And once again the stars shine and we're together again.

      За окном завывал ветер, квартира была украшена множеством ярких гирлянд, заботливо вырезанных маленькими близнецами звёздочками и множеством разнообразных закусок. Образцовая картина, радующая глаз, как ни посмотри.       Дома было уютно, муж должен был вот-вот прийти с работы, а дети спокойно смотрели какой-то мультфильм, свернувшись клубочком на диване. На лице появляется лёгкая улыбка, пока по телу медленно расползается тепло. Так тихо, уютно. Так по-семейному…       Закончив с расстановкой столовых приборов, и с тихим смешком положив под ёлку несколько ярко украшенных коробок, которые вскоре с восторженным криком будут открыты, Люмин перевела взгляд на окно, задумываясь о чём-то своём. Так проходит некоторое время, прежде чем раздаётся дверной звонок, вынуждающий её выйти из состояния оцепенения.       «Наконец-то, теперь все дома», — она смешно идёт к двери, радуясь тому, что мужа сегодня отпустили пораньше. Тихий семейный вечер был всем, о чём она только могла мечтать. К тому же погода портилась и лучше бы уже всем оказаться дома, не самая подходящая погода для прогулок. Что ж, в следующий раз.       Рука плавно сдвигает дверной замок, впуская столь долгожданного гостя, вот только на пороге показывается не он, отчего Люмин напрягается, сжимая пальцы. Фигура была высокой, полностью засыпанной снег и замотанной в длинный чёрный шарф. На секунду внутри как-то болезненно кольнуло, ведь сейчас она беспокоилась о том, кто он. И какие у него намерения.       Незнакомец поднимает голову, открывая взору девушки светлую коду, голубые, как водные гладь глаза и до боли и трепета знакомые рыжие волосы. Она тут же застывает, несколько секунд сомневаясь в реальности происходящего. Его образ, несмотря на прожитые в отдалении года, сохранился довольно чётко, сейчас мгновенно всплывая в памяти. Не может быть…не может, ведь так?       Абсолютная тишина длилась несколько секунд. Ни он, ни она не издали и звука, сохраняя молчание и поглощённые осмотром друг друга. Только тихая мелодия из телевизора привлекала к себе внимание, показывая, что происходящее не сон, а реальность.       Болезненная, а может быть сладкая, но тем не менее от неё уже никогда не деться. Они оба это знали, но стояли всё так же неподвижно, теряя драгоценное время.       — Люмин, прости, — первым подал голос он, с виноватым видом опуская тускнеющие глаза. От этого вида сердце девушки сжалось, а в груди неприятно закололо, словно она могла в полной мере ощутить всю его боль.       Нет, не могла, но и своя доля ощущалась весьма неприятно и как-то неправильно. Хотя она совершенно не о чём не жалеет, ковырять раны прошлого было больно. До крика, до слёз и внутренних терзаний, до побеления сжатых пальцев, до желания обнять и снова ощутить то шутливое поглаживание по макушке. Но могла ли она? Имела ли право?       — Чайльд…, — попытка заговорить показалась бесконечно жалкой. Как минимум ей самой. А возможно и ему. Кто знает. — Ты…это правда ты? Столько лет прошло. — Слова с трудом выходили из напряжённых уст, словно резко вырывались прямо из недр души, обнажая старые, но так и не зажившие раны.       — Принцесса, хотя я уже вряд ли могу тебя так называть. Мы слишком давно не виделись, — он немного оживает, видя как подрагивают её губы. Значит, она всё ещё что-то чувствовала. Узнала его, не испугалась начать этот разговор. Правда сейчас говорить как раньше уже не выйдет. И это этого становилось невероятно больно и плохо. Всё изменилось…слишком быстро.       — Я не против! — она говорит это громко, поражаясь своему энтузиазму. Возможно с её стороны это выглядело странно, но сейчас все эти правила приличия хотелось забыть и послать куда подальше. Когда же ещё у неё выдастся подобная возможность. — Но…как ты узнал, что я…здесь?       Он несколько мгновений молчит, позволяя немного приподняться уголкам губ. Он знал, что в её голове зреет бесчисленное множество вопросов, но тем не менее Чайльд не мог ответить на все. Времени мало, а у него есть одно очень важное дело.       Он лишь надеялся на то, что этот небольшой сувенир из прошлого ей понравится. Хотелось в это верить. Внутри снова неприятно зажгло. Пожалуй, это будет последняя их встреча, а потому ему хотелось, чтобы она чётко отпечаталась в её памяти.       — Гань Юй, — просто ответил Чайльд, в очередной раз проглатывая болезненный ком в горле. Он уже привык к такого рода боли, но сейчас, рвать нити наживую было невыносимо. Может и п лучшему, что она не могла понять его…да, определённо.       Люмин кивает, хотя по-прежнему ничего не понимает, но расстраивать его не хочется. Он и так выглядит неважно. К тому де позже она всё может узнать у Гань Юй лично. Да, она определённо этим займётся. Но позже.       — И..давно ты здесь? Почему не зашёл раньше? Я обязательно познакомила бы тебя с мужем. Уверенна, вы бы смогли неплохо общаться, — она не знала, что следует говорить, а потому заполняла тишину каждой, только пришедшей в голову мыслью. — Может зайдёшь? На улице очень холодно, хоть погреешься немного.       Он слабо мотает головой, выражая протест и вновь обращает на неё взгляд, полный какой-то одной ему понятной надежды. Словно решаясь на что-то и Люмин стоит, не спеша шевелиться, словно ощущая всю бурю эмоций в его душе. Смятение, слабые нотки радости и заглушающая всё тоска. Таким он стал.       — Не стоит. Не хотелось бы своим присутствием вызывать вопросы у твоего мужа. И к тому же, мы вряд ли увидимся снова, а потому я бы очень хотел тебе кое-что отдать. Подарок, который должен был быть у тебя все эти годы. Результат одной моей глупости…но может ты захочешь взглянуть на него сейчас?       Только сейчас Люмин замечает за его спиной аккуратно обёрнутую, небольшого размера коробку, которую тот, после секундного промедления, вручает ей, делая шаг назад неуверенно, словно пересиливая себя.       — О чём-ты говоришь? Подожди! — девушка смотрит рассеянно, чувствуя, что именно сейчас делает что-то неправильно, не так. Она не должна его отпускать.       — Прости, Люмин, но я правда не могу остаться надолго. Хоть и хочется. Мне правда очень жаль, но, надеюсь, своим приходом я не испортил тебе праздник, — он опускает голову, оборачиваясь и делая ещё один шаг в сторону лестницы. Кому из них было сейчас больнее? Ответа на этот вопрос не было.       Она не двинулась с места, сжимая пальцами коробку. Конечно, первым же порывом было выскочить из квартиры и остановить, но она явно не имела права так поступать. Если он считает, что это необходимость…       Люмин, скрепя сердце и едва сдерживая подступающие к глазам слёзы, должна будет исполнить это желание. Хоть это и будет самой большой болью. Возможно это и будет расплата за все её ошибки.       — Мне жаль…правда жаль, Люмин. Но так будет лучше. Для всех, — он сжимает губы, радуясь тому, что она этого не видит. И замолкает, быстро скрываясь из виду. В груди неприятно колет, глаза противно щиплет, а сердце бьётся отбивая ритм рок барабанов.       Он вряд ли будет об этом жалеть. Его маленькое и эгоистичное желание наконец сбылось. Спустя все бесконечные года разлуки. Стало легче, да и боль осталось терпеть недолго. Скоро всё закончится и он сможет последний раз вздохнуть спокойно.

