подснежник

делает ли лезвие хуже? определённо. но когда всё, во что ты свято верил, рушится прямо на глазах, кажется, что хуже некуда. чуть поржавевший из-за влажности нож режет кожу всё глубже и глубже. на ногах уже практически не осталось места, так что приходится резать по шрамам, которые только успели зажить. Гето потерян. напуган, безумно напуган. он перестал чувствовать себя живым. несмотря на струи горячей воды в душе, даже слепой бы заметил, что Сугуру плачет. он крайне редко плакал до этого. опухшие глаза с синяками под ними, изрезанные в мясо ноги, безумно дрожащие руки.. именно таким и нашёл его Годжо в душевой. —я почти освоил.. — он прервался на полуслове, как только вгляд его пал на друга, который каждый день твердил, что в порядке. наступило молчание. тревожное, ощутимое почти физически. каждый пытался понять происходящее. каждый явно не расчитывал увидеть друг друга здесь. прервал тишину отброшенный в сторону нож. Сатору резко приблизился в другу, пытаясь понять, что происходит. конечно, он видел, что что-то не так, но не хотел принуждать принять свою помощь. бледные пальцы коснулись щеки Гето, влажной то ли от слёз, то ли от простой воды. первое, впрочем, более вероятно. —зачем?.. почему ты врал, что ты в норме? ответь, придурок! — на эмоциях, будто задыхаясь, говорил Годжо, смотря Сугуру прямо в глаза. — я мог помочь, я могу до сих пор..! — ответа не последовало. Сатору рассмотрел порезы. глубокие. слегка дотронулся, но шипение ясно дало понять, что это причиняет боль. что же ещё ему причиняет боль? из-за чего он так не хочет показывать, где болит? опять повисла тишина. не потому, что сказать было нечего, а потому, что незачем говорить что-либо. слова не помогут. не нужны. нож всё так же лежал на холодном кафеле, а в небольшой кабинке теснились два парня. возможно, в любой другой ситуации это могло стать сюжетом для низкокачественного порно, но это чистое, хоть и отчаянное молчание, равное крику, делало слишком больно обоим. не отрывая друг от друга взгляд, они говорили без слов. мне больно почему молчишь страшно мне тоже я справлюсь сам не справляешся ...... верно они просидели там несколько часов. первым поднялся Гето, быстро нацепив на себя полотенце. Годжо - первый человек, которому он обнажил душу, а не тело. и обнажил не как клинок, что достают из ножен. его боль пробивалась сквозь снег молчания нежным подснежником. и внимательные голубые глаза следили, чтобы этот цветок не сломался от порыва ветра или под гнётом проблем. осторожно обрабатывая каждую рану, что делала лишь больнее с каждым разом, Сатору повторял, что Гето не один, пытаясь отпечатать эту фразу в его сознании. повторял, чтобы никогда больше не услышать "всё нормально", если это не так. —прости.. —абсолютно поникший, произнёс Гето. —не извиняйся. я потерял контроль и не видел, что происходит с моим единственным другом. — сказал Годжо, осторожно протягивая руку. большее не было необходимостью. как и ожидалось, Сугуру протянул руку в ответ, переплетая их пальцы. —ты ел сегодня? —чай. с утра. —пошли ко мне домой, закажем что-нибудь. я уже и не помню, когда в последний раз готовил..