким, и Чхве осознал, что там, дальше, что-то и правда светилось. Ёнджун не мог понять, страшно ему или любопытно, но мысли о Тэ служили внушительного веса грузом для перевеса на второй вариант, а потому Чхве продолжал двигаться вперёд, игнорируя колотящееся внутри сердце. Ёнджун думал: и как же рыцари из сказок так бесстрашно спасают своих принцесс из заточения? Это же такой стресс!  Хотя… У рыцарей всегда с собой были мечи, а не гигантская тяжёлая палка, которой по неосторожности можно было бы пришибить себя, а не врага, так что вопросы к рыцарям тут же отпали. Наконец свет от лампы стал слишком ярким, и туннель привёл Енджуна к его источнику. Чхве прищурился и прикрыл глаза рукой, намереваясь уже бороться, как снизу послышался звук. Юноша опустил вниз. У его ног терся кот, обрадованно мяукавший и ласкающийся.  — Тэ!.. — облегченно выдохнул мальчик и сел на корточки, чтобы обнять кота. Тот несколько недовольно мяукнул, но, к счастью, не расцарапал Енджуну все лицо, а лишь покорно ожидал, пока прилив нежности сойдёт на нет.  — Ого. Видимо, ты ему понравился.  Ёнджун вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову в сторону звука.  На полу около небольшого костра сидел мальчик, на переносице которого были надеты милые очки, а на коленях лежала книга. Мальчик с интересом рассматривал Ёнджуна, и тот затаил дыхание.  Этот юноша… — Субин? — неуверенно спросил Ёнджун, и брови мальчика взметнулись вверх в удивлении.  — Откуда ты меня знаешь? — спросил он, с трудом скрывая шок за маской спокойствия.  Ёнджун пожал плечами и сделал шаг вперёд, поражаясь собственному самообладанию.  — О тебе тут легенды ходят, — усмехнулся Ёнджун и почти без страха подошел к юноше, который склонил голову в сторону, изучая из-под оправы очков незнакомца. Чхве плюхнулся рядом и ярко улыбнулся. — Так это ты тот «монстр», о котором все говорят? — Ну, раз уж говорят, то, значит, да? — усмехнулся в ответ Субин.  Рядом с ними мяукнул Тэ и тут же забрался на колени Субину. Ёнджун посмотрел на Тэ, а после на Субина, встретился взглядами с парнем, что вызвало в них обоих громкий взрыв хохота, который выходил страшным ревом из стен пещеры. А ситуация и правда была уморительная, нелепая и странная. Единственное, что мог Ёнджун сделать — пристыдить себя за трусость.  Ведь монстр оказался всего лишь пропавшим парнем, которого по какому-то недоразумению заперли внутри пещеры. 

