I sea for you.

      Море. Километры пугающего пространства, раскиданных в разные стороны, завлекали и пугали ранимые души. Спокойный и размеренный вой прибоя зарождал гармонию, останавливая чужеземный бурный поток времени. Вслушиваясь в беседы водной глади с берегом, можно расслышать сокровенные тайны, простые истины и желанные ответы. Море оно безмятежно, проживая бесчисленные человеческие века, отмеряет их неспешными моментами ленивых прибоев. Ребристая поверхность отражала от себя невообразимое количество восходов и закатов, мириады созвездий и вечно одинокую луну. Море страшное, расходясь в гневных штормах, способно погубить не один десяток скоротечных жизней, утягивая холодными лапами в пучину. Коварное спокойствие лишь заманивает ближе заблудшие души, дурманит своим блеском и переливами. Тэхен переносил себя за горизонт, в самые недра, фантомно ощущал на кончиках пальцев ускользающие к поверхности пузырьки. Бледные полумесяц слепил неровным отражением, был указателем желаемой цели. Сидя в серой ванной, окутанной запахом сырости и никотиновым дымом, Кима разрывало желание окунуться в глубины холодной воды. Безмятежно дрейфуя на просторах необъятной, уходить дальше под толщи убегающих волн.       Трель телефона дробью отлетала от грязной плитки, нарушая не идиллию, нет. Она разбила то немногое спокойствие, которое парень мог себе позволить, забывая о всей мерзости этого мира. Кажется, Тэ не дышал, забыл об этой функции по инерции. На морском дне не было нужного воздуха, оттого погружаясь ближе к песчаной поверхности, тело уходило в режим самосохранения. Злостный смешок пытался вклиниться между звуками вибраций, но терялся на расстоянии вытянутой руки. Вздох, выдох, новая порция кислорода через горячий фильтр сигареты, выдох. Мобильный на самом краю, неумолилимо двигался к падению, и смеряя его тяжелым взглядом, Тэхен откровенно завидовал. Хотел бы даже увидеть смерть ненавистного куска металла, ломающий ему душу. Оказаться на месте него, и так же близиться со скоростью ко дну.       — Почему так долго? — хрипящий голос по ту сторону, говорил на выдохе, был не спешным, смакующим каждый звук, и, не смотря на сам вопрос, в интонации не слышалось злости, только усталость. — Поступил заказ, через 10 минут забери его у транзита в «Авроре». Все детали узнаешь внутри. Приступаешь через неделю, — мужчина на другом конце затягивается сигарой, и как думает Тэхен, кидает взгляд на часы, — через четыре часа с тобой свяжутся.       Протяжные гудки из динамика оповестили об окончании этой приятной беседы. И парню ничего не остается, кроме как тоскливо осмотреть свои уже порядком продрогшие ноги, сделать последнюю затяжку дотлевающей сигареты, выпуская вместе с дымом и остатки своей человечности. Опять. Каждый раз он говорит, что именно этот будет последним, бегая потом от себя по кругу. Но его не спрашивают, у такого отброса и мусора нет права на слово. Тэхен сам сделал когда-то давно выбор, ступая по дороге через ад. И если вернуться назад, сделал бы его еще раз. Другого выхода он не видит. У суки-судьбы свои шутки, с которых смешно отчего-то только ей. Поднимаясь из ледяной воды, бедро сводит болью. С последней вылазки прошло слишком мало времени, тело не успело полностью восстановится. И парень надеется, что это не сможет ему помешать.

