mr. revolution

- Чон Чонгук, номер 1276, к вам посетитель, - громогласно сообщает надзиратель, угрюмый дядька с тяжелым взглядом. Мужчина поднимается с койки, выходит из камеры, которую делит с еще одним осужденным, стариком под семьдесят лет. Серая роба обтягивает мышцы груди, когда он выходит в коридор и расправляет в плечи под взгляды других сидевших здесь. Он свое место занял, неплохое такое, устойчивое, заслуженное в тяжелые времена, когда его только посадили за решетку. Худощавый охранник сопровождает по коридору, такого уложить на лопатки и вырубить получиться на раз-два, думает Чон, но совершенно бесполезно, потому что остальные здесь матерые мужики повыше и пошире него будут, да еще и с автоматами и разрешением стрелять на поражение, если что. Вот вам и либеральное общество. Комната для встреч вмещает в себя четыре круглых стола и скамейки вокруг них. Все привычно, не впервые к нему приходят гости. Чонгук здесь уже два с половиной года сидит, в тот день на него интерпол получил папку документов, рассекретившие теневой бизнес со многими денежными махинациями и оферами. Суд прошел быстро, посадили Чона на добрые пятнадцать лет. Адвокаты не смогли вытащить его, обвинения были неоспоримы. Но Чонгук особо не сопротивлялся. А почему… Так его соулмейту стало легче пережить свою утрату. Все ради него. Так было, есть и будет всегда. Только вот этот соулмейт, и соответственно его законный муж, не навещал его уже два года. Пропал и весточки от него нет, Чон пробовал разузнать, людей нанимал, но все без толку, они к нему попросту не возвращались. Все, как один, получали деньги и пятки их сверкали. Неужели, все люди стали такие прогнившие? Металлическая дверь с противным писком отворяется и впускает того, кого уже давно позабыли эти стены и эти серые, в гневе голубы, совсем как у деда, аспидовые глаза. - Здравствуй, Чонгук. - Здравствуй, Тэхен.

☁︎

Два года назад - Тэхен-а! Помоги-ка мне на кухне! У меня никак не получается сделать этот кимпаб, всю душу мне вытрепал, - старший Ким продолжает ворчать себе под нос, пропуская смеющегося сына к столу. Ловкие пальцы быстро раскладывают начинку и сворачивают в лист сушенных водорослей, чтобы получился аккуратный рулет. - Пап, просто признай, что ты хотел спихнуть на меня всю готовку, - улыбка не сходит с лица Тэхена. А отец и рад, соскучился уже по таким живым эмоциям. - Давай, поторопись! С минуты на минуту гости приедут! Тэхен уже несколько месяцев живет с отцом в их ханоке под Пусаном на берегу моря. Полгода назад его мужа обвинили в крупных денежных махинациях и путем долгих разбирательств в тюрьму. А Тэхен через месяц передал во временное пользование все имущество Сокджину (по закону чоново имущество перешло временно мужу), а сам укатил к отцу в деревню. Из семьи Ким их осталось двое. Но отец не дал долго хандрить, прекрасно видел, в каком состоянии приехал единственный сын. Взяв его в ежовые рукавицы, смог растормошить и снова внушить желание жить и улыбаться. Тэхен еще не до конца оправился, но уже не похож на привидение. Все эти месяцы они в основном провели вдвоем, отец Кима попросил даже Хосока пока не беспокоить их. И все это время лишь тоненькие стены ханока и уши старшего Кима слышали истерики и надрывные вопли сына, что больше не мог нести эту боль в себе. Он умирал и воскрегал вместе с сыном, но боль того была слишком сильна и отец опасался, что младший не выдержит и решит последовать за матерью и братом. Поэтому в первое время они закрылись у себя в доме и справлялись со своим горем напополам. Тэхен ел себя изнутри, разрывал ногтями плоть, не щадил оболочку, которую накинул на плечи призрачному явлению себя. Не помнил себя первый месяц, знал только, что пугал отца чуть ли не ежесекундно. Сны не снились, потому что кошмары стояли живыми картинками перед глазами. Несколько лет назад все было наоборот, кошмары одолевали и спать было невозможно, а сейчас же ночи были единственным спасением от себя и прошлого. Отец тяжело выдыхал в кружку чая и со страхом ожидал очередного утра, боясь потерять последнюю частичку своей семьи. Приходилось ежедневно прогонять скулящего Хосока за забором, даже Чимин с Намджуном приезжали, предлагали помощь, про клиники рассказывали, где Киму помогут профессионалы, но глава семейства отказывался, сказал, что помочь сыну способна только семья и время. Как-то раз даже некий Ким Сокджин приезжал, но получил лишь вежливый отказ. Тэхену нужно было поправиться. Никто не знал, возможно ли вернуть того улыбчивого Ким Тэхена. Сильного, порой непокорного, упрямого до кончиков волос, но нежного и улыбчивого. Тогда в деревушку под Пусаном приехала пустая версия человека, разбитая и изрезанная копия. Но Тэхен всех удивил. Вскоре криков и истерик стало меньше. Жизнь перестала только уходит из молодого парня, но и потихоньку пополнять резервы. Совсем чуть-чуть, но разница была заметна. Старший Ким ни на мгновение не опускал рук, собираясь все отдать, чтобы сын жил. И жил не ради кого-то или чего-то, а ради себя. Парень крепчал духом с каждым днем, и спустя время старший Ким связался с Чимином и попросил найти специалистов. Он сумел вывести сына из пропасти, а теперь там, на поверхности, ему уже помогут профессионально. Семья способна не только разрушать. Семья способна исцелять. Таким образом, Хосок стал возить Тэхена в клинику Пусана. Он забирал его три раза в неделю, подстроил свой график дежурств, чтобы ехать до специализированной клиники в полной тишине. Тэхен будто и не видел по началу Хосока, просто смотрел вперед и все время молчал. Но даже так мужчина был рад, что может быть рядом с другом. Впервые они заговорили спустя четыре недели терапии. Хосок тогда подпрыгнул на месте, чуть управление не потерял на вопрос младшего о его делах. Тэхен возвращался к жизни медленно, миллиметровыми шагами с сильно опущенной головой, но постепенно смог выпрямиться и сделать просторный шаг. Врачи посадили его на легкие антидепрессанты, а правильная терапия с высококвалифицированными врачами помогла снова адаптироваться к жизни. И вот, спустя несколько месяцев лечения и восстановления, Тэхен улыбается и меньше грустит. Он смог отпустить мать и брата на покой. Для этого пришлось пройти слишком долгий путь, путь боли, разочарований, потери всего и вся. Он смог отпустить из сердца месть, что воплотилась в жизнь и лишила его еще одного по-настоящему дорогого человека. Тэхен тогда разбивался снова, но теперь с осознанием вины за свои поступки. Как он мог самолично уничтожить жизнь любимого человека? Посадил за решетку и своими руками замок повесил на дверь. Но и с этим справиться помогли. Теперь Тэхен открывает каждый день глаза и видит в первую очередь большое окно со светлыми шторами и синее небо с бугристыми облаками, а не изувеченное тело брата среди листьев и грязи у дороги. И сегодня, спустя несколько месяцев реабилитации, они с отцом открыли свои ворота дома для друзей семьи. - Мы приехали! Со