Мондштадт

К вечеру улицы Мондштадта загорались праздничными огнями, на главной площади собирался народ, чтобы повеселиться и насладиться разными сладостями и угощениями из других стран. Везде кипела жизнь и радость. Огромная ёлка прямо перед статуей Барбатоса была украшена всевозможными игрушками, конфетами, мандаринами и прочими праздничными безделушками, к самой звезде на верхушке тянулись множество нитей с фонариками. Около Собора собралась очередь, чтобы помолиться Архонту за жизнь близких и будущее Мондштадта в преддверии праздника. Последний листочек документа покорно опустился на стопку таких же. Джинн с облегчённым вздохом отложила перо, разминая плечи и спину. Зима оказывалась чуть ли не самым тяжёлым временем года для Мондштадта. Сильные ветра являлись лишь одной из частых причин возникновения многих бедствий, из-за них усиливались метели, ломались лопасти мельниц, срывались теплицы в садах и огородах, ими же в регион заносились снеговые тучи. Снег был второй проблемой. В редкие дни он засыпал большинство главных дорог, опорных пунктов, а также весь город в общем так сильно, что по образовавшимся сугробам можно было дойти почти до середины крепостной стены. В совокупности с этим климат Анемо региона вообще не способствовал спокойной зиме: прибрежные воды замерзали, мешая торговым кораблям, частые снегопады и метели, в которых нерадивые искатели приключений пропадали. И, конечно, вся ответственность лежала исключительно на рыцарях Ордо Фавониуса, каждый член ордена был завален работой по голову (даже Лиза оставила свой дневной сон, а значит ситуация действительно требовала немедленного вмешательства). Поднявшись со своего места, магистр осмотрела своё рабочее место, желая убедится, что она оставила его в идеальном состоянии, и, захватив тёплую накидку, вышла из кабинета. У двери её взгляд зацепился за еловый венок, украшенный золотыми лентами и колокольчиком, звон которого и заставил обернуться Джинн. Штаб был уже пустой, все начали расходится ещё несколько часов назад, чтобы успеть попасть на площадь или вовремя добраться до своих семей, живущих за пределами города. На улице холод кольнул её лицо, благо ветра не было. Джинн направилась к своему дому (да, к удивлению своих подчинённых у неё был дом, и она не спала в кабинете). Прогулка по родному городу всегда расслабляла рыцаря ещё с самого детства, слишком сильна была её любовь к Мондштадту, чтобы Джинн могла выразить её словами, и ничто не могло этого изменить. Снежинки падали на немеющее лицо, холод пробирался через броню, добираясь до костей. Мысль о теплом доме подгоняла магистра, вот почему свет в окошке заставил её растянуть губы в улыбке. На двери висел похожий злополучный еловый венок, который тихо звякнул, оповещая о её прибытии. Джинн разулась, повесила накидку и прошла внутрь уютного дома. В камине потрескивали дрова, тикали часы на стене, где-то на чердаке начал завывать ветер. На мгновение тишина почему-то поразила её до глубины души, она боялась даже вздохнуть. Просто замерла на месте, прислушиваясь к окружающим её звукам. Нежные руки обвились вокруг её талии. — М, с возвращением Джинн, — мелодично раздалось позади неё с ноткой веселья, — как всегда, самая последняя. — Лиза, — развернувшись в объятиях, магистр с наслаждением уткнулась в плечо библиотекаря. — Как ты узнала? — немного недовольно пробормотала она. — Ах, мой глупый магистр, я знаю всё, — снисходительно ответила Лиза, прищурившись. — Присоединяйся к нам быстрее, Джинн! За столом уже во всю голосил Венти, отказываясь убирать свою лиру (как гостиной удалось остаться в тишине, будет, вероятно, самой сложной загадкой), а компанию ему в этом составлял Кэйа, под такт музыки раскачиваясь из стороны в сторону, раздражая этим Дилюка, который дабы забыть о присутствии двоих пьяниц, завел разговор с Барбарой о роли Собора в Мондштадте. При входе Джинн все обернулись на неё, исключая Венти, который даже не замечал присутствия или отсутствия кого-либо в принципе. — Джинн, — кивком поздоровался Дилюк. Барбара широко улыбнулась, еле сдерживая порыв встать и обнять сестру. Их отношения начали налаживаться в этом году: они чаще говорили друг с другом не о рабочих вопросах, могли встретиться, чтобы прогуляться по городу и выпить по чашке кофе... Но многолетнее молчание все ещё создавало между ними невидимую