Чувства

      

***

      Кащей боялся любви, но и в то же время очень жаждал ее.       И не удивительно, ведь с самого детства он получал лишь капли любви от всех близких и знакомых, после же смерти матери и отца — она полностью исчезла. Он боялся так же разочароваться, поэтому не открывался полностью для людей, прятал истинные чувства, показывал свою самую сильную сторону. Люди боялись его, кто-то восхищался, а кому-то он нахуй был не нужен. Он умел подстраиваться под людей. Надо быть веселым? Конечно! Прекрасный собутыльник? Да пожалуйста! Выслушать и дать совет? Да даже тут блять он может это сделать. А кто его выслушает? Никто. Никому это нахуй не надо, да и Кащей не стремился к этому.       Но Вова... С Вовой у них странные отношения, в основном только для плотских утех. Кащей сам не понял, когда это произошло, но уж точно до Афгана. Выпили на дне рождения, вроде Вовы, а потом вдруг вспышка! И он уже под Вовой был, спину выгибал и шептал ему, чтобы тот только ускорялся. И больше ничего. Вова сам не заговаривал про тему любви, а для Кащея это было в радость. Ну, любые чувства только не любовь. А Кащею было комфортно с Вовой, как ни с кем не было хорошо. И не в плане секса — нет. Просто общение, когда он рядом находился, да даже улыбался! У Кащея внутри все трепетало, даже сам того не осознавая, но полуживые бабочки порхали в животе, а сердце билось в учащенном темпе. Он этого не замечал, да и не задавался вопросом, когда Вова целыми днями заселялся в его мыслях. Вот жил он так, и ничего ему не было нужно. Никаких проблем, тараканов в голове, а это и было главным.       Но вот только один разговор разбудил все глубоко зарытые чувства. В день, когда Вова уезжал на Афган, он вдруг взял его руки и примкнул к ним губами.       — Ты чего делаешь? — Кащей тут же отдернул руки, но их опять перехватили, а Вова так преданно смотрел на него, с такой лаской и любовью... У Кащея сердце забилось быстрее, а дышать труднее стало. Ему так этого не хватало...       — Слушай, ты должен знать. Я не могу скрывать больше. Я полюбил тебя, еще давно, но скрывал все чувства, только позволяя ночи с тобой. Но, сам не понял, когда я начал на тебя смотреть не как на объект удовлетворения, я полюбил тебя. И хочу быть только с тобой.       А Кащей испугался этих слов. Нет, ему было очень приятно, что спустя столько времени его полюбили! Блять, его принимают таким, какой он есть, со всей хуйней, которая у него была. Но, нет... Разум не позволял верить. Нельзя. Он опять отдернул руки и встал со стула, глаза бегали по комнате, лишь бы на него не смотреть...       — Нет, Вов. Нет, это не любовь... Просто... Просто тебе хорошо меня ебать, только и всего. Поверь, мне с тобой тоже в такие моменты очень хорошо, но это не любовь. — слова звучали твердо, убеждая не только Суворова, но и самого Кащея. Надо сделать так, чтобы и он не верил во все эти чувства.       Но Вова был упрямым.       — Нет, Кащей. Я блять уже уверен в этом, что это любовь. Объясни все чувства, которые вспыхивают во мне, когда я смотрю на тебя? Твои замечательные кудри, глаза с прекрасными ресницами. Я люблю не только твое тело, но и твою душу! Если бы я мог это как-то объяснить, почему мое сердце выбрало именно тебя... Разве я не объяснил бы?       — Все, Вов. Нет! Никакой любви. Я не верю в это, и ты не верь. А теперь иди. Тебе еще с пацанами надо попрощаться. — Он сел обратно за кухонный стол, опирая голову на руку, говоря такой позой, что разговор окончен.       Вова долго смотрел на кудрявую макушку, но потом вздохнул и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. А у Кащея по щекам слезы покатились, от своих же блять чувств.