двора доноситься высокий радостный голос. Тэхен бросает мокрое полотенце на стол и спешит наконец встретить гостей. Чимин стоит почти рядом с домой, расставив руки в стороны и широко улыбаясь. Тэхен со смешком бросается в объятия. Они давно не виделись, последний раз был как раз на похоронах Хюнина. - Тэтэ! Я так соскучился! Мы привезли много подарков! Я половину Пусана оббежал, чтобы удивить тебя вкусностями. - Ага, я пяток не чувствовал потом пару дней, - позади послышался жалобный голос соулмейта Чимина Ким Намджуна. - Ничего, не рассыпешься! Тэхен скучал. Они с папой наготовили много блюд, Чимин с Намджуном и отцом ушли на кухню за тарелками, чтобы накрыть стол на улице. На дворе стояла замечательная погода, ранняя весна радовала теплом и уютом. Но прохладный ветерок пытался пробраться под теплую жилетку. - Как начался день? Хосок остался с младшим. Они виделись только в салоне машины, когда ездили на терапию. Сейчас, с прогрессом, отпала необходимость в частых разъездах, поэтому сеансы сократились до двух раз в неделю. Но Тэхен был по-настоящему благодарен старшему, он много всего сделал для него, как и другие близкие, но ничего не получил взамен от Кима. Призрачная вина не давила уже так на сердце, но отголоски ее слышны до сих пор. - Сегодня чудесная погода! Мы с отцом вместо завтрака прогулялись по набережной. Очень приятно с утра вдохнуть морского воздуха. - Согласен, - теплая улыбка Чона согревала не хуже солнышка, - а я все утро проспал после тяжелой смены. Мы всем участком проводили зачистку района от мусора. Я со времен академии так не трудился. Хосок не смог испортить чистый и искренний смех Тэхена своим. Такой родной и такой далекий. - Все к столу! Их посиделки продлились до самой ночи, старший Ким отправился спать, оставляя молодежь досиживать под последними лучами уходящего солнца. - Я планирую на следующей неделе съездить в Сеул, мне надо пройти обследование в клинике. Ничего необычного, просто ежегодный осмотр, - он тихонько прихлебывал пива, пока Намджун следил за его легким опьянением. - Могу я, - тихо начал Тэ, - могу я поехать с тобой? - В больницу? - В Сеул? Тишина воцарилась во дворике ханока. Тэхен не был там около полугода и возвращение даже не обсуждалось ни его близкими, ни им самим. - Тэ, а зачем тебе туда? – Хосок напрягся. Сеул не принес Киму ничего положительного, и он бы не хотел, чтобы младший ехал. - Мне хочется просто поехать, такое ощущение, будто мне надо быть там. - Тэ, ты же знаешь, это может сказаться на твоем состо… - Я знаю! – немного эмоционально, - но я же поеду туда не один, да и не собираюсь встречаться с кем-либо и идти куда-либо. Под конец его голос совсем затих. А все поджали губы. Эта поездка могла снова отбросить парня в состояние нескольких месяцев назад, а могло помочь восстановлению. - Хорошо, тогда пока я буду в больнице, ты можешь побыть в кофейне неподалеку. Я там был и кофе варят там отменно! На том и договорились. Так прошла их первая посиделка после ремиссии Тэхена. Все тогда боялись радоваться, вдруг парню плохо станет, да еще и эта поездка в Сеул… - Так, Тэтэ, - блондин с серьезным лицом стоял перед другом и держал того за плечи, - жди меня в этой кофейне, я буду там минимум пару часов. Ты пока… кофейку попей, может книжку почитай. - Чимчим! Не беспокойся за меня, я никуда не денусь. Пак ушел в больницу, а Ким, как и обещал, в кофейню. Небольшое помещение было наполненно ароматом кофе, людей было немного, бариста еще не успели ощутить на себе наплыва людей и заказов, поэтому сонливо передвигались за прилавком. Тэхен в светлых широких джинсах, сильно затянутых на костлявых бедрах, белой футболке и синем вязаном кардигане выглядел по-настоящему свежо и вполне вписывался в картину заведения. Он подошел к витрине с десертами и с интересом стал разглядывать пирожные и тортики. Сладкого хотелось, жуть как. - Тэхен? Вот чего боялись все – что Ким встретит знакомого или вещи, что напомнят о прошлом. Сам парень не особо переживал, да и оклик его не смутил, лишь немного напугал. Слева от него у кассы стоял невысокий парень в обыкновенном спортивном костюме и сильно выбеленными волосами. Даже в обыкновенной одежде он был олицетворением скульптуры и чего-то слишком превосходного для восприятия. - Мин Юнги. - Да, неожиданная встреча, - тот быстро приложил карту к терминалу и чуть ближе подошел к собеседнику, - как поживаешь? - Потихоньку, - не хотелось вести беседы обо всем, что так пытался отпустить, - а ты? - До тоже. Занялся своим бизнесом, вот уже пару лет как. А ты? - Живу с отцом в деревне после всего… - неопределенно махнул рукой, возвращая внимание тортикам. - Да, слышал, что твоего мужа отстранили от работы, - деликатно и уместно, как иногда способен Мин Юнги. - Выпьем кофе? – неожиданно даже для себя. А Мин и не против. Они сели около широкого окна, Юнги пил лишь крепкий американо, пока Тэхен взял раф с сиропом и кусок торта с малиновой прослойкой. Сахар с сахаром. - Так что за бизнес? – Тэхен не собирался сидеть в тишине, сейчас необходимо было хоть какие-то разговоры, а то тревожность начинала накрапывать. - Открыл развивающие центры для детей из малообеспеченных семей и центры для подростков с тяжелой судьбой. - Благотворительность? – в Тэхене ни грамма осуждения, несмотря на не особо положительное прошлое, такие центры действительно очень важный аспект любого общества. - Да, такие центры я содержу на доходах от фондов, да и я знаю, куда надавить, чтобы в мои центры завезли партию новых диванов или игрушек. Юнги всегда таким был – добьется любой своей цели. Он не из тех, кто по головам скачет, как раньше думал Тэхен и до сих пор считает общество, Юнги, как раз из тех самых невероятно умных особ, что вовремя умеют притворятся глупыми и несмышлеными, а потом тактично пользуются выданными привилегиями. - Слышал, ты Сокджину все передал. - Да, он лучше со всем справится. - Не думал, что Чонгука так легко поймают, - с некой печалью. Они остались хорошими партнерами, Юнги был не просто любовником, но еще и хитрым лисом с большими амбициями, - но почему ты бросил работу и уехал к отцу? Чонгук ведь выйдет с тюрьмы и снова вернется к делам. Он говорил, как горд за тебя. Отучился на финансиста, взобрался по карьерной лестницы при помощи одного своего ума. Так что произошло? Юнги слишком проницателен. - Я сломался… Нет смысла врать. Это как разговор с первым встречным, которому все равно на тебя и твою жизнь, вы больше никогда не увидитесь, зато можно душу излить и немного легче станет. - Я потерял двух членов семьи, не справился с горем и стал обвинять во всем Гука, - правда дается тяжело, но зато теперь он может ее осмыслить и даже в слух сформировать, - я натворил дел и теперь мне стыдно. Компанией я все равно не смог бы управлять, а Сокджин этим живет, а что касается Чонгука, то я еще не смог себя пересилить. Молчание воцарилось между ними, но оно не было тяжелым, каждый думал о своей. Чем-то