стену, которую они обе старались преодолеть. — Джи-и-инн, — растянул с радостью Кэйа, отсалютовав ей кружкой, - как хорошо, что ты наконец пришла! Я думал, — он строго посмотрел в никуда, — я думал, что Лиза собирается уничтожить штаб рыцарей, если ты не выйдешь оттуда. Дилюк закатил глаза. — Простите за задержку, — произнесла Джинн, присаживаясь рядом с сестрой, — я старалась закончить быстрее. — О, что за нелепые оправдания, — Лиза материализовалась около стола с подносом, на котором аппетитно, покоясь на желтом рисе, возвышался гусь, окружённый множеством овощей. — Мы все знаем, что работа магистра может быть поистине ... Затягивающей. Джинн постаралась отвести взгляд, чтобы не встретится с глазами Лизы, чувствуя, как кончики ушей краснеют то ли от замечания в её адрес, то ли от голоса библиотекаря вообще. — Единственная моя-я! С ветром обручённая, светом озарённая, светлая моя-я-я! Венти после короткого перерыва вновь заиграл. — А ну, отдай сюда, — раздражённо скривился Дилюк, перегнувшись через стол и выхватывая надоедливый инструмент. — Если вы сейчас же не успокоитесь, я обещаю, что вместе со штабом не станет и вас! — крикнула Лиза, сверкая электричеством вокруг себя. Кэйа опасливо попятился от злых маленьких молний, Дилюк закатил глаза, Барбара спокойно разливала напитки, а действующий магистр, словно поражëнная туманным цветком, уставилась на Лизу широко раскрытыми глазами. — Теперь, я надеюсь, мы можем перейти к нашему рождественскому ужину, — вновь мягко произнесла библиотекарь. Постепенно атмосфера оживляла разговоры, смех то и дело вспышкой раздавался за столом, звенели бокалы и вилки, голоса не утихали ни на минуту. Джинн никак не могла сосредоточиться на присутствии в смертном мире: её мысли постоянно уносились куда-то за пределы настоящего, этому способствовало и то, что объект конкретных мыслей находился рядом с ней весь вечер, постоянно прикасаясь к рыцарю. От этого магистр испытывала смущение, радость, но и тянущую тоску в груди. Барбара осторожно прикоснулась к плечу Джинн. — Ты в порядке? — губами спросила она, взволнованно глядя на сестру. Джинн улыбнулась: — Конечно! Не беспокойся, наверное всё ещё привыкаю к отпуску, — слабо пошутила она. Барбара кивнула, но всё ещё бросала на рыцаря обеспокоенные взгляды. Джинн поморщилась, выпивая бокал мондштадтского вина. Ей не нравилось заставлять людей вокруг себя волноваться за нее. — Хей, народ, пойдёмте запустим пару фейерверков, — воодушевлëнно крикнул Кэйа. — Вперёд к ветрам! — поддержал его пьяный бард. Дилюк закатил глаза. Треск и шипение в небе фейерверков привлекало внимание из соседних домов, из которых раздавались радостные крики детей и взрослых. Дилюк, играя роль спички, поджигал щелчком пальцев фитили, пока Венти носился по снегу и запускал огни. Джинн задумавшись смотрела на яркие искры красного, жёлтого, зелёного цвета... В фиолетовый взрыв она резко обернулась. Лиза смотрела прямо на неё. Библиотекарь была одета в тёплую накидку, распущенные волосы струились по плечам, между каштановыми прядями осели снежинки, зелёные глаза, казалось, сверкали неким загадочным и озорным блеском. Джинн здорово попала, не так ли? Её это не сильно волновало. Ничего сейчас не могло разрушить этого чудесного оцепенения, пусть она выглядит как настоящая идиотка, но, Архонты, она действительно любит Лизу. Мягкая улыбка украсила лицо Лизы, она с тихим смехом приблизилась к Джинн, снег хрустел под её ногами, хлопки фейерверков раздавались прямо над ними, окрашивая небо в разные цвета, кричали люди из соседних домов и стоящие на улице, голосил Венти – всё происходящее смешалось в голове Джинн в тот момент, когда самый красивый и невероятный человек Мондштадта поцеловал её. Сердце замерло, дыхание сбилось, в глазах горело и щипало. Что такое? Ведь они целовались много раз до этого, что говорить, даже спали в одной кровати. Руки магистра сильнее прижали Лизу, которая в свою очередь обвила шею Джинн. Лиза переместила руки на щеки рыцаря, оторвавшись от поцелуя, смахивая пальцами слезинки со светлых ресниц. — О, что случилось, моя дорогая? — Мне, кажется, я люблю тебя, — невнятно произнесла Джинн, заставив улыбнуться Лизу. — Тебе кажется? — Я люблю тебя, — уверенно заявила Джинн, переплетая пальцы с Лизой в твёрдой хватке. — Я знаю это, милашка, — с гордостью и искренностью