***

— И как ты туда попал? — спросил Енджун, когда они уже выбрались из пещеры. Мороз приятно обдавал лицо после сухости внутри скалы. Джун взял предложенное Субином печенье из упаковки, пока они медленно вышагивали по тропинке обратно в городок.  — Это долгая история, — застенчиво улыбнулся юноша, поправляя очки. — А что обо мне рассказывали? — Что ушёл за дровами и не вернулся.  — Ну, что ж, — усмехнулся Субин и откусил кусок печенья. — Они меня слишком плохо знают, если думают, что я и правда только за дровами в лес хожу. После этой фразы Субин рассказал, что он, на самом деле, уже давно интересовался этим местом и тщательно изучал его, подмечая разные магические вещи, происходящие в лесу и его окраинах. Субин даже завёл отдельную тетрадь, где подробно описывал каждое «потустороннее» явление, и эта книжка была довольно толстой и увесистой.   — Я нашёл эту пещеру совершенно случайно. — объяснял Субин, — Рядом с ней валялись ветки, и я подошёл, чтобы подобрать их для своей связки дров. Заметил это отверстие и зашёл в него… Однако, видимо, это место тоже было магическим. Я каким-то образом потерялся внутри пещеры, а когда начал звать на помощь, услышал крик откуда-то вдали. Скорее всего, это был тот мужчина, о котором тебе рассказывал Кай.  — Но он сказал, что слышал рёв. Вряд ли твой голос похож на рык монстра. — лукаво улыбнулся Ён и потянулся за ещё одной печенькой.  — Ага. Тут-то я и обнаружил, что это пещера не только изменяет свою форму, но и звуки из неё выходят тоже другими. Ты слышишь мой голос таким, а для того мужчины он обернулся рыком монстра. А для кого-то другого мог стать криком попугая. Всё индивидуально. — Субин протянул упаковку печенья в руки Енджуна, с торжественным видом заявляя: — Держи. Дарю. Это тебе подарок на Новый год. Извини, ничего другого не было, я три года жил в пещере.  — Ничего, — прыснул в ответ Енджун, — Но как ты все-таки выживал все эти три года? Ты же буквально был отделён от всего мира… — Это все благодаря Тэрри.  — Тэрри? — Ага, — хитро прищурился юноша, его глаза блеснули из-под оправы очков. — Тэрри! Чёрный кот, шествующий с поднятым трубой хвостом, остановился и уставился на юношей большими жёлтыми глазами.  — Если бы не он, я бы вряд ли выжил. — Субин присел на корточки, и кот тут же подошёл ближе, подставился под ласки хозяина и замурлыкал. Енджун глупо заулыбался, видя такую идиллию между человеком и его братом меньшим. — Он первый меня нашёл. Таскал мне сюда еду и кое-какие вещи.  — Необыкновенный кот… — пробормотал Ёнджун, и Тэ гордо поднял голову.  — Ага. И о-о-очень скромный! Ёнджун хихикнул и расслабил плечи, пока они в молчании доходили до Сноудина.  С Субином было удивительно легко и комфортно, так, будто они были знакомы чуть ли не с детства. Ёнджун теперь понимал, почему пропажа Субина так сильно повлияла на весь городок и его порядок. Он, как сказал Бомгю, и правда был «незаменим». Будь Субин учеником их школы, думал юноша, наверняка состоял бы во всех волонтёрских организациях и клубах по интересам, где чуть ли не в каждом был бы лидером. Даже несмотря на свое положение, он не запаниковал, а изучил местность и неплохо обжился в пещере. Это восхищало и удивляло одновременно.  Когда они наконец добрались до городка, тут было тихо и пустынно, как в каком-нибудь Диком Западе. Только вот там всюду, куда ни погляди, виднелся песок, а здесь — снег. Да и перекати-поле тут тоже не видать, максимум можно было заметить небольшой снежный вихрь при особенно сильном ветре, и то — если повезёт! — А где все? — спросил Субин, и Енджун оторвался от собственных мыслей, чтобы взглянуть на юношу, который, кажется, был озадачен тому, как пусто стало в Сноудине. — Мне сказали, что многие уехали после слухов о монстре.  — Серьезно? Кто тебе это сказал? — Кай.  Субин чуть подался назад и поджал губы. — Ты знаешь, где он сейчас? — У Бомгю… А что? — Пойдем к ним.  Ёнджун лишь покорно кивнул, исподлобья наблюдая, как Субин выдвигается вперед и направляется убыстренным шагом к домику Бомгю. Джун мог понять такую спешку: они не виделись три года, и, если верить Каю, между ними перед этим произошла какая-то размолвка. Наверняка оба хранили в душе сомнения, сожаления и извинения все эти три года, и теперь Субину не терпелось избавиться от этого эмоционального барьера и просто обнять друга.  