важном. - У тебя есть возможность лично пойти к соулмейту, увидеть его, потрогать и попросить прощения. Можешь дождаться его и любить. Такое не каждому дано. - У тебя нет соулмейта? Вопрос слишком наглый. Слишком откровенный. Слишком прямолинейный. - Мое соул-тату перечеркнуто. Вот как. Значит, соул умер. Такое часто встречается, и люди продолжают дальше жить, даже заводят семьи и имеют счастливую жизнь со всеми вытекающими. - Я так и не узнал, кто такой Ким Хюнин… Шепотом, но так оглушающе. Тэхен вскинул голову в неверии. Наверное послышалось. Однозначно послышалось. Потому что такого не бывает. - Повтори. - Ч-что? – Юнги заметил нездоровый блеск в глазах. - Как звали твоего соулмейта? - Ким Хюнин… Вот чего все боялись. Потрясений. Боялись потрясений, что может пережить Тэхен еще в совсем неокрепшем состоянии. Таким потрясения неминуемо ведут к рецидиву, такие потрясения неминуемо снова разрушают те стены, что так скрупулёзно выводились. Но Тэхен дышит. Четыре счета на вдохе и шесть на выдохе, четыре - задержать дыхание. Четыре счета на вдохе и шесть на выдохе, четыре - задержать дыхание. Помогает. Мышцы расслабляются, истерика и ком в горле отступают, но пару слезинок успевают сорваться с ресниц. Но это не страшно. Страшно то, что почти случилось. Но Тэхен смог. Он сильный. Временами слабый. Временами глупый. Но он остается собой, тем человеком, что пережил слишком много событий за свою короткую жизнь. И теперь он дышит, осмысливает. Его младший братишка был соулмейтом Мин Юнги. Они были родственными душами. И никогда не встречались. Но почему? Неужели, не хотели знать друг друга, или была другая причина? Мин Юнги потерял соулмейта. Его тату перечеркнута, он навсегда лишился родственной души, что должна была однажды соединится в одну с его. Он потерял того, кто априори не мог быть плохим и неправильным для него. Того, с кем возможно захотел бы провести остаток жизни. Наверное, Хюнин был бы счастлив с ним, есть ощущение, что Юнги хороший парень и был бы очень заботлив к младшему. Но факт, что бьет в голову – почти как контрольный из револьвера. Мин Юнги потерял истинного. Мин Юнги потерял Ким Хюнина. Мин Юнги потерял того же человека, что и Ким Тэхен. - Тэхен, это же… - Хюнин – мой младший брат, - с хрипотцой в голосе и дорожкой от слез на щеке. Теперь его торт будет с соленым привкусом. - Так не бывает… - Я никогда не видел соул-тату у брата. Он всегда его прятал и никому из нас не показывал, лишь говорил, что просто приведет однажды этого человека познакомиться с нами и все, - носом шмыгает, дыханием успокаивает. Уже лучше, буря позади. - Я не хотел искать его, хотел встретиться с ним случайно, будто судьба свела во второй раз. Но не успел… Что… что случилось? А этот разговор будет достаточно серьезным. О брате говорить тяжело. Хоть и не так как раньше, но груз на сердце лежит и только со временем станет легче. - Мой брат младше меня на два года, мы росли вместе. После потери мамы я увез их в деревушку под Пусаном, - руки начинают беспокойно теребить кружку с обжигающим кофе, - Хюнин ходил там в школу, а после поступил в Пусанский университет на дизайнера. Он тогда стал неуправляемым подростком, который шел наперекор всем. Я думал, что ничего удивительного нет. Он же подросток. Но с годами характер Хю портился сильнее. Мы стали на этой почве ссориться, - Тэ намеренно опускает все подробности, не желает, чтобы другой человек думал о его брате плохо, хоть это и неправильно, - а потом случилась ужасная ситуация между мной, Хю и Чонгуком. И братик сломался. Мы слишком много пережили, и он не справился. Я знаю, что он поступал плохо, творил то, за что прощения нет, но я простил. А вот Хюнин себя нет, не смог это вынести. Его не стало полтора года назад. - О-он покончил с собой? – шепотом, будто боясь правду услышать. Тэхен впервые видел настолько убитого Мин Юнги, тот всегда представал перед всеми сильным и самодостаточным парнем, сейчас за столом сидело два разбитых человека, с тяжелой судьбой и одним горем на двоих. - Я думаю, что он хотел этого. И возможно намерено дал себя на растерзание. Компания молодых парней поигрались с ним и выбросили как ненужную вещь в канаву, - тихий всхлип утонул в кружке, - а Хюнин завершил начатое. Он не выдержал этой жизни, всей боли, что нам пришлось испытать и всех унижений. Мне жаль, что вы так и не встретились, возможно, все было бы иначе. Юнги не удалось свидится с родственной душой, не удалось ощутить той связи между истинными. Сейчас он пускает одинокую слезу по тому, кого никогда не знал и никогда не встречал. Понимает, что жалеть нет смысла, прошлого не вернуть, как и ошибки не стереть. Ему остаётся лишь скорбеть по внутреннему образу. - Я хотел бы знать, где я могу его навещать и дарить цветы. На этих словах Тэхен не сдержался и рыдания вырвались из его груди. Та боль слишком сильна, чтобы уйти бесследно. Ему так больно от того, что истинный брата был так близко, что ненавидел его какое-то время, презирал и обзывал, а теперь понимает, как легко ускользает счастье не только от него. Юнги тихонько пересаживается на сиденье к Тэхену и притягивает того легонько за плечи, а парень и не сопротивляется, для него это уже не тот Мин Юнги, которого любимый человек много лет назад вбивал в постель. Он хочет думать, что в душе этого человека живет частичка младшего брата, что еще будет жить и смотреть на этот мир. Юнги медленно гладит по темной макушке, сам сдерживая слезы и всхлипы. Он только что будто снова пережил потерю соулмейта. Тогда, полтора года назад это настолько шокировало, выбило воздух из легких и землю из-под ног, что жить все же приходилось учиться снова. Он не знал этого человека, но его присутствие будто призрачно было всегда. Но он остался один в этом мире, без родственной души, без своего продолжения. Судьба точно иногда опускает черные шуточки. Иначе не скажешь. Все их нити настолько переплетены, что уже в клубок запутались и происходит такая комедия в реальной жизни. Правда похожа она больше на сатиру, в самом жестоком проявлении. Тэхен вспомнил об обещании Чимину уже в такси. Написал ему короткое сообщение и выключил телефон. Путь тянулся вселенными, мысли утопали в зеленеющих деревьях за окном, не мешала ни музыка, что включил водитель, ни прохладные пальцы, что утешающе сжимали ладонь. Тэхен ни на миллиметр бы не отодвинулся, сейчас он не воспринимал Юнги как раньше, теперь рядом с ним сидела родственная душа брата, значит он априори не может быть плохим человеком, настолько любим был его брат. Чужая ладонь словно якорь держала его сейчас на плаву. Погода стояла пасмурная, такси привез их к месту назначения неспеша. Вряд ли кто-то торопиться попасть в это место. Не расцепляя рук, они шли по выложенным тропинкам большого сада, высокие кустарники были ровно подстрижены, за этим местом исправно следят. Несмотря на саму суть таких мест, люди старались сделать их как можно комфортными, все начиналось с