***

      В клубе нельзя было протолкнуться, да и кому этого хотелось? Вокруг тела сплетаются в страсти, делятся своими откровениями, обнажаются от масок притворства. Внутри велись свои диалоги, наполненные тайнами и секретами. Но не вселенского масштаба, их разговоры были выше этого. Они были о чувственном, плотском, кармическом. Слова здесь заменялись движениями, вздохами, слезами и стонами. Пристанище для уставших душ, обязанных оставить свои прошлые жизни по другую сторону массивных дверей. Здесь место только животному, оттого насколько чистому и эфемерному, не приправленному ложью или лицемерием. Тэхен поправляя кепку на светлых волосах, старался пробраться ближе к бару. Чувствует горячие тела с каждой стороны, они тянулись к нему, тащили за собой на пик наслаждения. Отчего небольшое пространство пришлось проходить дольше запланированного. Ким не любит шумные тусовки, его тошнит от этой низменности кайфа, который остальные возносят к небу. Ты не честный с собой, всего лишь позволяешь чертям внутри управлять парадом, кормишь их минутными грехами, на утро сожалея и стараясь забыть.       — Одну «Алису» без специй с мятой, — кидает он бармену, устроившись между воркующими парочками. Здесь душно, вокруг сотни запахов и ферамонов, перебивающих друг друга, кричащих, просящих. От чего и так болевшая голова держится из последних сил, чтобы не оставить свое содержимое на стенах с неоновыми рисунками.       — И тебе привет, — кивает брюнет, а после удаляется в подсобку, — Ты как всегда полон сил и энергии, Ви, — ставя перед парнем высокий стакан с переливающимся внутри красным перламутром, мужчина улыбался.       Тэхен устало достал сигарету, прося одолжить всполох огня. Объяснять не хотелось, да и в этом не было необходимости. Они не друзья, да и знакомыми назвать их язык не поворачивался. За время своей работы, парень видел, какой текучкой обладала работа транзитом. Нередко сам избавлялся от тех, кто начинал знать слишком много, задавал ненужные вопросы или допускал оплошность. Но последний задержался порядком. Что не могло не удивлять, про себя кивая устоявшейся мысли: «Дуракам везет». Но Тэхен боялся привязываться, ему было не позволительно. Это слишком большая роскошь для такого мусора. И слишком опасно для других.       — Ты как всегда прав, Хоуп, — выдыхая дым, Ким тянется к своему стакану, покачивая его в разные стороны.       — Мне кажется я умру раньше, чем ты мне улыбнешься, — с ноткой обиды говорит брюнет, скрещивая руки на груди.       Тэхен хотел бы посмеяться, но знал насколько слова брюнета были правдой. Стиснув челюсть сильнее, чем хотелось, блондин выпивает коктейль почти залпом. Ближе ко дну, цедя его через зубы. Пластиковая карточка ударилась о кожу, аккуратно перемещаясь кончиком языка под верхнюю губу. Задание он получил, но уходить из клуба не хотелось. Там снаружи, его ждет личный ад. Выйти отсюда, значило согласится на правила игры. Тэхен итак проиграл все, что мог. А здесь, в этом пропитанном грехами и похотью клубе, рядом с придурковатым альфой, с чьего лица улыбка не сходит даже во сне, было спокойно. От него пахло бергамотом, и Ким, мешая запах со свежей порцией отравляющего никотина, расслаблялся. Было в нем что-то, дарующее тот самый домашний уют, переносящий куда-то под утро на тускло освещенную кухню. Блондин кончиками пальцев ощущал горячую кружку с чаем, разнящуюся от того холодного стекла в руках, что был сейчас.       — Спасибо, — отодвигая пустой стакан со звенящими кубиками льда, Тэхен бросил рядом пару купюр, понимая, что в стопке куда больше, чем стоил коктейль. И эта была плата не за услуги, а за приятный осадок на потемневшей душе. При других обстоятельствах их жизни, они могли бы стать друзьями. Но не станут, Тэхен был уверен, уже пугаясь очередного телефонного звонка такой же ночью, где из старого динамика услышит неспешный голос, произносящий имя одного альфы с запахом бергамота.       — Ну что за паразит, — все так же с улыбкой кричал ему в спину Хоуп, пряча чаевые в задний карман.       Тэхен его не слышал, он старался скорее выйти наружу, вдохнуть холодного воздуха, и проиграть.