подмигнула Лиза, — я тебя тоже люблю, Джинн. Лиза снова поцеловала магистра. Душа Джинн успокоилась, все тревоги испарились без следа, хотя сердце билось в сумасшедшем ритме, она знала, что это было только от настоящего счастья. — Пойдём, мне становится холодно, я уже истратила весь лимит нахождения на улице, — пожаловалась Лиза, потянув за собой Джинн. — Не хотите вишнёвого пирога? — обратилась Лиза к Барбаре и Дилюку, глянув на всё ещё веселящихся в снегу Венти и Кэйу. — Оставьте вы этих двоих. Как хотите, а я в дом. Она слегка разжала пальцы, чтобы отпустить руку Джинн, но та перехватила её только крепче. Барбара внимательно посмотрела на них прежде, чем утвердительно кивнуть: — Почему бы и нет? —Я устал от них, — бросил Дилюк, направляясь в дом, — будем надеяться, что они не уснут в снегу. В любом случае, Кэйе это не грозит, чего не скажешь о нашем, гм, уважаемом Архонте. Лиза тяжело вздохнула. С трудом загнав пьяниц обратно в тепло, четверо мондштадтцев уселись за стол, чтобы отведать пирога, благо из гостиной не было слышно храпа одного "очаровательного" барда. — Надо признать, что я уже давно не праздновал Рождество в компании, — произнёс Дилюк. — Это может послужить для начала новой традиции, — ответила Барбара, отламывая вилкой кусочек пирога. — Да, давайте в следующий раз соберёмся у кого-нибудь другого, боюсь от такого количества забот мне придётся отходить ещё несколько лет, — вздохнула Лиза. — Лиза! — воскликнула Джинн. — Посмотрите, сколько я сделала, я заслуживаю отдых, — драматично уронила голову на стол библиотекарь. — Н-не слушайте её, здесь всегда вам рады! — покраснев от стыда, объяснялась Джинн, заслужив тёплую улыбку сестры и кивки Дилюка, короткая улыбка на мгновение украсила его лицо, которую он скрыл за чашкой чая. Прощание вышло долгим. Джинн и Барбара обнимались, обещая навестить друг друга в скором времени, Кэйа пытался остаться ночевать на диване, но Дилюк, вежливо извинившись, взял того за шиворот, а Архонта взвалил себе на плечо. Так или иначе, в конце Джинн и Лиза остались наедине. — Пойдем, — неожиданно оживившись позвала рыцаря в комнату. Лиза вручила ей маленькую бархатную коробочку, перевязанную лентой. — О, — всё, что могла сказать Джинн, — я сейчас, — магистр вылетела из гостиной, поднялась наверх, где в спальне достала другую коробку, спрятанную на шкафу, и вернулась обратно. — Вот, это тебе. — Сначала ты, — прищурилась Лиза. — Хорошо, — согласилась Джинн, быстрее желая увидеть реакцию Лизы на подготовленный магистром подарок, она без спора осторожно развязала ленту, а затем открыла коробочку. Удивленный вздох вырвался из неё. Внутри лежала серебряная брошь с ручной гравировкой в виде Анемо дракона, внутри сверкали кор ляпис и полуночный нефрит. — Хотя я не занимаюсь ювелирными изделиями, я заметила, что кор ляпис и нефрит дают интересную реакцию при взаимодействии с серебром: они увеличивают силу стихий и залечивают средние травмы... Я подумала, что это было бы полезно для тебя, — разъясняла Лиза. — Спасибо, это правда очень ценно и полезно, — взглянула Джинн на Лизу, дотрагиваясь до дракона, — и красиво. — Пожалуй, это было самой тяжёлой частью, я не сильна в вырезании. — Это чудесно, действительно! — Я рада. Джинн вскинула голову, опомнившись. — Твой подарок, — она в нетерпении уставилась на коробку в руках библиотекаря. Лиза развернула обёртку, а затем ошарашенно взглянула на магистра. — Где ты отыскала это?! В руках она держала книгу... Очень важную книгу. Джинн не могла пересказать конкретного содержания, однако она знала, что этот вопрос давно волновал Лизу. — Я-я, Джинн! Тебе явно не стоило, — библиотекарь рассеянно водила пальцем по корешку книги, — о, Архонты. Лиза порывисто обняла Джинн, осыпая поцелуями щеки, челюсть и нос рыцаря. — Я люблю тебя, мой отважный магистр, однако, пожалуйста, тебе не стоит вредить себе, ради меня. — Я хотела, — нахмурилась Джинн, а затем растягивая губы в улыбке, — я хотела тебя порадовать... Я никогда не смогу передать тебе всё, что я чувствую к тебе, Лиза. — Я знаю, я знаю, я тоже, Джинн. Теперь, мне придётся ответить тебе тем же, — со смешком сказала Лиза, однако её зелёные глаза покраснели и стали водянистыми. — С Рождеством, Лиза, — прошептала Джинн. — С Рождеством, Джинн. В окошке дома магистра Ордо Фавониуса ещё долго горел тёплый свет.