немалых размеров сада, здесь виднелись множество скамеек и беседок, где можно посидеть в тишине и перевести дух. А главное здание, красиво облицованное светлой плиткой, совсем не пугало внешним видом, напротив – казалось храмом для душ, что здесь хранятся. Это дарило душе некий покой. Тот, кто теперь здесь живет – живет в достатке и умиротворении. Тэхен ведет парня давно заученными путями. Пройденный холл, два лестничных пролета, широкий коридор, на стенах которого маленькие вырезанные полочки за стеклом – места захоронения. Этот колумбарий открыли не так давно и еще не все занято почившими, нужная полка находится быстро. Белый камень надежно прячет высокую белую вазу от всех невзгод. Теперь он в порядке, здесь с ним больше ничего страшного не произойдет. Мертвые не умирают снова. За прозрачной дверцей стоит керамическая ваза, хранящая прах Ким Хюнина. На ней каллиграфически написано его имя и дата жизни с последним днем его вздоха. Начало и конец. По бокам стоят маленькие букеты цветов, сейчас только искусственных, но ранее, когда Тэхен бывал здесь каждую неделю, цветы были живые. И справа в углу в рамке фотография. Его смеющегося брата. Здесь Хюнину пятнадцать. Последний год их семейного счастья. Вместе с отцом и матерью они выезжали в кемпинговый городок, чтобы провести выходные на свежем воздухе. Взяли напрокат большую палатку, переносную печь и красивые гирлянды. Вокруг них было еще много таких же семей, в том месте было шумно, но это не тот шум, что источает Сеул своими бетонными покрышками, это звуки счастья и веселья, когда дети играют в салки, а взрослые проигрывают в алкогольные игры. И та фотография была сделана самим Тэхеном, они баловались неподалеку, строили пирамидки из камней и Тэхен совершенно неожиданно сфотографировал брата на фотоаппарат, что часто в то время таскал на шее. Это было целых восемь лет назад. Последний раз Хюнин так улыбался аж восемь лет назад. - Какой он красивый, - шепот из собственного сердца вырвал. На такой комплимент брату Тэхен легонько улыбнулся. Красивый, даже очень. - Я сейчас не часто приезжаю, потому что меня особо папа не выпускает из дома… - Не беспокойся, теперь я позабочусь о нем. Хотя бы сейчас… - Спасибо. Они еще немного проводят там времени, убирают пыль и поправляют цветы. С собой ничего не привезли, но не беда, в следующий раз приедут подготовленными. Пока парни были в здании на улице засветило солнце, развеялись темные тучи. Внутренний сад казался еще красивее. Парни, не сговариваясь обосновались в беседке, купив заранее по стаканчику зеленого чая. Поднимающийся пар щекотал нос и нестерпимо хотелось чихать, но рушить такую хрупкую тишину нельзя, она ценна в своем чистом виде. - Ты винишь себя? – они уже допили чай и сидели молча какое-то время, теряя крупицы самопознания в таком красивом месте. - Конечно, да. Не могу не. Понимаю, что не только я виноват, много обстоятельств, все сложилось так, как сложилось. Но я несу часть вины на себе, потому что она моя. Не уследил, не досмотрел. Надо было больше разговаривать, а мы просто закрылись каждый в себе, а Хю еще подростком был, когда мы переехали из Сеула. Наша с отцом вина, мы спрятались за скорбью и забыли, что самый младший из нас пострадал больше всех, - тяжело вздыхает, не раз обсуждал с отцом это, каждый раз сердце сжимается до предельных размеров, - и потом я бросил его… снова… а он пытался докричаться до нас, своими поступками говорил, как ему плохо. Но я сам глуп, только отталкивал его, оскорблял и расставлял эти гребаные границы, - под конец совсем горбится, давит сильно, непосильная ноша, что никак не отпустит, - так что да, я виню себя. И это заслужено. - Ты же понимаешь, что мы не можем брать ответственность за чужую жизнь на себя, - ровный голос Юнги помогает дышать, в нем нет осуждения, в нем нет жалости, - я уверен, что твой брат был добрым и светлым человеком, но такое случается, что обстоятельства меняют нас. Но вспомни своего брата. Тот, который на фотографии, разве он обвинил бы тебя в своих проблемах и смерти? Я думаю, он очень любил тебя и хотел бы, чтобы ты жил своей лучшей жизнью без каких-либо сожалений и вины. Ему сейчас не станет лучше оттого, что ты буквально запрещаешь себе существовать. Я думаю, - взгляд Юнги устремлен далеко на горизонт, пока ветерок гуляет в его отросших волосах. Сейчас мужчина олицетворяет собой тот самый островок спокойствия, что способен спасти Кима, - сейчас Хюнин отбросил все обиды и смотрит на тебя тем самым мальчиком, что брал пример со старшего брата. - Ты говоришь словно уже проходил через такое. - Я тоже испытывал много лет вину, - они оба сейчас так разбиты, но исцеление витает в воздухе, - я рос единственным сыном, мои родители не были богаты, мама работала прислугой в гостинице и мало зарабатывала, а отец на заводе, но большинство денег пропивал и проигрывал в азартные игры. Когда мне было десять, отец совсем заигрался, стал таскать из дома вещи и продавать все наше имущество. Мама работала больше, чтобы прокормить нас, и вот когда почти ничего не осталось, долги стали копиться, отец стал рукоприкладствовать, - тяжелый вздох опустился на пол беседки, - меня он не трогал, а вот маму бил каждый день. И однажды он пришел домой ужасно злой и вусмерть пьяный, мама заставила меня спрятаться в комнате и ни в коем случае не выходить, - говорить было трудно, вспоминать труднее, голос дрожит от чувств, - я слышал, как она кричала и плакала, а потом та самая тишина. Мне было десять, я был слаб и сильно напуган. Сложив руки в замок, чтобы не так дрожали пальцы, снова посмотрел на линию горизонта. - Он задушил маму и умер сам от интоксикации. Я думаю, что если бы он выжил, то даже не вспомнил, что сделал. Я виню себя за то, что сидел в комнате, пока моя мама молила о помощи. Я мог много всего сделать, чтобы спасти ее. Но спустя годы я понял, что был ребенком, - на простом умозаключении перевел взгляд на побледневшего Кима, - десятилетка не может брать ответственность за отца и мать, я должен был следовать указаниям матери, а не винить себя, что ничего не сделал. Со временем стало легче, эта мысль отрезвляла. Может остаточная вина была, я ее потратил на открытие бесплатных центров помощи детям и подросткам в трудных ситуациях. Это мое прощение. Тэхен ни жив, ни мертв, рассказ и судьба Мина слишком… просто слишком. - Мне жаль, - что ты остался сиротой в десять. - Мне тоже, - что ты потерял маму и брата. Они просидели там еще час, разговаривая на разные темы, оба воспряли духом, а после разошлись, крепко обнявшись. Прощая друг друга за все, что было и обещая еще встретиться. И они встретятся. Через месяц Ким Тэхен назначит Мин Юнги встречу, они снова встретятся в той беседке и разговор будет уже о будущем. Так, Ким Тэхен впустит в свою семью еще одного человека, которому природой там было уготовлено местечко. Так, Мин Юнги впервые за двадцать восемь лет поймет, что нужен кому-то не только в корыстных целях.

