Chapter I
31 декабря 2023 г., 19:00
Примечания:
Приятного прочтения!
Если и было что-то, что Фэн Синь ненавидел в должности небесного чиновника, так это необходимость иметь дело с молитвами.
Не то чтобы ему не нравилось помогать своим последователям, однако, когда он вынес на своих плечах несколько… досадных недоразумений, не все молитвы были тем, с чем он мог помочь.
Наиболее примечательный пример — сотни молитв, которые он получил от женщин, просящих родить сына, или от мужчин, которые были недовольны своей сексуальной жизнью. Он был богом войны, а не супружеским богом, поэтому всякий раз, когда он получал молитву с просьбой об успешном романе, он вздыхал и отбрасывал ее. Он все реже и реже прибегал к этим молитвам по мере того, как его дворец становился более эффективным в обработке множества молитв, которые он получал ежедневно.
Это не помешало ему лично прочитать все молитвы в день праздника середины осени.
Это не было редкостью для многих небесных чиновников, которые получали фонарики во время фестиваля. Однако у большинства было гораздо меньше фонарей, и никто не был так предан делу, как Фэн Синь, читая и пересматривая каждый фонарь и помогая каждому из них, если мог.
Когда Фэн Синь был чиновником средних небес при Се Ляне, одной из его обязанностей была сортировка почти бесконечного запаса молитв Се Ляня. При этом в сознании Фэн Синя запечатлелось, насколько искренней была каждая молитва, сопровождаемая фонарем. Это показывало, насколько сильна вера человека. Поэтому он поклялся себе, что если ему суждено вознестись, то он, несомненно, прочитает каждый из своих фонарей на празднике середины осени.
Так он и сделал. Каждый год он бережно собирал каждый фонарь в свой дворец и проводил остаток ночи, перечитывая каждый из них в порядке их поступления.
Он потянулся за последним фонарем в этом году, повертел его в руках, чтобы прочитать молитву.
«Пожалуйста, подари мне друга в этом году».
Фэн Синь побледнел, перечитывая фразу снова и снова. Она была написана аккуратным, но странным почерком на простом стандартном фонаре, который можно было найти где угодно в мире смертных. Действительно, это было самое обыденное из подношений, но Фэн Синь не мог удержаться и долго держал его в руках, просто глядя на него.
Молитвы о плодотворных романах не были для него чем-то необычным, однако если бы этот человек действительно желал друга, никому бы и в голову не пришло обращать молитву Фэн Синю. Статуи Фэн Синя и отдаленно не выглядели дружелюбными. Даже обратиться к Му Цину было бы более логичным. Статуи Му Цина всегда выглядели более нетронутыми и мягкими, чем у Фэн Синя, поскольку Му Цин был особенно щепетилен в том, чтобы его статуи выглядели хотя бы в какой-то степени точными по отношению к нему самому (то есть красивыми и изящными).
В конце концов, Фэн Синь не мог не почувствовать себя немного сбитым с толку такой странной молитвой. Но он просто вздохнул и отодвинул фонарь в сторону, завернув все фонари, чтобы отдать своему слуге, чтобы тот избавился от них. Последний фонарь в этом году был странным, однако не было необходимости слишком сильно задумываться об этом. Со временем он совсем забыл об этом странном фонаре и продолжал выполнять свои обязанности как обычно.
· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
Год спустя он обнаружил, что на последнем фонаре года было то же самое сообщение, написанное тем же странно красивым почерком. Год за годом на последнем фонаре каждого фестиваля середины осени после этого всегда обязательно говорилось одно и то же. Ни разу к фонарю не было прикреплено имя. Фэн Синь находил рутину успокаивающей. Он был встревожен тем, что не мог помочь отправителю и не мог посоветовать ему обратиться к более полезному богу. Но было что-то приятное в том факте, что каждый год один и тот же человек всегда отправлял ему молитву, даже когда не видел результатов. В этом году он волновался. Главная битва между Цзюнь У и остальным небесным двором (в основном только Се Лянь, Хуа Чэн, Фэн Синь и Му Цин при поддержке остальных) только что закончилась, и жизнь только-только возвращалась в нормальное русло. Праздник середины осени был беспорядочно организован в последнюю минуту, и многие чиновники все еще числились пропавшими без вести. Фэн Синь был на пределе своих возможностей, просто наблюдая, как все пытаются все скоординировать без Цзюнь У, который мог бы руководить ими. Он не потерял кого-то из последователей — во всяком случае, он приобрел многих после их триумфальной победы — но не многим пришло бы в голову зажечь фонарь в этом году из-за потери Небесного Императора. Как он и подозревал, в этом году у всех (кроме Се Ляня, поскольку Хуа Чэн вернулся в тот самый день, — тот мошенник) было меньше фонарей, чем годом ранее. Как только банкет закончился, Фэн Синь помчался в свой дворец, мгновенно схватив последний фонарь из стопки и перевернул его. Это был тот самый, пугающе аккуратный, красивый, ровный почерк, который Фэн Синь научился ценить за долгие годы изучения. Однако на этот раз сообщение было другим. «Пожалуйста, будь моим другом». Почерк был тот же, но послание изменилось. Фэн Синь счел это чрезвычайно странным; зачем менять все сейчас, после того, как уже так давно установился определенный порядок? Кроме того, просить бога о дружбе не слишком ли смело? Тем не менее, факт оставался фактом: этот человек был чрезвычайно предан делу. Возможно, он уже нашел друга и теперь хотел быть ближе к самому Фэн Синю? Несмотря ни на что, Фэн Синь был доволен, просто зная, что он все еще рядом с ним, даже если не знал, кто это такой.· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
Год спустя Фэн Синь обнаружил, что наносит визит Се Ляню. — Ваше высочество, — позвал Фэн Синь со стула, на котором он сидел, напротив того места, где сидели Хуа Чэн и Се Лянь, выглядевшие так, словно хотели наброситься друг на друга в мгновение ока. — Праздник середины осени приближается, ты будешь присутствовать теперь, когда Собиратель Цветов под Кровавым Дождем вернулся? В течение нескольких месяцев после драматического возвращения Хуа Чэна Небеса пришли в норму. Благодаря тому, что Линвэнь снова стала Богиней Литературы, а все главные Боги Войны были живы и здоровы, Небесная Столица снова работала гладко. Высокопоставленные боги встречались раз в месяц, чтобы уладить какие-либо важные дела с тех пор, как Се Лянь отказался от должности Императора, чтобы дождаться Хуа Чэна. Даже сейчас бывший наследный принц предпочел бы провести свои дни в царстве смертных с Князем Демонов, чем в душной, нестабильной атмосфере небес. Фэн Синь даже не мог винить Се Ляня, он поступил бы так же. — Ах, банкет в честь середины осени завтра, верно? — Се Лянь, казалось, вообще забыл о существовании этого мероприятия. — Я мог бы присутствовать, однако… Он замолчал, взглянув на Хуа Чэна, который просто улыбнулся. — Если гэгэ хочет пойти, то Саньлан не против. Не нужно спрашивать, — при этих словах взгляд Се Ляня смягчился. — О, хватит, — тихо проворчал Фэн Синь. Могли бы они перестать быть такими влюбленными хотя бы на две чертовы секунды?! Он был буквально рядом! Хуа Чэн одарил его неискренней улыбкой, но ничего не сказал. Затем Се Лянь произнес: — Если это так, я хотел бы присутствовать на этот раз. Прошло целых два года с тех пор, как он в последний раз видел многих небесных чиновников, так что, в конце концов, было разумно пойти. Если бы он проводил свои дни, утопая в привязанности, в царстве смертных, небеса в конце концов начали бы забывать о его существовании. Фэн Синь кивнул, в этом году победа Се Ляня также была несомненной, он занял первое место на последнем банкете, несмотря