***

      Когда Вова приехал спустя два года, конечно он увидел, как все изменилось. Он увидел и Кащея, который только ухудшился. Нет, в своей красоте он не менялся, все чувства Вова держал внутри, и за эти два года они не угасали, а наоборот, только больше усиливались! С какой любовью он посмотрел на родное лицо, которое начало употреблять наркоту и бухать по черному. А Кащей таким образом заглушал в себе все. И было хорошо. Встречи с "друзьями", выпить и обязательно достать порошок, который тут же успокоит его. Так он гасил все чувства внутри, не позволяя им продолжать развиваться. Но они были. Только оставшийся наедине, они пожирали его. Он конечно сразу понял, что полюбил Вову. А как его не полюбить? Он и правда хороший человек, показывает всю любовь, которая у него есть, он весь мир преклонит к его ногам, Вова и правда любит. Но Кащей не хочет довериться кому-то, даже ему. Он изменится, если начнет любить, он станет совершенно непохожим на себя. Это и пугало. После приезда Вовы с Афгана, он сразу обозначил точку — больше не подпускать никак Суворова к себе. А тот делал это, пытался поговорить с ним или остаться наедине. Он хочет спасти его, вытащить из этой ямы, сделать все, чтобы его озаряла искренняя улыбка. Но не получалось. Больно ему было видеть, как Кащей сам себя убил. Видел его насквозь. И знал, что Кащей любит его. Но не понимал.       А почему он не хочет быть с ним, раз чувства взаимны?       Вот этого он и не мог понять. Кащей сам отдалился от него, видеть не хотел, общался грубо, но на людях даже ласково. Что произошло с ним за два года, Вова не мог понять. Когда Кащей ограничил все их общение, то Вова пытался сам заглушить в себе боль, найти другой объект любви. Знал, что Кащей если и не заводил отношения, то брал разных шлюх и проводил с ними время. Нет, Адидас не ревнив к этому, только вопросы стояли в голове. И нашел он Наташу, думал, что может она затмит все чувства. Она даже такая же кудрявая Как Кащей! Наташа — ангел, это было видно.       Кащей сразу об этом узнал, больно было в груди, очень больно. Ревность жгла его, но открыть чувства Вове все равно не позволял. Да и возможно уже поздно? Может, лучше и правда так? Зачем Вове мучиться с ним если Наташа прекрасная кандидатура. Из нее бы получилась хорошая и любящая жена, дети были бы красивые. И Вова был бы счастлив! Но, все равно сердце болело, осознавая, что любовь Вовы переключилась на другую.       Но Кащей ошибался. Вова проводил время с Наташей, пока осознание не пришло, что не подходят они друг другу. Он портит жизнь ей, такому ангелу как она! Нет, не достойна его. Особенно, когда сидя на лестничной площадке рядом с ней, прикасаясь ее колен, он думал о другом. О Кащее. Это не правильно. Тогда Вова и осмелился, отказал Наташе. Сказал, что лучше они будут друзьями, сделал ей очень больно этими словами. Но она не обидчивая, и сквозь слезы с улыбкой кивнула ему. Раз не подходят, значит не подходят... Только, для чего он все это делал? Наташа не знала. Но и не винила его, хоть и больно было.       В тот вечер он решил купить букет ромашек, и побежал к Кащею. Да, дарить цветы ему было вершиной идиотизма, так как Кащей не примет их, но попытаться можно? Он прибежал к его квартире и начал стучать в дверь. Лишь бы ответили...       Кащей был дома один, но не жаловался на одиночество. Привык уже. Стук в дверь его озадачил, он посмотрел в глазок и замер, увидев Вову с букетом ромашек. Злость поднялась в нем.       — Ты долбаеб блять, или что? У тебя девушка есть, а ты мне цветы несешь!       — Я понял, я не люблю Наташу. Я пытался заглушить свои чувства, а только повел себя как последняя мразь, дал ложные надежды ей. Кащей, я не люблю ее, я тебя люблю! Чувства пытался все убрать, но блять не выходишь ты из моей головы, жизни спокойной не даешь! Мои чувства к тебе не пропадают. Прошу тебя... Я хочу быть с тобой. Я буду рядом. Можем уйти нахуй из этих группировок, уехать далеко, куда твоя душа пожелает! Будем вместе жить, я любить готов тебя всю оставшуюся жизнь. Ты мне нужен... Открой дверь, пожалуйста.       — Нет-нет-нет, Вова блять! Нет! Не будет никаких мы, отъебись от меня уже! Нет у меня к тебе чувств, нахуй ты мне не нужен. Напридумывал блять себе, а мне от тебя ничего и не надо было. Ебались раньше и все, а ты любовь какую-то выдумал. Нет, не люблю я тебя. Никого я не люблю. А тебя уж точно.       Голос предательски дрожал, а из глаз ручьем слезы катились. Нет, это была не правда. Но не мог он истину принять, не мог! Все слова ужасные ему сказал. Как плохо было, как ужасно говорить это все... Вова сам замолчал, самому больно стало от этих слов. Но слышал печаль в голосе его, прижался головой к двери и вздохнул, сдерживая слезы. Кащей скатился спиной по двери, колени только к груди прижимал, молясь, чтобы он уже ушел. Навсегда. Не мучил его больше.       — Пожалуйста... Кащей... Открой дверь. Я не разочарую. Я люблю тебя.       Но Кащей молчал, рукой только затыкал свой рот, чтобы рыданий было не слышно, чувствовал как слезы горячие скатывались по щекам. Слышал все эти слова, а сам хотел открыть дверь и броситься ему в объятия, показать все чувства, плакать и прижиматься к нему, ища любви и поддержки, которая ему нужна была. Чтобы со всей хуйней он справлялся не один, чтобы не ломал себя дальше. Но нельзя. Нельзя!       Вова закончил попытки достучаться до него, оставил цветы около двери и пошел вниз, думая, что теперь делать. А в груди боль росла, от безысходности, и понимания, что отношения у них вряд ли будут... Переломают к чертям друг друга.       А Кащей слышал, как Вова ушел, слезы еще больше катились по щекам, а руки сжимал в кулаки, злясь на весь мир и на себя.       — Вова, не уходи...       Вырвалось у него хриплым голосом в пустоту коридора, а потом громкие рыдания разнеслись по всей квартире.