☁︎

Настоящее (полтора года спустя) - Долго же длилось твое «скоро», - Чон ухмыляется и надменно складывает руки на груди. Мышцы, что стали еще крупнее до предела натянули робу. Да, Гук был обижен. Два с половиной года назад его соулмейт обещал скоро вернуться. Он имеет права обижаться. - Так было нужно, Гуки, - парень присаживается напротив. Чонгук изменился. Внешне стал более пугающим, внушительным, взгляд все также проникал под кожу, сходу резал лезвиями. Но у Тэхена иммунитет. Давно уже. Сам парень выглядит не менее величественно в черной футболке и классических черных брюках, но не это привлекает внимание, а волосы. Тэхен осветлил волосы. Песочные прядки аккуратно уложены, слегка приоткрывая лоб с правой стороны. Чонгук замечает все, как и новый прокол в ухе, очень тонкая цепочка выдает с поличным. - И почему ты пришел именно сейчас? – в глазах соула столько боли и обиды плещется, что Тэхену бы снова вспомнить о вине и попросить о прощении, но ему только смеяться хочется. Маленькую улыбку скрыть не получается. - У нас сегодня годовщина, милый. - А прошлые две ты отмечал с кем-то другим? - У меня для тебя подарок, - Ким не обращает внимание на укол, лишь сильнее улыбается, - ознакомься, - и папку с документами пододвигает. - Что это? – сразу открывает и сильно нахмурившись вчитывается, - Тэхен, что это? Ух, даже голос повысил. Какой злой-злой Чонгуки. Это даже возбуждает. - Это документы о твоем досрочном освобождении, - и спиной сильнее откидывается назад, довольный своей выходкой, будто играет, но на деле просто рад видеть спустя столько лет любимого человека, - кто-то отправил в интерпол доказательства того, что махинации проводились обманным путем и был ты втянут кем-то третьим. А сознался, потому что все же был соучастником и чувствовал вину и ответственность за свой проступок. Ты отсидел за свой проступок, срок – два с половиной года, поэтому пора ехать домой. А у Чона ноздри от злости раздуваются. Он готов придушить Тэхена. И его никто не сдержит. - Наигрался? Я не злился на тебя все это время, потому что понимал, что заслужил. Но ты пропадаешь на два года, оставляешь меня здесь одного. Я понятия не имел все это время, где ты! – натурально кричит, потому что злился, что его бросили после обещания не оставлять, - а теперь решил меня словно ребенка из садика домой забрать!? Тэхен не шелохнулся, лишь улыбка дрогнула. Да, он обещал не оставлять его, он сдержал обещание, просто с небольшой осечкой. - Гуки, я не играл, я тебя вытащил, - шепотом, потому что у стен уши есть, а он под круглосуточным наблюдением, - я поторопился тогда, натворил дел, мне жаль. Прости меня за то, что я выразил свое горе и злость на тебе. Теперь я это вижу и понимаю. Тебе не нужно больше здесь находится, пришло время ехать домой. Только у меня условие. - Ха! То есть просто так ты своего мужа выпускать не хочешь? Если я откажусь. Оставишь меня здесь, и вернешься через тринадцать лет? - Твоим банком управляет Джин и очень успешно, а я живу с отцом и просто получают проценты с акций, что мне отдал Джин. Мое условие – ты оставляешь бизнес Джину и едешь со мной к отцу в Пусан. - Ты с ума сошел? Ты просишь бросить свое детище и спрятаться в деревне у твоего папы?.. - Именно, - и глазом не моргнул, - я же говорю, это мое условие. Не хочешь жить с мужем? Мы могли бы прожить спокойную жизнь. - Ее можно прожить и в нашем особняке… - Который я продал. - ТЫ СДЕЛАЛ ЧТО? Даже волосок не покачнулся. Настолько спокоен, даже игрив, это сбивало с толку. - У меня не было стольких денег, чтобы содержать его. - Ты юридически не мог… - Мог. Дом записан на меня, не помнишь? Помнит. Сделал это после свадьбы, так выражал свою любовь. Как умел. - Тэхен, - от отчаяния голова на руки падает. Он надеялся, что Тэхен сохранит их дом. Чон его для себя строил, много лет жил там с любимым. Это было их гнездышко. Ну, ладно, Чонгук берет себя в руки, снова отпуская обиды. Новый построят, - хорошо, купим новый или построим, неважно. Но мы можем и дальше жить в Сеуле, работать. Почему Пусан? - Ты не можешь вернутся к делам, Мингю все прибрал себе. Он тебя не подпустит даже к банку. Они с Джином в ладах. - Твою ж… Хорошо, я согласен. Решение трудное, ему буквально приходится в очередной раз перестраивать жизнь. - Чудненько! Чон лишь хмыкнул и снова откинулся на стул. Что-то изменилось в Тэхене. Еще до того, как надсмотрщик дошел до его камеры и сообщил о посетителе, Чон услышал Кима в своей голове. Образ уже не был таким темным и пугающе пустым. Напротив, к нему будто вернулся тот самый преисполненный энергией Ким Тэхен. Что произошло за два года? Из тюрьмы они смогли выбраться лишь под вечер, когда все документы были одобрены, вещи собраны и формальности улажены. Вечерний воздух все еще обжигал высокой температурой. Август не щадил, выжигая всю страну пылким солнцем. Тэхен бодро зашагал к маленькому фургончику с обшарпанной эмблемой чего-то рыбного сбоку. Может он спит и ему снится кошмар. Он, важный человек. Далеко не последняя шишка в стране. Имеет миллионные активы, громадный особняк, несколько квартир и целый парк машин. Теперь он в тесных вещах, которые еще два года назад были впору, едет на пердящем фургоне в деревню в маленький ханок. Что произошло с его жизнью и как с этим справиться. - Боюсь спросить про мои машины, - Тэхен расслаблено ведет одной рукой, неустанно второй поправляя лезущие в глаза волосы. На вопрос тот лишь бросает красноречивый взгляд поверх солнечных очков, - Боги, Тэхен! - Мне пришлось, Гуки. И ни капли сожаления в голосе. Спустя пару часов уже виднеется нужная деревня. Ханок за последние годы преобразился. Сделан ремонт, поставлен забор, во дворике все ухожено и красиво. Чонгук предпочитает думать, что это полностью заслуги его прекрасного мужа. В доме тихо и темно, лишь в одной комнате еле заметно горит лампа. Старший Ким сидит на кухне и пьет макголи из большой кружки при свете одного тусклого торшера. - Пап, ты чего ночью один пьешь? – Тэхен удивлен, его отец редко позволяет себе выпить алкоголя, а в последние месяцы с сыном придерживается безалкогольной диеты. - А, сынок, да просто настроение такое было. Ты привез его? – откровенно игнорируя фигуру рядом с сыном. - Да. Папа, это Чонгук, мой муж. - Здравствуй, зятек. И Чонгук теряется, они не поднимали тему, как ему общаться с отцом Кима. За все прошедшие года Чон ни разу не приезжал, предпочитая отсиживаться в дали. И совести хватило даже взять в мужья его сына, не попросив на то разрешения. - Что ж, проходи, располагайся, будешь жить с нами, - старший залпом допивает остатки напитка и уходит спать. - Ну, все не так плохо, - и откуда в его муже столько оптимизма, думает Чонгук, - давай уже завтра поговорим, я жутко устал. Тэхен отводит Чона в свою спальню, теперь здесь стоит большая двуспальная кровать на месте прошлой маленькой одноместной. Легкие шторы все также открывают вид на море за широким окном. Ким роется в шкафу и отдает стопку одежды мужу, та на удивление его размера, свободная футболка и пижамные штаны в клетку вкусно пахнут кондиционером для белья. Он так благодарен сейчас, что не сдерживается и заключает опешившего Кима в объятия. - Я скучал, авокадина, - Тэхен после любимого прозвища моментально расслабляется в крепких руках и оплетает широкий торс руками. Он тоже скучал, было тяжело два года жить вдали и совсем не видится, - прости меня за все. Прости. - Давно простил, - и щекой притирается, ластиться всем телом, как поверить, что любимый человек теперь снова рядом, - и ты меня прости, что я такой эгоист. Больше так не поступлю, Гуки. - Теперь все будет хорошо, авокадина, - в свои слова поверить сложно, а Тэхен верит, знает, что теперь со всем справятся. Вместе. - Давай спать. Они укладываются под легкое летнее одеяло, чтобы прижаться до невозможности сильно, сантиметр не пройдет между телами. Между ними не будет той страсти, что по идее должна вспыхнуть, будет тишина, в которой так громки спокойные вдохи и выдохи, шелест прикосновений к коже, пронзительные взгляды и мнимые разговоры. Тактильный голод вышел на новый уровень, наслаждению не нужна страсть, она будет лишней. Утро встречает обжигающими прикосновениями к оголенным участкам