на то, что годом ранее у него почти не было верующих. Когда другие небесные чиновники повернулись, чтобы поздравить Се Ляня, и им сказали, что он все еще находится в царстве смертных, ожидая своего парня-демона, они чуть не рвали на себе волосы от разочарования. Как высокомерно! Разочарование только усилилось, когда начал звонить этот дурацкий колокол. В конце концов, Цюань Ичжэню так надоел его чрезмерный звон, что он встал и сбросил колокол с опоры, отчего тот ударился о землю со скорбным, сотрясающим землю звоном. Никто не сказал этого вслух, однако про себя все пообещали возжечь благовония для дворца Ци Ин в знак благодарности. Получив то, что ему было нужно, Фэн Синь встал, чтобы уйти, прежде чем Се Лянь спросил: — Ты уже уходишь? Фэн Синь просто ответил: — Эм. На этот раз все Боги Войны должны помочь организовать банкет. В этом месяце я отвечаю за безопасность, так что я должен прибыть туда скорее раньше, чем позже. Се Лянь тихо вздохнул. — Понятно. Я просто подумал, что ты мог бы присоединиться к нам с Саньланом за ужином, но если… Ой, подожди, почему ты так быстро уходишь?! Фэн Синь уже был за дверью.· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
— Кто это, черт возьми, такой?! — Второстепенный гражданский бог. Низкий ранг. — Почему я никогда о них не слышал?! Линвэнь, в своем мужском обличии, слегка фыркнула. — Ты никогда не думал активно изучать имена каких-либо других богов с момента своего вознесения. Это неудивительно. Конечно, он был прав, не многие боги стали бы заучивать имена и внешность каждого бога в Небесной Столице. Сам Фэн Синь обладал памятью золотой рыбки, поэтому на самом деле не было ничего удивительного в том, что он знал всего около пятнадцати человек из списка приглашенных. Как Бог Войны, в настоящее время отвечающий за безопасность, он был обязан обеспечить местонахождение всех главных богов. Даже если они не присутствовали на банкете, он должен был быть уверен, что они знают, что он проходит, и не умирают где-нибудь. Как ведущей Богине Литературы, Линвэнь выпала удивительная честь помочь ему сохранить рассудок, но из-за незначительной гинофобии Фэн Синя она приняла мужской облик. — Откуда я должен знать имена всех и какой у каждого ранг?! Это чушь собачья. Почему они не все перечислены здесь?! — Фэн Синь чуть было снова не проклял неэффективность дворца Линвэнь, но после событий двухлетней давности он поклялся никогда больше такого не говорить. Му Цин очень хорошо справлялся с фактическим расчетом и управлением средствами и заслугами, однако, поскольку некому было отслеживать и документировать все убытки, независимо от того, насколько хорошо он справлялся, всегда оставались дыры, которые требовалось залатать. Линвэнь немедленно съязвила в ответ: — Местонахождение многих небесных чиновников все еще неизвестно или им еще предстоит восстановить постоянное место жительства. Я могла бы составить список, однако это не обязательно помогло бы тебе больше, чем просто список имен. Используй свои знания, чтобы решить, кто важен. Фэн Синь открыл рот, прежде чем снова закрыть его, не имея никакого способа противостоять этой логике. Если Фэн Синь не знал каждого небесного чиновника, они, очевидно, были недостаточно важны, чтобы нуждаться в уведомлении, и их можно было легко проигнорировать. Линвэнь выглядела немного более самодовольной, чем уставшей от своей незначительной победы. Фэн Синь почти пожалел Линвэнь. Несмотря на то, что она была преступницей, ей каким-то образом удалось вернуться к тому, с чего она начинала, только с еще худшей репутацией, чем раньше. Не потрудившись ответить, Фэн Синь вернулся к длинному списку имен и стал ломать голову в поисках более важных имен, которые можно было бы проверить. Конечно, там был Се Лянь — Фэн Синь уже уведомил его лично во время своего визита — который уже сказал, что будет присутствовать, там также были Му Цин и другие главные Боги Войны, Повелительница Дождя, Повелитель Грома, Линвэнь, и… Все? Большинство других богов, живших много лет назад, давно низвержены или уже умерли, и сейчас осталось только двое из пяти богов стихий. Ему было любопытно посмотреть, как сложилась первая десятка (девять, если Фэн Синь не учитывал уверенную победу Се Ляня с помощью лайфхака) в этом году, учитывая, насколько нестабильным был рейтинг в то время. — Тогда я пойду, — объявил Фэн Синь. До начала банкета оставалось всего три часа, так что, если он хотел успеть уведомить всех в своем списке, ему лучше начать прямо сейчас. Линвэнь не стала утруждать себя ответом и просто кивнула на прощание. Покинув зал, где он работал с Линвэнь, Фэн Синь немедленно приступил к выполнению своей миссии.· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