В жилище Бомгю они нашли обоих на кухне. Слышно было, как часы отсчитывают каждую секунду в этом полупустом тихом доме. Кай сидел на столе, оперев руки на голову, а Бомгю рядом с ним успокаивающе поглаживал друга по спине, ничего не говоря.  — Почему все от меня уходят… Что я делаю не так? — всхлипнул Кай. Его пальцы сжали волосы в наверняка болезненной хватке, он громко шмыгнул носом, из-за чего его плечи крупно подпрыгнули.  Сердце Ёнджуна кольнула боль, и он посмотрел на Субина, который, как и он, наблюдал за развернувшейся картиной из-за угла. Разочарованный взгляд и крепко сжатые губы — всё это описывало его чувства лучше, чем если бы Субин попытался выразить их словами. — Я просто хочу, чтобы он вернулся. — продолжал Кай, не обращая внимания на боль, которую он сам себе и приносил. — Я хочу, чтобы они вернулись. Неужели я так многого прошу?.. В этот же момент Субин взял за руку Ёнджуна и посмотрел ему в глаза. Этот взгляд вновь был громче и понятнее любых слов. Ёнджун кивнул, понимая серьезность ситуации, и они оба выступили из-за угла, за которым прятались.  Бомгю и Кай тут же повернули головы, как только услышали шуршание одежды и прогибающиеся под общим весом половицы. На лице последнего застыло перемешанные в слезах неверие, радость, шок и надежда, которые после вырвались изо рта коротким:  — Субин?.. А после, спустя считанные секунды, Кай сорвался с места, громким голосом крича на весь дом, да так, что даже одна звезда с потолка в комнате Бомгю оторвалась и упала:  — Субин! (Видимо, та звезда была исполнительницей новогодних желаний) Два мальчика крепко сжали друг друга в объятиях, и даже Субин, который до этого проявлял полный контроль над собственными эмоциями, тихо радостно всхлипнул, скрывая этот звук за смехом. Кай прижал макушку Субина ближе, его грудная клетка быстро вздымалась вверх и вниз, а слезы счастья текли по лицу и опускались на кончики улыбки, как никогда яркой и по-настоящему счастливой. — Я так скучал… — пробормотал Хюнин и прижался к Субину, зарываясь носом в знакомый, но утерянный во времени запах его плеча. — Прости меня, Субин, пожалуйста, прости, я так скучал… — Я никогда не злился на тебя, — ответил Субин тихим, заботливым голосом и легонько ухватился за нос Каяс шутливо щипая его. У того это вызвало новый всплеск рыданий, смешанных с облегченным смехом. — Я тоже скучал, Кай.  — Я никогда больше не буду кричать на тебя… — тихо пробормотал Хюнин, хватаясь за кофту Субина, как за какой-то спасательный круг. Бомгю подавил в себе саркастичное «Ха!», а Субин лукаво улыбнулся. — Даже в шутку? — Даже в шутку!  Ёнджун, пусть и стоял в стороне, пусть и не был связан такими же крепкими узами дружбы, как они, всё равно ощущал всем своим существом тепло в сердце, которое побуждало его подойти к троице — Бомгю тоже присоединился к этому хору рыдающих котят — и обнять их всех.  Но он просто стоял и глупо улыбался.  Он просто был счастлив, ведь на его глазах происходило чудо. Настоящее новогоднее чудо! Когда Кай наконец смог повернуть свое лицо к Ёнджуну, то ярко улыбнулся ему и, шмыгнув, вытащил из клетки чужих тел свою руку, чтобы ею подозвать парня к себе, будучи не в силах выразить это словами. Тот улыбнулся и сделал уверенный шаг вперед, обрадованный тому, что его тоже принимают в этот маленький, но теплый дружеский круг. Но едва он коснулся плеча Субина, как его зрение словно отказало ему.  Паника охватило тело Джуна, когда он понимал, что не может дотянуться до своих друзей. Что он не способен даже обнять их. Ёнджун чувствовал, будто проваливается сквозь пол домика Бомгю и падает в бесконечное нечто, приближаясь к какому-то неизвестному концу, и…  Ёнджун вздрогнул и очнулся на столе в собственной комнате в реальном мире из-за громкого звука салютов за окном. Все-таки Новый год не за горами — и некоторые, очевидно, начали праздновать заранее. Правда, уж совсем заранее: до праздника оставалась еще целая неделя. Ёнджун потер глаза и с непривычки прищурился, когда его взгляд упал на компьютер. На экране обнимались четверо пиксельных человечков, а на фоне играла успокаивающая милая мелодия, наводящая на светлые философские мысли о светлом будущем и существовании добра и человечности в жестоком мире. 