кожи. Томный поцелуй за ухом мурашками колется, а рука на талии приятным давлением. - Доброе утро, авокадина. - Теперь доброе. Тэхен разворачивается и утыкается носом в чужой. На лице озорная улыбка, а в глазах неподдельный огонек, что не дает сомнениям Чонгука остаться и на лишнюю секунду. А они до этого имелись. Чон видел и понимал, что за два года Ким успокоился и простил его, но страх остаться одному снова на такой долгий срок не собирался уходить. Было стыдно, что вообще такие сомнения по отношению к любимому имелись. - Идем завтракать. Они умылись и направились на кухню. В доме стояла тишина и лишь топот босых ног Кима разбавлял его. - А где мистер Ким? - Папа? – парень стал доставать из холодильника яйца и ферментированные овощи, проверил рисоварку, полную свежеприготовленного риса, - он на рыбалке, наверное. К обеду вернется, он обычно еще помогает на причале. Можешь расслабиться, Гук! - Твой отец меня ненавидит. Знаю, у него есть причины, - Чон уселся за стол и с наслаждением наблюдал за соулом. Это так напоминало старые времена, когда утренняя рутина была сплошным удовольствием и приносила невероятное успокоение. В тюрьме у него такого и быть не могло, - просто ты уверен, что жить в одном доме хорошая идея? - Да, Гук, давай для начала поживем здесь, а потом уже подумаем о переезде. - Хорошо. Ели они на улице, забавно щурясь от яркого солнца. За кружкой чая прошли легкие разговоры. И оба не заметили гостя, что свободна зашел во двор. - Доброе, Тэ. Хосок ослепительно смотрелся в своей рабочей форме, в летний период им выдавался комплект одежды, сшитый из более легкой ткани и с короткими рукавами на кофте. Волосы блестели от геля, а на носу пафосно сидели солнцезащитные очки. - Привет, Хоби! – Тэхен совсем не обращал внимания на враждебные взгляды двух мужчин. Оно и понятно, Хосок заведомо с презрением относился к Чону, как и Гук к Хоби, - ты не успел на завтрак. - Да, я просто поздороваться с тобой зашел. - А! Познакомься, это Чон Чонгук… - Муж. - …мой муж, - Ким будто готовился, сидит, лыбиться и совсем ничего не замечает, а возможно это его тактика. Он этих мужчин уже столько лет знает, подход имеется к каждому, - а это Чон Хосок… - Лучший друг и почти член семьи. - Именно, - нет, точно себе гвозди в крышку забивает, - приходи сегодня к нам на ужин! Я приготовлю куксу (Лапша с овощами и мясом в специальном холодном или горячем бульоне). - У нас планы на вечер, - Чонгук взглядом испепеляет и Чона и Кима, ревнует до ужаса. Ему можно, он два года понятия не имел, где его муж и с кем. - Оу, я не знал, - нет, все-таки это тактика такая – под дурачка косить, - тогда давай на выходных. - Окей, я не против. Загляну позже, мистер Ким просил кондиционер глянуть, какой-то треск появился. На этом и ушел, а Ким тихонько улыбку прятал от вида закипающего Чона. Хаотичные дерганные движения мужа были слишком забавны. Тэхен быстренько переполз на его колени и уселся лицом к лицу. - Гуки, прекращай ревновать, знаешь же, что тебя одного люблю, - и в нос аккурат чмокнул. Ну, что за человек, точно дьявол. Хитрый, умный, чертовски красивый и соблазнительный, - думает Чон, - ты тот, кого я ни на кого не променяю, - ладонями проходиться по напряженным бицепсам, - мы буквально истинные, ты все еще мой любимый законный муж, а я твоя верная авокадина. После такого даже один надутый Чон Чонгук поплавился. Он припечатывает раскрытые ладони к упругим половинкам, немного сминая их, ощущая желание как следует отшлепать свое чудо. Ближе к себе прижимает, чтобы дыхание на щеку опускалось. Чувствует легкие прикосновения губ к бритой щеке, поглаживание на всем теле и фантастическое расслабление. Так должно быть, фундамент жизни обязан постоянно быть на своем месте. - Я так соскучился по тебе. - Я теперь рядом, Гуки. - Хочу еще ближе. - Я тоже. Хочу. Чон встает прямо так, ни на сантиметр на отлепляя тело от себя, движется к дому, пока его шею покрывают мокрыми поцелуями. От нарастающего возбуждения кончики пальцев покалывает, сильнее сжимает их, вызывая низкий стон. Его авокадина всегда была слишком чувствительна. Им не почем утреннее солнце, раскрытые шторы и окно нараспашку с проходящими неподалеку людьми, даже опасения раннего возвращения старшего Кима. Две изголодавшейся души добрались до физических тел друг друга. Так неистово и красиво. Ким краснеет от чувств, давно на себе родные руки не ощущал, что так голодно срывают с него одежду. В движениях нет грубости и резкости, есть огромное желание вкусить давно желаемое и любимое. Их не охватывает страсть, их охватывает давно отложенная любовь, что годами копилась и наружу никак не выходила. Глазами друг друга едят, руками оплетают и душами лечат. Чонгук с головы до самых ног покрывает любимое тело поцелуями и легкими укусами, вызывая томные стоны и вздохи. Задерживается на ногах, сильные бедра с полосками от загара оказываются во власти пухлых губ, отчего начинают дрожать и рефлекторно сокращаться мышцы. Чонгук поднимается к сокровенному месту, тихонько всасывает чувствительную кожу, а затем наблюдая как на том месте расцветает синяк. Пока Тэхен максимально разнежился от таких ласк, Гук неожиданно вбирает чужую головку в рот и начинает размашистые движения головой. Чужие стоны прекращают быть слабыми отголосками, становятся громкими и чувственными. Гук мастерски играется языком, спускается по стволу, возвращаясь к головке, кружит им по кругу и немного надавливает на уретру, чувствуя под руками предоргазменные дергания. Мужчина быстро выпускает член изо рта и зажимает его у основания, не давая произойти разрядке. Удерживая ладонь, губами спускается на поджатые яички, и захватывает одно в рот. Тэхен от такого уже натурально задыхается, столько наслаждения после длительного воздержания способные и убить человека. Чонгук тем временем спускается еще нижу, проходясь языком по перемычки, срывая крышу обоим. - Гуки, я больше не могу. Сейчас взорвусь, мне больно, - ноет, хныкает, но муж у него тот еще садист, опускается к дырочке и сразу присасывается губами к мягким тканям. Из горда младшего уже не стоны, а крики вылетают. Он просто надеется, что никто не прибежит его спасать, потому что от такого точно не надо, он душу отдаст за такой секс. Чонгук мягко проходится кончиком языка по кругу, чувствуя, как колечко мышц сжимает и снова раскрывается. Радуется, что его мальчик так ждет его член в себе. Он ослабляет хват, тут же берет весь орган в кулак и начинает быстрые движения вверх-вниз, параллельно языком вдалбливается внутрь. Все это слишком, что Ким кончает с громким именем мужа на устах. Старший отстраняется лишь для того, чтобы насладиться видом затраханного супруга и перехватывает того за талию и бедра, чтобы перевернуть на живот. Ким сейчас в прострации, еще не понимает передвижений. А Чон приподнимает за бедра, подкладывает подушку, чтобы любимому не приходилось быть в напряженной позе и осматривает еще раз обнаженное тело. Целует лопатки, поясницу с двумя впадинками, ягодицы, одновременно вводя смазанный палец в отверстие. Сомнений не остается (их и не было), что у Кима был кто-то, даже один палец проходит очень туго. На растяжку приходится потратить много времени. Но вскоре терпеть боль от своего же возбуждения становиться нереальным. Гук прижимает Тэхена своим телом, но аккуратно, чтобы не навредить, держит вес на локтях, дотягивается до затылка и покрывает тот поцелуями. Медленным слитным движением тяжелый увесистый член входит до предела. Парень под ним, оклемавшись после оргазма и спокойно переживший растяжку, начинает подвиливать попой, насаживаться и просить быть чуточку грубее. Мужчина активнее входит в красный анус, наслаждаясь приятной узостью и пошлыми звуками слияния тел. Их надолго не хватает, движения вскоре переходят в хаотичные, немного рваные, но все еще невообразимо глубоко. Чон кончает первым, изливает семя прямо внутрь, задерживаясь внутри, чтобы ощутить, как нежный проход буквально заглатывает сперму. Рукой спускается к чужому возбуждению, в пару движений доводя до финала. Младший на своем оргазме так сильно сжимается, что продлевает оргазм старшего, заставляя буквально полностью опустошиться. - Я так люблю тебя, Гуки. - А я тебя, авокадина.