— Что. За. Черт, — Фэн Синь кипел от злости, пробегая через вишневый лес. Банкет почти начался, но Му Цин был единственным Богом Войны, местонахождение которого было неизвестно. Му Цин определенно был там, когда все Боги Войны готовились к банкету семь часов назад, но когда Фэн Синь повернулся, чтобы снова поискать его, он исчез. В то время он не придал этому значения, но теперь, когда в запасе оставалось всего полчаса, Фэн Синь пришел в неистовство. После того как Фэн Синь обнаружил, что он не может достучаться до Му Цина с помощью духовной связи, он начал искать Му Цина пешком. Быстрый поиск показал, что Му Цин, безусловно, не находится в Небесном Царстве, поэтому, расспросив других чиновников о его местонахождении, Фэн Синь оказался в нынешней ситуации, пробегая через вишневый лес бывшего государства Сяньлэ. Неудивительно, что Му Цин оказался здесь, даже восемьсот лет назад слуга приходил сюда, когда чувствовал себя подавленным или после того, как над ним издевались другие (это оставляло горький привкус во рту. Почему Фэн Синь тогда ничего не сделал, чтобы остановить это?). Фэн Синь остановился как вкопанный, когда почувствовал чье-то присутствие справа от себя, затаив дыхание в попытке спрятаться. Он повернулся и прошел пару ярдов, прячась между деревьями. По какой-то причине он не мог отделаться от ощущения, что наткнулся на что-то, чего не должен был видеть. Даже когда он, наконец, заметил мягкие черные волосы Му Цина, аккуратно собранные в конский хвост, он не осмелился показаться. Говоря о Му Цине, теперь Фэн Синь мог видеть его полностью. Му Цин все еще был в своей обычной черной одежде. Казалось, он еще не удосужился переодеться в свои официальные одежды. Его волосы были аккуратно уложены, но несколько выбившихся прядей подсказали Фэн Синю, что он не просто сидел там последние три часа. Мягкие розовые лепестки упали ему на макушку, смешавшись с прядями цвета воронова крыла, и Фэн Синю пришлось сдержаться, чтобы не подойти и не сорвать их. Другой Бог Войны в данный момент сидел на крепкой ветке одного из деревьев, держа кисть, обмакнутую в чернила, и тихо напевая себе под нос, когда он тщательно писал на… Это был фонарь? Фэн Синь не мог точно сказать, но в медленно темнеющем небе виднелся мягко сияющий свет от того, что держал Му Цин. Фэн Синь, затаив дыхание, наблюдал, как Му Цин мягко улыбнулся (нет, сердце Фэн Синя, конечно, не екнуло при виде этого зрелища) и спрыгнул на землю. Когда Му Цин спускался, Фэн Синю удалось мельком увидеть то, на чем писал он, и это, несомненно, был фонарь. Однако он был дешевым и простым. Фонарь того же типа, что и тот, который Фэн Синь ждал в конце каждого банкета в середине осени. Ему было интересно, какому небесному чиновнику выпала бы честь получить такой фонарь — не потому, что он завидовал, просто получение фонаря от Бога Войны был бы поводом похвастаться! Подойдя к относительно открытому участку земли, Му Цин выпустил фонарь в небо и наблюдал, как он вращается, пока не выплыл за пределы досягаемости. Сердце Фэн Синя остановилось. На боку этого фонаря безошибочно знакомым почерком были написаны слова: «Пожалуйста, будь моим другом». Фэн Синь не мог сказать, прилила ли кровь к его лицу или отхлынула от него. Все эти годы, все это время именно Му Цин посылал эти фонари? Каждый год, когда дворец Наньяна побеждал дворец Сюаньчжэнь, именно фонарь Му Цина нарушал равновесие? Фэн Синь не мог в это поверить. Он отказывался в это верить. (Особенно он отказывался признавать трепетное чувство, возникшее при этом открытии, но никому не нужно было об этом знать). Му Цин был его соперником. Его врагом. Кто-то, кому нельзя доверять, но кто всегда держался на расстоянии вытянутой руки, даже когда они сражались с общим врагом. Даже когда Фэн Синь этого не хотел. Му Цин был холодным, чувствительным, говорил слишком мало, но слишком много, быстро бросал других, был нечестен со всеми, умел расположить к себе любого, кроме Фэн Синя. Он всегда был настороженным, саркастичным, несправедливо красивым и постоянно раздражался. Му Цин был не из тех, кто каждый год