***

      Ночь близилась к своему завершению, оставляя после себя приятное послевкусие крепкого виски и спокойствия. Чонгук видел как за большим панорамным окном тускнели звезды, гасли как догоравшие свечи. Прекрасное черное небо, осыпанное алмазами, превращалось в розоватый холст, на котором облака рисовали узоры. Чон следил за светлеющей линией горизонта, ведя неведомые никому диалоги в голове. Вопросов о том, что же там за этой ровной розовой полосой не было. Он и так знал, что там, все принадлежит ему. Или же будет принадлежать.       В дверь позади постучали, а после недолгой паузы мужчина зашел в кабинет, останавливаясь у самого входа, склоняя свою белую голову в поклоне. Чонгук знал, что Намджун идет к нему, почувствовал запах корицы еще несколько минут назад, когда тот поднимался по лестнице вверх. Махнув пальцами в воздухе, мужчина, получив немое разрешение, двинулся к креслу, держа в руках небольшую бежевую папку.       — Господин Чон, — передавая последнюю, мужчина оставался чуть позади, смыкая руки в замок. Намджун старался смотреть перед собой, не смотреть на этот пугающий взгляд босса, от которого мурашки убегали по коже, пытаясь спрятаться далеко, где-то в недрах его лакированных туфлей.       — Расслабься, — со смешком отозвался шатен, — что ж такого произошло, что Это, — поднимая и треся перед собой листы, Чонгук намерено выделил слово, — не могло подождать утра.       — Ли Ван, — с грустным выдохом отозвался Ким, стряхивая со всего тела напряжение. Он расположился в соседнем кресле, отказываясь от предложения разделить со старым другом терпкий напиток. — Поступила просьба от главы китайского синдиката, присмотреть за его младшим внуком, пока тот будет прибывать в Корее.       — У Ли есть внук, о которым мы не знаем? — черная бровь изломалась в удивление, и Чонгук принялся с интересном рассматривать информацию на тонких листах. Той оказалось не много, пару строчек из личной жизни, означавших ничего. Парень был чист и невинен, что даже пугало.       — Как оказалось, — в подтверждении своих слов, альфа кивает, отводя взгляд к пейзажу за окном. Город просыпался, золотые волны рассвета прибоем окутывали бетонные строения светом. Но только на время, после них всегда есть отливы, когда мрак опускается на землю, непобедимый светом неоновых вывесок и фонарей. Тогда в городе просыпаются они, тайные властители и стражи ночного порядка. — Он не входит в семью, так как рожден вне брака. Поэтому и информации о нем нет, жил себе спокойно, пока старик не решил поменять своего мнения на его счет.       — Предупреди наших и прислугу, пусть подготовят все необходимое к его приезду, — откидывая папку на стол, Чон толкнулся языком в щеку, намекая что разговор окончен.       Намджун покорно кивнул, спеша удалиться и приступить к работе. Возможно он еще успеет вернуться домой, поцеловать Джина в пухлые щеки, которые забавно надувались во сне. У самых дверей, оставляет низкий поклон, уходя из дома широким шагом прочь. Чонгук оставался на месте, переводя взгляд на омегу с фотографии. Значит, Шу Ван. Что ж, этот месяц обещает быть куда интереснее, чем казалось Чону. Внутри красными вспышками загорелся сигнал об опасности, когда взгляд цеплялся за голубые напротив. Они напоминали ему волны, такие же красивые и пугающие. Влекли к себе, обещая утянуть в пучину своих недр, да так, что пленник был бы не против сгинуть. Альфа верил своей интуиции, она ему жизнь спасала, дала ему все то, что он имеет сейчас. Но отчего-то верить ей сейчас совсем не хотелось. Да и что мог сделать тепличный омега главе крупнейшего синдиката Кореи? Много чего. Мысль отзывалась легкий улыбкой на губах. Но только она ни как не связана с опасностью для жизни, а кажется очень зря. Этот омега точно его погубит, если сможет обуздать, в чем сам Чон очень сомневался.