☁︎

Их совместный быт строится не сказать, что легко. Чонгуку все, кроме мужа, хотят показать, что ему тут не место. Но опора и поддержка в лице Ким Тэхена приходится лучшим спасением от необдуманных поступков. Старший Ким не доверяет, смотрит вечно косо и на разговоры идет неохотно. Присматривается, следит и делает какие-то свои выводы. Частенько забегает Хосок, делает что-то по дому, ест с ними за одним столом и вечно выглядит до ужаса свежим и жизнерадостным. Чон в такие моменты мрачнеет и злость с ревностью на цепь посадить пытается, но все забывается при взгляде в любимые омуты. Там только спокойствие и уверенность. В таком темпе проходит почти половина месяца. К ним приезжают пару раз парочка из Пусана. Слишком шебутной Пак Чимин и серьезный, но неуклюжий Ким Намджун. Чонгук даже проникается симпатией ним. А еще он наблюдает за Тэхеном. Еще в самом начале, там в тюрьме, Ким показался слишком уверенным в себе. В том плане, что походил он на человека, у которого имеется информация, с которой он может много добиться. Эдакий король, притворяющийся валетом. Ким не был похож на человека, что собирается остаться с отцом в деревушке и прожит так жизнь. Нет. В нем будто таилась энергия на что-то оглушающее. В прошлый раз после подобного Чонгук в тюрьму загремел на два с половиной года. Ему немного боязно от маниакального взгляда Кима. - Гук, давай съездим в кемпинговый городок? Возьмем палатку, пожарим мяса и подышим горным воздухом. - Тэ, тебе морской уже надоел? - Ну, что ты сразу кусаешься, - они сидят на берегу моря и впитывают уходящие лучи прошедшего дня, - всего на пару дней. И папа от нас отдохнет. - Мы можем просто переехать в свой дом или квартиру, чтобы у него было все время свободно, - снова ворчит. - Скоро съедем! А пока собирайся в поход! Оптимизма ложкой жуй. Но Гук не против. На следующий день они, собрав сумки, загружаются в машину и выезжают в сторону ближайших гор. Ему нравиться видеть, в каком хорошем расположении духа его соулмейт. Добравшись до лагеря, они обращаются в администрацию, платят залог, берут палатку, освещение и вещи по мелочи. Найти более уединенное место не стоило большого труда. Чонгук закрепляет последние колышки в земле, на которых держится сама палатка, пока Ким бегает вокруг и пытается закрепить гирлянду на ветках стоящих неподалеку деревьев. - Авокадина, а где тот синий плед из до…, - договорить мешает взвизг парня, Чонгук аж роняет из рук складной стул. Младший, продолжая издавать ультразвуки радости, спешит обойти палатку и скрывается за ней. Гук спешит следом и застает очень странную картину. Его муж висит на шее другого парня. И все бы ничего, если бы это был незнакомец. Но нет. Перед ним никто иной, как Мин Юнги. В прошлом его постоянный любовник, затем партнер для выходов в светское общество, бизнес-партнер и просто хороший друг. Они не общались много лет, как Чон сел в тюрьму и до этого, когда их дороги совсем разошлись, Мин продал свои акции и занялся собственным бизнесом. Но он прекрасно помнил, с какой ревностью и даже небольшой агрессией смотрел на бывшего любовника Ким. А сейчас так радостно бросился в его объятия. Что произошло между ними за эти годы? - Что происходит? - А Гуки, Юнги присоединиться к нашему отдыху. Не против? – вопрос скорее для проформы. Мин слабо кивает в знак приветствия и отдает все внимание довольному Киму, что уже ведет в сторону палатки. Они в тишине заканчивают все обустраивать, варят кофе и усаживаются на стулья. - Может уже объясните, какие между ваши отношения? - Мы встретились с Юнги полтора года назад, - начинает свой рассказ парень, мысленно возвращаясь в то время, - тогда и я, и он узнали, кто является соулмейтом Юни. - Ты не рассказывал. - Ты не спрашивал, - первый переброс фразами на иголках между Чоном и Мином. — Это Хюнин, - и тут челюсть отпадает у Чона, - Да, вот такой юмор у судьбы. И с тех пор мы стали общаться. - Хм, понятно, - хотя понять Чону сложно. Это так странно и необычно, - так почему ты не приезжал в ханок? Почему мы встретились здесь? - О, а это самое интересное! – Юнги аж в нетерпении уселся удобнее и со смешинками в глазах уставился на Кима. - Ммм, мы с Юнги решили работать вместе. Мне пришла идея восстановить твой бизнес… - Ага, твой муженек обвел вокруг пальца интерпол, - флегматично произнес Мин, - и до сих водит, - на минуту переключился на свой кофе, а потом продолжил, - я поражаюсь твоему соулу, - говорит Чону, - когда тебя арестовали, все люди с твоих точек сбыта и баз разбежались, Тэхен передал банк Джину, а сам укатил на реабилитацию к отцу. А спустя полгода мы случайно встретились и чуть позже Тэ предложил мне возобновить твой бизнес. На последних словах Гук неверующе посмотрел на Кима, тот продолжал нос прятать в кружке и особо не светиться. - Я почти сразу согласился. И Тэ разработал план. Он отыскал всех, - делает акцент на слове, - всех, кто тогда попрятался. Организовал новые штабы, возобновил связи. Сам. И делал он это очень аккуратно и скрытно. И самое интересное. Гук не смотрел на Мина, взгляд прилип к мужу, что сильнее прятался в кружке и краснел. От смущения? Стыда? Его муж решил так рисковать собой в его отсутствие, конечно, Чон злился на такое безрассудство. - Все операции и передвижения сначала он делал сам, я в это время жил с его отцом. Мы немного похожи, покрасили волосы в один цвет. Службы засуетились, когда Тэ стал действовать по-крупному, они узнали, чьи сбыватели трудились, какие спонсоры были привлечены, и сразу заподозрили Тэ. Но мы хорошо притворялись. А потом поменялись, когда заварушку уже было не остановить. Все операции проходили под его именем, поэтому агенты крутились вокруг их дома и много месяцев следили, как Тэ спит и ходит в туалет, - ухмыльнулся в очередной раз, - в это время работал уже я. Мы тайно вели переписку и Тэ давал распоряжения. Вот так мы оставили все службы с полными штанами. - Авокадина, зачем? - Ты бы смог жить без этого? - Да! - Неа, - во взгляде, направленном на мужа, плескалась бесконечная нежность и любовь. Мину стало немного завидно и неудобно, но он был искренне рад, что у них все хорошо сейчас, - ни ты, ни я не смогли бы. Мы ж с тобой изначально ненормальные. Я знаю тебя, потому что знаю себя. И пока я сам занимался этим, понял, почему тебе так нравилось. - Сейчас все работает идеально, даже лучше, чем раньше, - а Чон и не обидится, он горд, - встретится получилось лишь здесь, и то, я очень рискую. За Тэ до сих пор ведут слежку, особенно, как только ты вернулся с тюрьмы. Но скоро вы сможете вернутся домой. - В особняк. - Особняк? - Я не продал его, прости милый. Мне нужно было, чтобы ты хорошо сыграл свою роль и принял то, что мы будем жить в деревне и почти не богатые. В этот самый момент Юнги провел нашу самую масштабную операцию в Дубай на тридцать миллионов долларов. Нужно было, чтобы нас вообще не заподозрили, они давно поняли, что