тайком отправлялся в вишневый лес, чтобы помолиться Фэн Синю о дружбе. Но опять же, если Фэн Синь и знал что-то о Му Цине, так это то, что он был сложным человеком. Непредсказуемым, когда пытаешься соотнести его действия с его чувствами. И если и было что-то, что Фэн Синь знал о себе, так это то, что как бы сильно он ни пытался это отрицать, он не ненавидел Му Цина так сильно, как ему казалось. Фонарь теперь был вне поля зрения, поэтому Фэн Синь обежал рощу, чтобы не вызвать подозрений у Му Цина. Тот уставился на Фэн Синя, выражение его лица было совершенно нормальным, если не считать раздражения в темных глазах, будто ничего и не произошло. — Что ты здесь делаешь? — Му Цин нахмурился. Кровь Фэн Синя вскипела, когда он снова погрузился в знакомую рутину пререканий и резких замечаний. — Вопрос должен звучать так: что ты здесь делаешь?! — воскликнул Фэн Синь. — Банкет начнется меньше чем через двадцать минут. — Ох, — Му Цин, казалось, чувствовал себя непринужденно, избегая встречаться взглядом с Фэн Синем и вместо этого глядя в небо. — Я буду там. Разве тебе не нужно больше беспокоиться о себе? — он закатил глаза. Фэн Синь покраснел от гнева. Если бы Му Цин хотя бы сказал ему, куда он направляется, Фэн Синь вообще бы не беспокоился! Но прежде чем Фэн Синь успел отчитать другого чиновника, Му Цин заговорил снова: — Его высочество будет присутствовать? — спросил Му Цин. — Да, он сказал, что придет. — Хорошо. — Хорошо, что?! Поторопись, черт тебя возьми, и иди уже! — Фэн Синь ожидал, что Му Цин наконец-то выйдет из себя, но тот просто снова закатил глаза, и прежде чем Фэн Синь успел моргнуть, Му Цин вернулся на небеса. Это было слишком странно. Му Цин не только посвятил Фэн Синю фонарь, но и был странно послушен. Фэн Синь потер место между бровями и тяжело вздохнул. Он определенно не стал бы заниматься этим сегодня, не тогда, когда ему нужно было сделать так много других вещей. (В ту ночь он притворился, что не потушил фонарь и не спрятал его в своем дворце вместе с другими драгоценными предметами).· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
— Прекрати, блядь, дрожать. Это раздражает, — выплюнул Фэн Синь. — Я не дрожу, тупица. Ты что, ослеп? — Му Цин ответил с такой же свирепостью. Честно говоря, Му Цин точно дрожал. И хотя слова Фэн Синя высмеивали Му Цина, тот мог понять почему. В то утро ему было отправлено несколько молитв, в которых говорилось о неописуемом демоне, который продолжал творить зло в горах, на краю территории Фэн Синя, поэтому он спустился, чтобы разобраться. Му Цин, очевидно, услышал те же молитвы, и они столкнулись друг с другом в лязге оружия и потрясенной ярости. В какой-то момент их битвы Фэн Синь сбросил с себя Му Цина только для того, чтобы другой Бог Войны упал в пещеру. После того, как Фэн Синь увидел, что Му Цин не вышел, он по глупости двинулся внутрь и обнаружил, что он и Му Цин оказались в ловушке мощного массива. Они, должно быть, пробыли в ловушке чуть меньше суток, если судить по отсутствию света, проникающего между скалами. Однако с заходом солнца температура упала, и, находясь на горе, Фэн Синь не мог винить Му Цина за то, что тому было холодно. — Какого хрена ты не взял с собой плащ? — Фэн Синь попытался впиться взглядом в Му Цина сквозь темноту. — Я не ожидал, что произойдет нечто подобное. Обычно я просто использую духовную силу для подобных вещей! — вскипел Му Цин, обхватывая себя руками. — Что это за тупо сильная ловушка в любом случае? Кто ее сделал? Как правило, для Му Цина не было бы проблемой выдерживать экстремальные температуры, поскольку использование тонкого защитного слоя духовной силы сработало бы просто отлично. Однако массив, удерживающий их в ловушке, также блокировал их духовные силы, и хотя доспехи и плащ Фэн Синя прекрасно согревали его, Му Цин был одет только в свою обычную черную мантию и простые доспехи. — Почем мне знать?! Мы в одинаковом положении, идиот! На этом разговор закончился. Возможно, Му Цин был слишком занят, стараясь не замерзнуть насмерть, чтобы ответить своим обычным сарказмом, но провокация Фэн Синя была встречена лишь поверхностным дыханием Му Цина. Некоторое время послушав отчаянную попытку другого Бога казаться нормальным, Фэн Синь вздохнул и заговорил снова: — Черт, просто, блядь, иди сюда! — он распахнул свой плащ, чтобы Му Цин мог забраться внутрь. Фэн Синь чувствовал на себе пристальный взгляд Му Цина. — Что? Тон