***

      Люмин проводила его взглядом, не смея сказать хоть что-то. Это казалось чем-то странным и она бы предпочла считать это ночным кошмаром.       По щеке покатилась первая слеза, ставшая свидетелем метаний её души. Теперь она обязательно поймает Гань Юй и заставит её рассказать всё. Всё, что она знает, ведь и она хочет знать. Всё.       Пару минут неподвижного полусна и она всё же закрывает дверь, заходя в квартиру. Скоро должен вернуться муж и если он увидит её в таком состоянии…наверняка вопросов будет много.       Коробку открыть она не решается, зная, что иначе слёзы потекут с удвоенной силой. Это лучше сделать потом, завтра, когда муж и дети уедут. Она не знает, как надолго содержимое коробки может выбить её из реальности. Сейчас хотелось побыть в тишине, но праздник - не время отчаиваться. В конце концов она всё же смогла его увидеть, верно?       Слабая попытка подбодрить себя не сработала, но придала сил дойти до ванной и смыть все следы этой тайной, словно запретной встречи. Никто не должен был узнать.       Сейчас знают трое…и даже это много. Так что ей нужно срочно привести себя в порядок и урвав момент зарыться под одеяло, чтобы окончательно выплеснуть эмоции. Она не могла это никому показать, а значит придётся держаться.       — С рождеством, Чайльд…надеюсь, ты обманул меня и мы сможем увидеться вновь. Я очень сильно этого хочу, — он говорит это шёпотом, ощущая новые, против воли выступающие слёзы, спешно смахивая их рукой. Возможно теперь немного тонального крепа ей явно не повредит.       — Мама? — тихий голос доносится из гостиной, вынуждая быстро взять себя в руки и ответить тихое «иду». Они обязательно встретятся вновь, что бы он ни говорил.       Буря на улице вновь оглушительно взвыла.