«…После возвращения Субина в деревню люди поняли, что они приняли их земляка за монстра, и, осознав свою ошибку, вернулись в город»

«Сноудин вновь стал обитаем, а туристов тут стало больше, чем когда бы то ни было»

«Всем хотелось задать множество вопросов мальчику, который три года жил в пещере»

«Всем хотелось познакомиться с тем самым «монстром» и увидеть магическую пещеру воочию»

«После этого случая жизнь городка стала налаживаться, а люди…»

«А люди поняли, что иногда монстры далеко не такие злые и ужасные, как о них пишут в легендах»

«А иногда монстры — и вовсе не монстры»

«А что с этой информацией делать — решать уже вам самим»

Конец.

Ёнджун в шоке наблюдал за появляющимся на экране текстом, а когда он исчез, вновь перекинув игру в самое начало, на меню старта, откинулся на кресле и схватился руками за голову, пытаясь осмыслить всё, что с ним только что произошло. Так значит, это все ему приснилось? Никакого параллельного мира, никакого Сноудина, никакого снега со вкусом черники, никакого Кая, никакого Бомгю и никакого Субина… Все это было плодом его фантазии? От мрачных мыслей Енджуна вывело оповещение, появившееся в правом нижнем углу экрана. Мальчик вяло наклонился, поводил мышкой и прочел надпись, очевидно, присланную системой игры: 

«Получена ачивка: «Can’t we just leave the monster alive?» Получено: 0,01% пользователей

Поздравляем! Вы первый, кому удалось пройти игру на эту концовку!»

