не забудь согреть мою жизнь

вот и торжественное начало. грустное утреннее шуршание в тапочках по замороженной на ночь и до ужаса тихой квартире. работа по выходным вызывала скапливающееся отвращение где-то в зоне... всего тела. неспешные сборы на рабочую смену, зато очень быстрое засовывание конечностей под спасительные струйки горячей воды в ду́ше. так было легче справляться с морозным началом дня. ленивая чистка зубов сопровождалась очень невыспавшимся постаныванием всех суставов внутри сонного тела. сынмин всегда собирался неспешно, любил просыпаться за два часа до работы, хоть и собирался за пол часа, а до кофейни ему вовсе на три этажа спуститься. однако его завораживало по двадцать минут наблюдать за тем, как крошечные чаинки кружатся в кружке, танцуя с лепесточками различных цветов. это была его утренняя терапия, сынмин всегда так жил. сколько учился и работал, его повседневные будни абсолютно каждый раз начинались своеобразно : скучновато и одиноко для кого-то, но не для него. он человек привычки и его это абсолютно устраивало. однако в какой-то период его однообразной повседневности всё переменилось. может и не с ног на голову, но как минимум по утрам всё стало по-странному другое, однозначно в хорошем смысле. из далекой комнаты послышались громкие и очень ленивые звуки подтягивания. по полу медленно зашаркала еще одна пара домашних теплых тапочек. и вся холодная квартира внезапно озарилась светом, теплом и звуком. вот, что поменялось в жизни сынмина, чего раньше он даже представить не мог для себя, что для него было неправильным, пугающим и тревожным, стало тем, без чего он теперь не желает больше просыпаться. нежный свет и звук хван хенджина. он сонно перевалился за порог кухни в поисках запаха ароматного мятного чая, его мама подарим этот чай на их с сынмином годовщину. на голове ютились растрепанные длинные и темные волосы, которые пахли жасмином, как всегда подмечал сынмин. старший сел на (видимо единственный в доме) стул позади тела его парня и крепко обнял сынмина за талию, глубоко утыкаясь в изгиб теплой после душа, и еще немного влажной шеи, постепенно и осторожно вдыхая выученный наизусть запах родного тела. сынмин уже привык к прилипчивости его парня за три года их конфетных отношений, но это не означает, что его касания перестали вызывать колющие мурашки по всему телу. он всегда был слаб на поцелуи в шею, которыми хенджин так любил покрывать по утрам. — мы вроде живем вместе уже второй год, а я готов поклясться, что теряю тебя на кровати каждый раз, когда ты встаешь на работу. становится слишком холодно, когда ты уходишь. – пробормотал куда-то в шею хван. сынмин тепло усмехнулся и потянулся за рукой хенджина, что уже таилась под его мятой футболкой. он вытащил её, аккуратно и очень нежно сплел их пальцы, а затем бережно поцеловал его тыльную сторону ладони и дал жадной руке вновь окунуться под футболку младшего, где было так тепло и приятно. знали бы люди, как часто его футболки растягиваются от наглой головы хвана, который бессовестно любит нырять в неё, особенно, когда она занята другим хозяином. хенджин работал с двенадцати утра, а сынмин с восьми, но он всегда вставал раньше на пять часов, лишь бы успеть поцеловать своего любимого. однажды ким сказал, что поцелуи хенджина делают его день в четыре раза лучше, поэтому с каждым утренним поцелуем хван возводил четыре в миллионную степень, желая своему парню самого лучшего дня. а сынмин каждый день был бесконечно благодарен и счастлив, ведь в его монотонных буднях существовал теплый человечек, который был рад целовать его по утрам и ждать вечером дома с горячей едой, был рад прибегать в свой обед к нему на работу с различными вкусняшками и наблюдать как он кушает. их совместная рутина была для них самой любимой и согревающей. хван хенджин стал новой и самой любимой привычкой сынмина.