был холодным. — Ты дурак?! Ты, блядь, замерзнешь насмерть, прежде чем мы выберемся отсюда! — Фэн Синь почувствовал, как кровь прилила к кончикам его ушей. В темноте он не мог видеть выражения лица Му Цина, но был рад, так как это означало, что Му Цин тоже не мог видеть его лица. В пещере его встретила тишина, и прошло некоторое время, прежде чем он услышал какое-то шарканье и скорее почувствовал, чем увидел, как Му Цин присел рядом с ним, кутаясь в толстый мех плаща Фэн Синя. Фэн Синь ожидал, что Му Цин отчитает его, но он подошел к нему и свернулся калачиком рядом! — Заткнись. Мне холодно, — пробормотал Му Цин, придвигаясь ближе. С такого близкого расстояния Фэн Синь мог бы видеть выражение его лица, но Му Цин отказывался смотреть на него. Мило. Он бы никогда в этом не признался, но это было чертовски мило. Фэн Синь почувствовал, как Му Цин дрожит от волнения, и обнял его одной рукой, чтобы притянуть поближе к себе (не потому, что он хотел обняться с Му Цином, просто… Ой, да кого он обманывает? Фэн Синь просто хотел обнять Му Цина). — Так теперь ты признаешь, что тебе было холодно?! Я должен был просто позволить тебе замерзнуть до смерти, — сказал Фэн Синь, принимая более удобную позу. Хотя слова были жестокими, в них не было раздражения, вместо этого это был скорее выговор. — Почему ты этого не сделал? — пробормотал Му Цин в комок ткани. Блядь. Непреднамеренно Фэн Синь загнал себя в угол, затронув тему, которую не хотел обсуждать. Что он должен был сказать? Я забочусь о тебе? Или: возможно, ты нравишься мне больше, чем я показываю? Внезапно Му Цин пошевелился, вырываясь из объятий Фэн Синя, чтобы сесть. — Забудь, что я спросил. Ты… Мне не нужна твоя жалость, — отрезал он. Ах. Это происходило снова. Му Цин обдумал молчание Фэн Синя и решил, что тот насмехается над ним, поэтому и накинулся на него. Сколько споров возникло просто из-за отсутствия общения? — Что заставило тебя прийти к такому выводу? — процедил сквозь стиснутые зубы Фэн Синь. — Ты серьезно считаешь меня таким человеком? — Я не понимаю, почему нет? Ты никогда не помогал мне, если не для того, чтобы потом ткнуть меня этим в лицо! — Му Цин все еще сопротивлялся побагровевшему Фэн Синю, который быстро схватил его за запястья и отвел их подальше от своего тела. — Ты даже не подумал о том, что, может быть, иногда я чертовски переживаю за тебя?! — закричал Фэн Синь. Му Цин занес ногу, собираясь пнуть Фэн Синя в бронированную грудь, но внезапно замер. — Ты? Переживаешь обо мне? — Му Цин закатил глаза, усмехаясь. — Хорошая попытка. Будто ты веками ненавидел меня только для того, чтобы сейчас это изменилось. Горький ответ Му Цина только укрепил Фэн Синя в решимости доказать свою точку зрения. — Ну, может, я и ненавидел тебя, но ты не такой уж плохой! Глаза Му Цина расширились, и на какое-то время Фэн Синю показалось, что его чувства дошли до него. Однако мгновение спустя Му Цин снова уставился на него. — Спасибо за трогательные слова. Но не шути такими вещами! — Я не шучу! Я просто хотел сказать… — попытался снова Фэн Синь, но резко оборвал себя. Сказать что? Правильно ли прозвучит то, что хотел сказать Фэн Синь? Не будет ли каждое слово воспринято собеседником как оскорбление? Фэн Синь хотел сказать что-нибудь, что угодно. Он хотел выкрикивать оскорбления, похвалы, извинения. Но сейчас ни одно из этих слов не слетело с его губ. Даже если бы он попытался, он был уверен, что все вышло бы неправильно. Несмотря на то, что он отчитывал Му Цина за то, что он не высказывал своего мнения, Фэн Синь не мог не понимать, почему ему было так трудно. Он не мог сказать: ты мне нравишься. Не сейчас, когда все было так напряженно, поэтому он сделал единственное, что мог сделать. — Спасибо, — выпалил Фэн Синь в повисшей тишине. Внезапная искренность заставила Му Цина растерянно моргнуть, забыв о своем прежнем гневе. — За что? — эти слова были пронизаны подозрением. — За все. Тогда ты пытался помочь нам. За то, что не ненавидел меня. За то, что был моим другом. — Не ненавидел меня? Был твоим другом? Откуда ты это взял… — Заткнись. Спасибо. За фонари. Фэн Синь пристально наблюдал, как выражение лица Му Цина менялось от сердитого к растерянному, к шокированному, к униженному, его и без того красное лицо становилось все темнее от смущения. Му Цин открыл рот, закрыл его и снова открыл. — Ты… Когда ты… Как ты…? — Му Цин потерял способность толком