Сердце становится теплым

Наступление Нового года не дарило Арсению настроения. Он зашёл в супермаркет после работы, наткнулся на огромные очереди и несколько закрытых касс. Никто по его требованию открывать их не стал. Пришлось терпеливо ждать, чтобы купить горошек, кукурузу и крабовые палочки, хотя они даже сделаны не из крабового мяса. Душный магазин и скопление людей натолкнули на небольшую прогулку. Да, Арсению ещё нужно сделать два салата, хотя он знает, что толком не поест, но и прогуляться охота. Он мог дойти до дома через небольшой сквер. Кто как его называет, для многих он настоящий парк, но для Арса больше сквер, по которому в такой лёгкий морозец хотелось пройти очень медленно. Попов был тепло одет, мог позволить себе не торопиться и не ускорять шаг. Он особо не любил Новый год. Не видел в празднике ничего особенного. Может, это волшебно и интересно, когда ты совсем маленький и веришь в деда Мороза, а не когда уже сам почти дед. Хотя Арсений молодой, ему даже 30 нет. Любопытство к празднику пропало, когда он начал праздновать в другом городе, далеко от родителей. Семьи своей у него не было, но он так хотел скромного праздничного ужина на двоих, обмена подарками, праздник вдвоём, пусть и не такой весёлый и масштабный, как в молодости, а обычный, родной, уютный и милый. Он часто мечтал о таком, вот и сейчас ушёл в свои мысли. Ноги сами его вели по снежным дорожкам, сквозь украшения и декорации. Арсений не обращал на всё это внимание, зациклился на своих мыслях и своем ежегодном одиночестве, которое ощущалось именно 31 декабря. Так тоскливо и тошно стало у него на душе… «Может хоть котёнка завести? Мне будет не так скучно и одиноко. Но жалко зверька, я часто пропадаю на работе, поздно возвращаюсь. Он будет без меня скучать и страдать. Уж лучше я тогда один буду…» Но одному ему быть не хотелось. Вот и сейчас он не хочет возвращаться домой, потому что там пусто, его никто не ждёт. Арсений забыл о времени. Плевать было на часы. Он начал обращать внимание на то, что многие стали собираться вокруг ёлки, до которой он незаметно дошёл. Но ему не хотелось в это веселое скопление людей, ему хотелось дальше. Чужое счастье и радость могли сказаться на нём негативно. Не умел он радоваться за других тому, чего нет у него. Попов шёл дальше. В этой части парка было более безлюдно, декораций и надоедливых мигалок намного меньше. Арсений обратил внимание, что не он один хотел избежать шумной толпы. На лавочке сидел парень. Почему-то мужчина захотел подойти к нему, хотя общения никакого не искал. — С наступающим! — Парень дернулся от неожиданности. Он не ждал, что кто-то с ним заговорит. До этого все проходили мимо, даже не обращая внимания на юношу. Ему пришлось быстро смахивать слёзы с лица. — И Вас! — Он хотел сделать более весёлый голос, показать, что всё нормально и ничего не произошло за несколько часов до праздника. Но голос дрожал, выдавая истинное настроение. Да и красные глаза никуда не спрятать. Парень и рад был тому, что общество сейчас безразличное. — Что произошло? Как я могу помочь? — Арсений начал переживать. Его сердце сжалось от чужих слёз, которые снова нахлынули. Он присел рядом на скамейку, разговор будет долгим, и пока он не окажет помощь молодому парню, никуда не уйдёт. Брюнет поставил пакет с покупками на скамейку. Парень хотел успокоиться. Он глотал морозный воздух губами, вытирал глаза и лицо, но внутренняя боль была сильнее его воли. Было стыдно реветь, такому взрослому парню перед неизвестным мужчиной. — Как тебя зовут? Начни с этого, — просит брюнет. Арсений рассматривает его. Печальные красные глаза, хотя на самом деле зелёные, с мокрыми и длинными ресницами. Пальчики худые и длинные, замёрзшие и от этого красные. — Антон, — может сказать младший. — Меня Арсений. И я правда хочу тебе помочь. — Мне уже никак не помочь, — от своих слов он начал плакать сильнее. — Ну что ты, Антош, — старший