кто-то просто пользуется моим именем. А сейчас просто удостоверились, так что мы можем вернуться к прежней жизни. У Чона голова начинала болеть. Сказать, что он в шоке – ничего не сказать. Получается, что его муж полгода боролся в депрессии, пока он в тюрьме заново создавал авторитет уже в других слоях общества, потом встретил Юнги, оказалось, что Мин потенциальный член семьи, и Тэ пришла в голову идея восстановить теневой бизнес. И он восстановил. Чон уверен, что это было крайне сложно, помнил, что еще много лет назад, не имея за спиной агентов из различных служб, желающих схватить его на горяченьком, он зашивался и часто совершал ошибки. Но его соулмейт и муж по истине удивительный человек. Он бы сказал, что таких не бывает, но надеется в свои тридцать шесть зрение не обманывает и вот он рядом с румяными щеками и такой любимый. - Ты уверен, что ты хочешь вернуться ко всему? - Мы не возвращаемся, Гуки, мы строим новое будущее. То, что было исправить мы не сможем. То, что было прошло и оставило в нас глубокие раны. Но, чтобы жить необходимо помнить, какую боль мы испытывали, нужно помнить, какие уроки мы извлекли из всего произошедшего. Так люди взрослеют, - он с увлажнившимися глазами смотрит прямо на небо, вспоминает, никогда не забудет, - иногда прошлое будет тяготить, но будущее должно мотивировать, а в настоящем надо жить. - Тогда на этом и порешим, - Мин весело хлопнул в ладоши, - через неделю вы собираете манатки и едете в особняк. Назначим встречу с Джином и Сехуном, они мне уже телефон разрывают. А потом я ознакомлю тебя с новой системой ведения дел. Мина они проводили спустя час, на скорую руку поели мяса, выпили немного пива и остались наедине. - Авокадина, ты заставил меня думать, что я теперь до старости буду жить в ханоке твоего отца и даже уже готовился освоить какое-нибудь ремесло, - Чон подошел к парню сзади и заключил в самые теплые и родные объятия. От соула пахло мороженным, как и от Чона, новый шампунь они делили на двоих, как и все в этом жизни, и ее тоже. - Прости еще раз, тогда буквально из каждого куста торчал агент с камерой и прослушкой. - А почему ты считаешь, что здесь их нет? - Я все проверил, да и Юнги так собой не рисковал бы, если бы имелся хотя бы мизерный шанс, что нас раскроют. Он наша темная лошадка и все работает, пока он в тени, - сильнее прижимается к теплой груди. Они стоят в тишине, думая каждый о своем. - Прости меня. Ким тут же поворачивается в кольце рук и внимательно заглядывает в глаза мужа. - Прекрати. Во всем произошедшем есть вина каждого, и никто не смеет сравнивать, у кого ее больше, - кладет ладонь на щеку, поглаживая пальцами еле заметную щетину, - то, что произошло, уже произошло, глупо терзать себя. Возможно, нам дано не так много времени, и я хотел бы провести эту жизнь рядом с любимым мужем, - вторая ладонь стискивает щеки, - я не жалею, что тогда, в августе твои амбалы толкнули моего друга и я кинулся защищать его и нашел тебя. Не жалею, что получил соул-тату так поздно и имя оказалось мужским. Давно не жалею, что мои мечты о «нормальной» семье разрушились. Взамен я получил нечто лучше, - шепотом самое драгоценное, - Не жалею, что ты таким радикальным способом удерживал меня около себя, потому что скорей всего, по-другому я никогда бы не остался рядом, тогда мои взгляды и принципы были другими, - его муж такой красивый, особенно сейчас, когда в уголках глаз такого мужественного и жесткого человека скапливаются слезы от сентиментальных, но очень важных слов истинного. Их жизнь не пощадила, но природа подарила якорь, что до сих пор на плаву держит. - Не жалею, что были в разлуке два года, за то время я вырос, как человек и как личность. Не жалею, что с корыстными целями начал жить с тобой и учиться в университете. Так я смог принять свои чувства к тебе, смог учиться быть рядом и любить. Не жалею, что бросил свою месть и стал действительно счастлив, жил и работал с тобой. Но мне жаль, что я так поступил со свои братом. Мы выросли в одной семье, оба были достойны счастья. И мне жаль, что все сложилось с ним так, как сложилось. Но я не могу ничего изменить, как и не мог тогда, сейчас лишь могу навещать его в колумбарии. Я не могу брать ответственность за поступки другого человека, как и не могу винить себя и тебя в его смерти. Да, наша вина есть в том, что он дошел до этого, но выбор жизнь-смерть только его. Я буду винить себя и дальше за то, что не сделал все, чтобы он был счастлив, за то, что часто обижал его и не заботился, как он того заслуживал. Но и не буду делать свою вину центром жизни. Возможно, кто-то меня осудит, но это только моя жизнь и путь выбирать мне. Мне жаль, что тогда я так подло поступил с тобой. Прости меня. Знаю, что ты считаешь, что я правильно поступил и отомстил за твое отношение к Хюнину. Но теперь я считаю, что мог поступить иначе. Наша боль за утрату близкого не должна рикошетить в других близких. Мы виновны, но не виноваты. С чистого листа начинать совершенно глупо и не уместно, поэтому я решил продолжить то, что у нас получалось лучше всего, немного внес своей лепты. Так что, Чон Чонгук, ты мой соулмейт, что даровала сама природа, ты мой любимый муж, которому я обещал быть и в горе, и в радости, и до последнего вздоха. Так я и планирую. Потому что очень сильно люблю тебя. Пускай мы сильно покалечены жизнью, пускай нам будет трудно справляться с последствиями всех наших решений, но мы сделаем это вместе, пройдем через все рука об руку. Потому что жизнь – это выбор, у кого-то она стабильна и скучна, у кого-то слишком весела или грустна. Сейчас я выбираю работать над сферами своей жизни, совершенствовать. Собираюсь устроить революцию. Ты со мной? - Всегда с тобой, авокадина. Они не станут резко абсолютно счастливыми и не проживут безбедную жизнь до самой старости, это не про людей, переживших настолько травмирующие события. У них будет множество взлетов и падений, обид и разочарований, потому что без никак, но работая надо собой и всем окружающим, добьются счастья и гармония в жизни и в себе. Может быть, они погибнут в завтрашней перестрелке на встрече с потенциальными клиентами, может быть они на старости лет с чемоданами денег спрячутся на острове и встретят тихо смерть, может быть их жизнь будет наполнена адреналином и любовью, а может горем и утратой. Может быть, примут решение зажить тихой рутиной, возьмут ребенка на воспитание из дома малютки, заведут шпица или добермана, может быть, станут странствовать и построят новую семью. Главное, суметь прийти к тому, что любые последствия нашего выбора мы способны принять. Помнить, что любой выбор рождает новый выбор, на который ты имеешь такое же право решения, как и на предыдущий. И выбор – революция. Коренное преобразование в какой-либо области или даже мысли, ведущее к преобразованию или усовершенствованию чего-либо. Устроим революцию. Ты со мной? Всегда с тобой, авокадина.