формулировать предложение. — Я видел, как ты зажигал его в ночь последнего банкета, придурок. — Ну, это не значит, что ты мне нравишься! — Му Цин прикрыл лицо одной рукой, пытаясь оттолкнуть Фэн Синя скованными руками. — Я и не говорил о том, что нравлюсь тебе. Я просто… — Фэн Синь был прерван точным ударом по лицу, прежде чем наклониться и закричать: — Я не ненавижу тебя! Даже если ты гребаный идиот. Даже если ты слишком много думаешь. Даже если ты слишком строго судишь других! Даже если ты не можешь сказать то, что легко говорят другие, ты мне очень, очень нравишься! Я не лгу! Я нет… Я уже давно… Не испытываю к тебе ненависти. Ты, наверное, все еще ненавидишь меня, но я — нет. После внезапного излияния своих чувств и высвобождения многолетних чувств, Фэн Синь откинулся на стену пещеры. Му Цин снова застыл, выражение его лица было неразборчивым. Черт, на этот раз Фэн Синь действительно облажался, да? — Вот, можешь взять мой плащ, у меня все еще больше слоев, чем у тебя. Это было… Да, — Фэн Синь неловко пошевелился, чтобы встать и отодвинуться от черноволосого бога рядом с ним. Вероятно, было лучше оставить этого человека на некотором расстоянии, прежде чем он взорвется от гнева и отвращения. Фэн Синь не хотел видеть, какое лицо, должно быть, скорчил Му Цин. Встав, он снял свой тяжелый меховой плащ и обернул его вокруг неподвижного тела Му Цина, разглаживая складки. Не видя ответа от Юго-Западного Бога Войны, Фэн Синь смирился с унижением и повернулся, чтобы уйти в другой конец пещеры. Внезапно чья-то рука схватила его за запястье тисками, слегка дрожа. — Ты серьезно? — спросил мягкий голос. Фэн Синь в шоке обернулся. Му Цин встал, все еще глядя в пол. Фэн Синь не знал, что ответить, ожидая полного отказа в тот момент, когда он открыл рот. Он переложил свой колчан со стрелами и выпрямил спину, громко сглотнув. — Да. — Ты не смеешься надо мной? — Му Цин снова толкнул его. — Я бы не стал шутить о чем-то подобном. Му Цин медленно встретился с ним взглядом и тихо сказал: — Ладно. Хорошо. Я… — лицо Му Цина покраснело до самых ушей, его обсидиановые глаза слегка заблестели от смущения. Цвет был настолько ярким, что практически светился, контрастируя с его бледным лицом. Фэн Синь подумал, что это очаровательно. — Несмотря на то, что ты выглядишь как Бог Литературы, тебе, несомненно, ужасно трудно составлять предложения, — конечно, Фэн Синь никогда бы не сказал вслух, что Му Цин был милым, но оскорбление, которое он нанес другому богу, было чисто силой привычки, и он немедленно пожалел об этом. Даже если бы он знал, что последует отказ, ему не нужно было провоцировать Му Цина и делать себе хуже. Му Цин покраснел еще больше и бросил на него сердитый взгляд. — Ты…! Две минуты назад ты был ничуть не лучше. Услышав это, Фэн Синь тоже разозлился: — Это было по-другому! Ты думаешь, что ты такой умный, но даже этого не можешь сказать? Му Цин спровоцировал: — О, да? Молюсь, чтобы генерал Наньян рассказал этому ученику, как все было по-другому! — румянец все еще был на его лице, но стал менее заметен, когда эти двое занялись привычным делом кошки с собакой. — Какого хрена?! К чему этот сарказм сейчас?! — Фэн Синь развел руками. — Я ничего не могу поделать, если ты ошибаешься. — Это ты, блядь, неправ! Послушай! Когда я запинался в словах, это было потому, что я был ужасно честен и прозрачен в своих чувствах! Я понимаю! Все это было так чертовски глупо! Но ты не имеешь права так сильно заикаться, когда всего лишь собираешься проклясть меня до смерти! — прокричал Фэн Синь на одном дыхании. — Кто собирался проклясть тебя? У тебя что, мозг отмер? Ты мне нравишься так же сильно, зачем мне клеветать на тебя за… За… За…?! — черноволосый бог мгновенно заткнулся, осознав, в чем он только что признался, красный цвет, который только что исчез, вернулся быстро, как молния. Они стояли в ошеломленном молчании, прежде чем Фэн Синь начал: — Ты… — Фэн Синь! Му Цин! Вы здесь? — нежный, но твердый голос прорвался сквозь напряжение, и оба бога с потрясенными лицами повернулись ко входу в пещеру. — Ваше высочество? Мы здесь, но не спускайтесь! Нас заманили в ловушку! — крикнул Фэн Синь. Раздалось какое-то неразборчивое бормотание, затем к ним двоим полетела куча светящихся серебряных бабочек, освещая местность. Одна бабочка, чуть поменьше, пролетела перед ними и засияла, когда прозвучало: — Му Цин? Фэн Синь? — Ваше высочество! — Фэн Синь