полез в карман за платком, но его не оказалось. Даже бутылочки воды с собой не было. Младший смирился со слезами на лице, перестал их вытирать, тогда за это принялся Арс. Он старался максимально нежно убрать слёзы. В такой мороз они должны быть ледяными, но лицо парня горело. Слёзы были горячими. — У тебя душа плачет, от этого и слёзы горячие. Рассказывай, почему душа болит? — Арса очень беспокоило такое состояние парня. — Стыдно, — он отказывается говорить. А душа и правда болит. Боль жгучая и нестерпимая. — Не может быть стыдно. Так что говори, — брюнет не знает как расположить к себе незнакомца, чтобы он начал рассказывать. — Мне стыдно говорить, что у меня пьющая семья, к которой я не хочу возвращаться. Новый год — запой на месяц, никакой не праздник для меня. Сестре старшей повезло, она нашла себе мужчину, он её забрал из этого кошмара. А я в нём остался, и со мной так не получится. Вряд ли найдется мужчина, который меня заберёт к себе… — сначала Арсений не находит слов. Ему хочется просто обнять молодого человека. Антон всё сказал почти на одном дыхании, но продолжая всхлипывать. — Вставай, — старший тянет его за руки, которые замёрзли и покраснели. Антон легко поддаётся, по инерции впечатывается в мужчину и обнимает. С его высоким ростом сложно найти идеального человека для объятий. Ему хотелось уткнуться в грудь, вжаться со всей силы, спрятаться от всего мира и своих проблем. Арсению удалось организовать такие объятия, из которых он долго не выпускал юношу. Младший перестал плакать, боль утихла. От обнимашек сердце становилось таким теплым. Пусть его тело промерзло до костей, зато душа горела теплым огнём. Ему стало легче. Гораздо легче. — Спасибо, что выслушали. Но Вы наверное торопитесь домой. — Не тороплюсь, — отрицает Попов. — А мне стало легче от объятий. И отпускать не хочется. Можно ещё минуту обнимать, если не спешите? — Вместо ответа голубоглазый сильнее обнял младшего. Только сейчас он понял, что мальчишка только в капюшоне, а шапки на нём нет. Арс ужаснулся этому. — Ты сошёл с ума без шапки сидеть! — Ему захотелось тёплыми руками согреть ушки. Он пролез через просторный капюшон и обнял голову, прижимаясь лбом ко лбу. Антона нисколько не смутила такая близость с практически незнакомым мужчиной. Но ему было спокойно и тепло. Руки и доброта небезразличного незнакомца согревали. — Мне так тепло… — шатен начал оттаивать. И слезы больше не терзали его глаза. Время замерло. Суета от ёлки в парке постепенно добралась и до них. Попов осознавал, что в таком положении стоять на улице нельзя, их не поймут. Хотя ему сейчас было важно только состояние Антона, и что боль постепенно утихла. Он медленно убрал руки, отстранился. Младший явно этого не хотел и расстроился, но Арсений снял свою шапку, надел на замёрзшего. Шарф он сам не носил, так бы и его отдал. Теперь капюшон был на мужчине. Антон понимал, что незнакомец сделал всё возможное для него. Он и шапку отдал, и выслушал, согрел. На этом он может спокойно уйти, торопясь к новому году. — Уже время… — брюнет смотрит на часы. — Мне очень жаль, что Вам пора. Не хочу отпускать спасителя, — он улыбнулся, но ему захотелось расплакаться. Вроде он нашёл хорошего человека, получил помощь и тепло от него, но сейчас тот уйдет навсегда. Было плохой идеей снова начать плакать, чтобы Арс не уходил, чтобы удержать жалостью к себе. Но отпускать такого человека — глупость. Держать слезами — тоже. Попросить телефон? А вдруг откажет… — Нам пора. Новый год скоро, — он улыбнулся, а младший изначально не понял. Неужели ему послышалось «нам»? Мы всегда слышим то, что нам хочется услышать. — Нам? — Да, нам ещё делать крабовый салат, — он забирает пакет с покупками с лавочки. Опять произносит «нам». — Крабовый? — Ага, в котором нет крабов. Пошли, — он легонько приобнял парня и повёл в сторону дома. Антон был только рад и ускорил шаг. Времени и правда было мало.