***

Последняя неделя до Нового года ощущалась совсем непраздничной, грустной и пустой. Словно кто-то украл все положительные эмоции, словно Бугимен, и решил, что жить без счастья будет гораздо интереснее. Ёнджун впервые не хотел праздновать, впервые не хотел сидеть за компьютером. Сначала он хотел попробовать еще раз пройти игру, но диск каким-то образом сгорел и больше не читался, из-за чего настроение Ёнджуна стало совсем плохим.  Как на зло, снег на улице таял и превращался в грязную слякоть, какую обычно можно видеть весной. Но сейчас был канун Нового года, но погода полностью противоречила этому понятию. Ёнджун целыми днями сидел дома, грустно вздыхая. Мама спрашивала, не заболел ли ее сынок, но чадо лишь отмахивалось от нее простыми фразами по типу «я в порядке, мам». А Ёнджун скучал. Он понимал, как чувствовал себя Кай, потеряв Субина на целых три года: всего-то неделя ощущалась, как каторга, и Чхве внутренне сочувствовал Хюнину и грустно радовался. Ведь он мог быть рядом с ним.  А Ёнджун — нет. Ему хотелось вновь вернуться в этот мир, но он знал, что это невозможно. Этих людей, этих мест не существует, это все придумал его слишком богатый на фантазии мозг, простимулированный новой интересной игрой и решивший после оставить его в дураках. И Ёнджун уж точно был дураком, если привязался к людям всего-то за тот день, — да что уж говорить, пару часов! — что общался с ними.  Пока мама резала салаты за день до Нового года и заставляла весь дом принимать активное участие в её кулинарных похождениях, Ёнджун смотрел какой-то праздничный фильм, не вникая в содержание, и поедал уже третий мандарин. В один из смущающих моментов, когда два главных героя должны были слиться в поцелуе, — от чего Ёнджуна, как и любого среднестатистического подростка, начинало тошнить — в дверь позвонили. Чтобы спасти свою психику, Ёнджун машинально встал с дивана и зашлёпал белыми носками по полу. Искусно огибая лужицы от растаявшего снега, — еще один грустный символ опущенного предновогоднего состояния — Ёнджун повернул замок и, не удосужившись посмотреть, кто стоит на лестничной площадке, распахнул дверь.  С видом улыбающихся из-под большой пушистой шапки глаз пришло осознание, и Ёнджун раскрыл рот и глаза от шока.  — Субин?!! — выпалил он на одном дыхании и закрыл себе рот рукой, чтобы не привлечь внимания родни. Это необъяснимо и невозможно. Субин был идеальной фантазией его разума, персонажем, черт возьми, пиксельной игры!  Но тогда как он, живой и ни капли не пиксельный, стоял сейчас перед ним?! — Спасибо, что спас меня. — улыбнулся Субин и протянул что-то Ёнджуну. Тот шокировано принял это из рук Чхве, не отводя округленных глаз от Субина. — Подожди… Но… Как?.. — лепетал Ёнджун себе под нос в недоумении, — Ты же… Ты же… — Долго объяснять. — с мягким вздохом перебил Субин, — Но, если коротко… Меня заточили в компьютерную игру, потому что на прошлый Новый год я пожелал никогда не видеть своих родных.  Челюсть Ёнджуна отвисла.  — И я… Просто хотел тебя поблагодарить, что ты не убил меня в игре. — смущенно улыбнулся Субин, глядя себе под ноги. — Я уже не надеялся спастись. Но тут появился ты, и… Ну, ты сам знаешь. Между ними повисла неловкая пауза. Ёнджун не знал, что сказать, а поэтому просто пялился на Субина, всё еще не веря своим глазам.  — Эм… — переминаясь с ноги на ногу, первым разбил молчание Субин. — Я… Наверное… не вовремя… Так что я пойду… — Стой, — Ёнджун сделал шаг вперед и схватился за запястье Субина, вынуждая того остановиться, и с мольбой заглянул ему в тревожные глаза. — Ты… Вернешься завтра? Взгляд Субина смягчился в расслаблении, и он повернул корпус к Ёнджуну.  — Если ты того хочешь… То я приду. — ответил он со смущенной улыбкой. — Я хочу. — закивал головой Ёнджун. Субин слегка просветлел и рассмеялся неловким, но таким звонким голосом!.. — Тогда… До завтра? — неловко помахал юноша рукой. Ёнджун машинально поднял свою вверх в похожем жесте. — До завтра. Дверь закрылась, но Ёнджун еще долго пялился на железную поверхность, плохо отражающую его собственный силуэт. И только оклик матери смог вернуть его на землю:  — Джун, кто там был? Чхве повернулся, увидел родительскую высокую фигуру матери и тут же посмотрел на свою руку, в которой до сих пор держал то, что отдал ему Субин. Сверху лежала небольшая упаковка конфет, а под нею — игра. Та самая, которую Ёнджун не успел купить и которой больше не было в магазинах! Где Субин откопал ее?! — Ёнджун? — осторожно спросила Чхве старшая, закидывая за плечо полотенце.  Сын еле сдерживал улыбку. Он посмотрел на маму с ярким огоньком в глазах, что резко контрастировало с его апатичным поведением на протяжение всей недели. Эта резкая перемена заставила девушку удивиться и внутренне вздохнуть: «Ох уж эти современные подростки!..» — С Новым годом, мам! — громко сказал мальчик и, всучив матери упаковку конфет, убежал в свою комнату под удивлённый, но облегченный взгляд матери. Та еще некоторое пялилась на дверь в комнату сына, но после посмотрела на конфеты, усмехнулась и пошла обратно на кухню — творить свое собственное волшебство над мисками салатов и тарелками изощренных блюд. Кажется, они оба сегодня поверили в то, что чудеса все-таки случаются.