чуть не заплакал от радости. — Мы здесь, здесь! — Что случилось? Подождите, неважно, давайте поговорим подробнее, когда вы выйдете. Подождите, Саньлан уничтожает ловушку. Кто-то из вас ранен? При упоминании о Собирателе Цветов под Кровавым Дождем, лицо Фэн Синя потемнело. Му Цин молчал все это время, но теперь его лицо было совершенно бесстрастным. Казалось, что ему удалось восстановить самообладание после внезапного прерывания. — Мы не пострадали, — хладнокровно ответил Му Цин, скрестив руки на груди. Се Лянь сказал со вздохом облегчения. — Это хорошо! — на другом конце послышалось еще немного приглушенной болтовни, прежде чем Се Лянь продолжил: — Мы закончили! Теперь можете выходить! Лица Му Цина и Фэн Синя потемнели, они подумали: так быстро? Ловушка, которую ни один из них не смог уничтожить, была так быстро устранена Князем Демонов, которого они ненавидели. Му Цин отреагировал первым, быстро взмахнув рукавами и оставив Фэн Синя позади. Фэн Синь, не теряя времени, последовал за Му Цином, все еще чувствуя себя немного неловко. Когда они добрались до входа в пещеру, Се Лянь и Хуа Чэн встретили их там. — Я так волновался! Что случилось?! — Се Лянь приставал. — Вы голодны? Я приготовил немного… — Все хорошо, — перебил Му Цин. Они вчетвером немного поболтали, и после быстрого осмотра и чрезмерных расспросов Се Ляня и Хуа Чэна, наконец, попрощались и вернулись к себе домой. — Тогда ты сказал, что ты… — Нет. Забудь об этом. Это ничего не значило! Я просто использовал неправильную формулировку, ты всегда согласен со мной по этому поводу. Это одно и то же! Я… Му Цин не успел закончить предложение, как почувствовал давление на свои губы. Фэн Синь подошел, обнял Му Цина и притянул к себе для целомудренного поцелуя. Это длилось недолго, просто легкий поцелуй, но когда Фэн Синь отстранился, Му Цин смотрел на него широко раскрытыми глазами, расфокусированно. — Ты… — начал Му Цин, охваченный благоговейным страхом. — Ты что, гребаный идиот? Я во многом признался тебе, но ты все еще пытаешься скрыть свои чувства, даже после того, как сказал их. Ты никогда, блядь, не веришь мне, когда я говорю такие вещи, но я тоже люблю тебя, понятно?! — выругался Фэн Синь. Он наблюдал, как лицо Му Цина краснеет все больше и больше, и протянул руку, чтобы снова обнять его. На этот раз Му Цин удержал его. — Эй… Что это значит…? Му Цин уткнулся лицом в грудь Фэн Синя. — Заткнись. Я не хочу этого слышать. — Но я ничего не сказал? — Значит ли это, что мы теперь встречаемся? Ты хочешь этого? Будь честен хоть раз. — Я… Правда… Хочу… — с большим трудом признался Му Цин. — Я тоже хочу. — Тогда ладно. — Можно я тебя поцелую? — Ты уже поцеловал меня, а теперь спрашиваешь? Что ты за парень такой? — И все же я хочу услышать это от тебя. С этими словами Му Цин поднял голову и нежно прижался губами к губам Фэн Синя. Это было неловко и неопытно, но Фэн Синь все равно почувствовал головокружение. Парень. Он мог привыкнуть к этому титулу.· · ─────── ·𖥸· ─────── · ·
— Как ты думаешь, это сработало? — спросил приятный голос. — Сто процентов. Даже сейчас они должны быть вместе. — Но, Саньлан, держать их в ловушке в таких холодных условиях было немного чересчур, — Се Лянь вышел из кухни, держа в руках кастрюлю с чем-то неописуемым. — Гэгэ, если бы эти два идиота не были рядом, им бы и в голову не пришло что-то сказать, — Хуа Чэн уже сидел за столом, скрестив ноги и опершись локтем на стол, поддерживая голову одной рукой и постукивая по дереву другой. — Даже если и так… — начал Се Лянь, но решил, что независимо от результата, два генерала, по крайней мере, немного лучше понимали друг друга, так что все было в порядке. — Тогда я очень рад, что мы смогли им помочь, — он ничего не сказал, ставя кастрюлю с вязкой субстанцией на стол и помешивая ее. — Гэгэ, гэгэ, — позвал Хуа Чэн. — Саньлан очень усердно работал, устанавливая ловушку, достаточно мощную, чтобы поймать их… — Знаю, и я очень благодарен, — Се Лянь почувствовал, что краснеет, просто услышав надутый тон голоса своего мужа. Хуа Чэн определенно на что-то намекал! — Неужели гэгэ на этот раз не наградит меня? — Хуа Чэн теперь обнимал Се Ляня за плечи, уткнувшись лицом в шею Небесного чиновника. — Саньлан, ах… — румянец окрасил щеки бога. — После ужина, хорошо? Подожди до окончания ужина! В тот вечер ужин остался нетронутым.
Примечания:
С радостью жду ваших комменатриев!
Всех обнимаю, Адиля.