***

— Любимый, я бегом с работы! — Теперь Арсений торопился со всех ног домой и больше не оставался лишнего. — Ты купил? — Антон выходит из кухни, целует своего мужчину, а потом забирает крабовые палочки. Пока Арс снимает куртку и обувь, переодевается, младший решает быстро накрошить и добавить в салат главный ингредиент. На кухне пахнет чем-то вкусненьким, работа у шатена кипит, он немного волнуется и торопится. За предновогодней суетой наблюдает уже переодевшийся мужчина. На минутку он замирает, любуется прелестным парнем. Тогда в парке он поклялся, что больше не допустит слёз, сделает всё, что в его руках, и Антон никогда не будет в таком состоянии. — Ты такой красивый, — замечает старший, привлекая к себе внимания. За этот год Антон поправился, животик появился, попка округлилась, появившиеся щёчки делали юношу милее. — Спасибо, — младший улыбается и немного смущается. Он каждый раз волнуется из-за нежных и искренних слов от возлюбленного. — Почему ты подошёл ко мне тогда? — Хотел помочь тебе, а в итоге помог себе, — он подошёл ближе и обнял. — Моя жизнь кардинально изменилась. — В лучшую сторону? — Ты ещё спрашиваешь? Любимый мой… — Антон тянется за поцелуем, забывая о подготовке к Новому году. Арсений вспомнил их первый праздник. Замёрзшего Антона он заставлял принять горячий душ, хотя тот отказывался и говорил вечно «неудобно» «неловко» и приходилось ему отвечать, что всё нормально и чтобы он чувствовал себя как дома. А сам Арсений пока очень быстро готовил стол. Нашёл даже свечи, красиво расставил пару салатов. Повезло, что основное блюдо оставалось только запечь в духовке, и оно готово было как раз к новому году. Пока Шаст согрелся и пришёл в себя, брюнет сделал ещё следующее. У него была бутылка алкоголя, которую он вылил в раковину, а пустую выкинул. Он побоялся, что Антон увидит остывающий алкоголь в холодильнике, испугается, что добровольно пришёл к такому же выпивающему мужику, какой у него есть и дома. Он знал, что парень убежит как от огня, поэтому даже без какого-либо стеснения выбросил прям в окно, избавляясь от улики. С тех пор Арсений не пил и глотка этой дряни. Шастун год назад рассказал абсолютно всё о себе. Пока он рассказывал что-то слишком тяжёлое, мог опять дать волю слезам, а Попов его обнимал и дал возможность всё выплакать. Но этот разговор был после новогодней ночи. Антон не хотел думать о прошлой жизни. Они еле успели к полуночи. Выпили сок за наступивший год, а после решили посмотреть старые добрые, уже немного надоевшие, советские фильмы. Так они и уснули на диване. Шастун с комфортом спал на плече, обнимал мужчину, не желая отпускать. А Арсений заснул от спокойного сопения младшего, его ослабевших от наступления сна теплых рук. Антон не хотел просыпаться. Ему казалось знакомство с таким заботливым мужчиной — чудесным сном. И он не хотел открывать глаза до последнего. Возможно, утром новогоднее чудо пройдёт и его отправят домой… Но Арсений и думать о таком не хотел. У него было несколько дней выходных от работы и это время они провели вместе. Шаст расслабился, когда понял, что остаётся здесь. Попов долго не тянул и сразу рассказал свой план. Он будет работать и приходить домой в шесть, деньги, продукты и оплата квартиры с него, а с младшего просто присутствие. Но Антон не мог так просто сидеть, поэтому взял на себя готовку, уборку, уют в доме. Брюнет радовался этому и согласился. Мальчишка и правда умел готовить, квартира была в идеальном порядке. Целый год они прожили, как настоящая семья. Не сказать, что они влюбились с первого взгляда, их влюбленность произошла немного позже. Но раз они уснули вместе в первую ночь, то и после решили ложиться вместе, но просто спать и не больше. А через пару месяцев уже и больше. Терпение лопнуло, страсть