Так получилось

Я весь день скучаю по мужу омеге. Он там один не глаженный, не целованный ходит. Или готовит, но увидел я его лежащим на животе. Только хвост видно. Рыжий и пушистый. Спит что ли. Погладил его по спине, аккуратно. Устал наверное, дела делать. Прогремел кастрюльками , там ничего. Странно, заварил лапши. Задумался. Слышу шаги. Сел он на стул. - и мне. То есть себе. - отобрал мое. Помешал. На него смотрю, сонный такой, милый, поцеловал в щеку. - Как дела? - спросил я, он же уже жуется. - Мы беременны.. и я решил поспать на живот на будущее. В больнице сидел час! Там пять омег или шесть. Одну вообще без очереди. Пока кровь взяли, посмотрели. А у меня слабость такая обнаружилась. Вот встал и устал. И немного мутит. - я на первой строчке завис. Кипятка немного пролил мимо коробки с едой. И как то совсем нервно улыбнулся. - Беременный? У нас будет лисёнок? - спросил я, на меня взгляд. Потом кивок. - А я знаю? Ты же вроде как не лис. Ты у нас пум. Наверное мы родим бобра. А что он построит плотину. Запруду. Начнем жить. Але, мы виды разные. И мы столько пытались. А ты просто мы беременны? Ты не рад? - спросили меня, ушком дёрнули. Но я подошел, поцеловал его так, что сам не ожидал. Кажется мы сейчас второго делать начнем. Но нет, он замер. - я есть хочу. И ты тоже. Все потом. Или ты решил тоже оторваться, учти, сразу ещё одного не сделать будет. - но я чмокнул его ещё раз быстро. Сел напротив. И стал есть, потому что желудок возмущается. И милый как бы тоже. Родили мы котика, вернее пуму, но на хвостике, рыжий кончик. Забавно. Но такие маленькие ушки, я там чуть от милоты не упал. Много маленьких веснушек. Глаза все в мужа. За ручку я его держал, но не ее хотели вырвать. Мы так кричали, что я больше его туда не отправлю. Прошло три года, а мы снова с круглым животиком. В этот раз мне вручили тест с двумя полосками в коробочке. Сказали аист залетал, передал что надоело ему туда сюда. Можно отдохнуть, года так четыре- пять. А может у него самого дела? - А чем он занят? Сам себе детей приносит? - уточнил я, на меня посмотрели зло. Пото не разговаривали часа два. - Ну Феликс, я больше не буду. Аиста гонять. Ладно никого не буду. - сидел я рядом и уговаривал, на разговор, перемирие. - Папы, а подарите мне собаку. - сел сын с другой стороны. Грустный. - Маленькую. - ответил я, на меня взгляд ещё злее. - Котика. С собакой надо гулять, зимой, в дождь и холода. Рано утром. В выходные тоже. - отвечали не мне конечно же. - Тогда игрушку пса. С ним гулять не надо. - теперь все грустные сидим. - Сам будешь со своей собакой гулять. С котом тоже. Вы ещё попугаев заведите. Миллиард детей тоже. - обнимал его я, гладил. - А ты не хочешь что ли его, не пойму. Мой листе. Пушистый, хороший. - чмокнул в щёку, на меня навалились. А потом в наказание привязали бутылку воды скотчем и сказали жить так до вечера. Встать проблема, реальная. Надо сначала найти опору, наклониться, я уронил полотенце. Лёжа что ли? Кое как в общем. Потом мне надо было завязать шнурки. Просто ради интереса, на себе. Да нафиг. Теперь я обиделся. Наверное с этим и на работу пойду. Всех порадую. Но меня обняли за ногу. - Папа, а за что тебя наказали? - услышал я шепот. Погладил по голове. - Понимаешь, папа вот таких ходил с тобой и многое не мог. Давай мы собачку потом заведем? - спросил я, на меня глаза подняли. Печальные. - У папы в животике? Или так же как ты? - смех из за угла был слышен всем. Увидел только рыжий хвост. - В животике. Ты там жил и рос. А потом тебя достали. Ты был маленьким таким. - объяснял я, меня слушали. Поднять сына тоже целая проблема, сидим на полу. Он на мне вернее. А я наказан. Да, я понял чего он злиться. Я и уснул так же. Но ночью стало легче. Не понял почему, то ли я обнимал любимого. То ли мне уже все равно. Проснулся я без импровизации живота. Ну как, бутылка стояла рядом, в скотче. На тумбочке записка " Ещё раз и я тебе это все примотаю ещё и на ноги." Весело у нас. Бывает.