и любовь взяли верх. Вот и сейчас эти чувства полыхают внутри. Арсений обнимал за талию и вёл в спальню, целуя губы. Спинку кровати они украсили гирляндой, но перед этим Попов связал руки любовника и любил. Уставшие, они продолжили украшать квартиру. С трудом Арсений переборол себя, чтобы не завалить парня прям под ёлкой на холодный пол, назвать своим подарком и не повторить всё то, что они делали в спальне ещё раз. — Мне опять хочется тебя связать, — старший уверенно идёт к кровати. Антон уже предвкушает предновогоднее развлечение. — Свяжи… — мурлыкает младший, совсем не противится. Брюнет любит, когда парень отключает сознание и полностью уходит в чувства. — А вчера так сопротивлялся этому. Видать понравилось, — он довольно улыбнулся и повалил на кровать. Арсений любит медленно раздевать, а Антона это немного бесит. Ему хочется скорее раздеть любимого, хотя он только переоделся, и чтобы тот трогал его не через одежду, а напрямую. Попов же наоборот хотел поиграть. Ему нравится дразнить, понемногу отодвигать одежду, постепенно добираясь до своей жертвы. Вот и сейчас он гладит его грудь через футболку, чтобы потом её задрать, провести рукой по животику, талии, потом вернуться на ребра и грудь. Младший пытается сам выпрыгнуть из одежды, дразнить собой, чтоб Арс не тянул. Касания заставляют стонать, а стоны возбуждают брюнета. — Я хочу тебя… — признаётся Шаст. — Как ты меня хочешь? — Очень сильно, — старший улыбнулся. — Я имел ввиду в какой позе, — уточнил голубоглазый. Пока парень думает, он целует его шею. — Раком еби, а мозг не еби с выбором позы, — шатен теряет терпение. Арсу смешно от него в таком состоянии, но он будет делать как просили. — Тогда вставай, — он сдёрнул штаны, свои спустил. Шаста долго ждать не пришлось, через минуту он развернулся к Арсению задом, «к лесу передом», уже достал тюбик. Голубоглазый звонко шлепнул ягодицу. Антон опять сильно торопится, но после шлепка успокаивается, отдаёт смазку ответственному за это. Арс важный и главный в подготовке, тщательно увлажняет любимую попку прежде чем войти. Антон устраивает руки на спинку кровати, которая мерцает огнями гирлянды. Но Арсений хочет связать. Он и ленточку приготовил для этого. Кисти теперь за спиной, на них красуется красный бант. — Хочу сфоткать эту красоту… — Сфоткай, — Антон не против, даже позирует. Арс берёт телефон открывает камеру, но до фотки раздевается сам и входит в парня полностью. Попка принимает в себя, а руки беззащитно и так красиво связаны, ножки немного дрожат. Арсений делает несколько фоток, убирает телефон и теперь уже на смартфон отвлекаться не будет. Чтоб Шасту было удобно, он укладывает его грудью на подушку, ставит кверху попкой и начинает любить. Арсений уже знает нужный угол для удовольствия младшего и целенаправленно выбивает стоны из него. Через какое-то время он поднимает дрожащего любовника с подушки, притягивая за руки. Сам Арсений усаживается на кровать, теперь очередь Шаста двигаться. Со связанными руками не очень удобно, но он опускается и поднимается, стонет от удовольствия, особенно когда Арсений сжимает талию, помогает сохранять ритм быстрых движений. Брюнет сжал горло, второй рукой прижал парня к своей груди, грубо сделал последнии движения. Сейчас очень хорошо, даже дрожащие ножки не могут никуда уйти. Арсений больше не сжимает шею, а целует её. Не хочется расставаться с такой красотой, но приходится развязывать бантик и отпускать любимого. Как и вчера Попов будет целовать его ручки и губки, говорить смущающие нежности. — Я хочу, чтобы мы каждый новый год в нашей жизни отмечали вместе. — И я этого хочу. Оказывается, зимний праздник может быть тёплым. — Твоё сердечко согрелось? — Ещё когда ты меня обнял в холодном парке. Мой не равнодушный незнакомец…