Красота в глазах смотрящего

Они всегда были очень близки. Они из тех братьев и сестёр, которые связаны настолько крепко, что порой близнецы могли бы с ними посоревноваться. Мэнди читала брата, как открытую книгу, порой он мог даже ничего не говорить и его "покерфейс" с ней не работал. Она раскусывала его на один щелчок, только услышав как он сопит или топает, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Не говоря уже о тех случаях, когда Мэнди могла видеть его лицо. Если бы её брат родился глухонемым, она всё равно смогла бы читать его по движению выразительных бровей, блеску глаз или кривой ухмылке. И она иногда даже жалела, что её брат не немой, потому что его обороты речи и витиеватый мат даже её выбивали из седла. У них была разница почти в два года. Микки был старше, но ментальная связь от этого не была меньше. Он тоже чувствовал сестру где-то на подкорке и знал по её резким движениям или тому, как она опускает глаза, что что-то не так. Мэнди тоже палец в рот не клади. В общем, эти двое стоили друг друга и держались всегда вместе. Каждый сам по себе из Милковичей не был подарком или паинькой, но вместе... Они были взрывоопасны, как тот пластид в кино про взрывников — когда смешиваешь два куска пластилиновой хрени и тут всё летит к ебеням. Ба-бах!!! Порой можно было поспорить, кто из этой парочки более ебанутый или изощренный. Тут сработала и ДНК, и воспитание (а скорее его отсутствие), и райончик, в котором они выросли. Мэнди не была высокого роста, как подобает подиумным моделям, но её внешность всегда притягивала своей индивидуальностью, поэтому чаще её приглашали как фотомодель, где рост был не так важен. Худая брюнетка с высокими скулами и водянисто-голубыми лисьими глазами, точёным носом и несильно пухлыми губами. Она отличалась от всех тех 18-летних девиц, которые уже успели закачать себе филлеры, ботокс и гиалурон и стали похожими друг на друга, как барби на витрине в отделе детских игрушек в супермаркете. Не смотря на это, было в ней что-то такое манящее, особенное, что притягивало взгляды и заставляло мужиков оборачиваться ей вслед. Хотя тайком она завидовала брату. Хоть сходство между ними и было очевидно, но Микки был копией матери: его глаза были крупнее и намного ярче в своей глубине синего, губы были пухлые, а ресницы чёрные и пушистые. И свой костлявый зад Мэнди не думая променяла бы на сочную аппетитную задницу старшего брата. Микки тоже не был высоким, а ещё он был расположен к полноте. Он всегда был пухлыми ребёнком с кукольным личиком и толстой жопкой. Когда он был подростком, то выбирал всегда силовые, агрессивные виды спорта. Сначала это был хоккей, где его масса сбивала с ног соперников, как картонные фигурки, потом, когда мамы не стало и Терри больше не планировал тратить деньги на дорогущую экипировку, Микки ушёл в регби. Но вскоре и это ему нечем было оплачивать. Его тело было плотным и мощным, но так как тренировок больше не было, а есть он продолжал с тем же аппетитом, в основном вредный фаст-фуд и море сахара, то и его тело начало откладывать запасы на "всякий пожарный случай". Потому что вдруг война, а ты уставший или по принципу "толстые худеют, худые умирают." — Мэнди, сучка! Ты как стирала мои джинсы? Они сели! — стоя в своей комнате орал Микки. Он еле-еле смог натянуть джинсы на свой сочный зад, а вот застегнуть пуговицу на талии не представлялось возможным от слова "совсем". — Прекрати наконец жрать как саранча, глядишь, и в джинсы влезешь, придурок! Под тобой уже табуретки не видно! Глаза голубые-голубые, остальное жопа! — Ты просто завидуешь, костлявая манда, — Микки смотрел на себя в зеркало и оценивал ущерб, нанесённый двойными бургерами с беконом и чипсами с содовой на ночь глядя. — Мик, пойми, ты перестал заниматься спортом, а жрёшь как не в себя. Куда, думаешь, все калории деваются? Винни-Пух, бля! — Ну, и что ж мне теперь делать? — растерянно спросил Микки, бросив попытки застегнуть ебучую пуговицу на джинсах. Он уже начинал чувствовать хуёвое кровообращение в ногах из-за этих скинни, сжимающих в тиски его аппетитные бедра и ляжки. — Нууууу, тут есть несколько вариантов... — в притворной задумчивости сказала Мэнди, облокотившись на дверной косяк и оценивающе глядя на брата. — Либо ты перестаёшь жрать углеводы и начинаешь бегать по утрам, либо... — Да, давай второй вариант, первый мне уже не нравится. — Либо мы идём в магазин "Три толстяка", обновляем твой гардероб и увеличиваем дверные проёмы. Потому что скоро с такой жопой ты перестанешь пролезать домой даже боком. На это Микки швыряет в неё другие джинсы, которые тоже "сели" от стирки. — Сука тощая!! — рычит он вслед убегающей с громким гоготом сестре. — Я замолвлю за тебя словечко в агентстве! — кричит она из кухни. — Может им нужны мужские модели plus-size. Например, не знаю, чехлы на танки рекламировать или новые модели набедренных повязок для борцов сумо! — Заткнись, шлюха! — Знаешь, я слышала, в России был такой художник, не помню его фамилию. В общем, он рисовал только полных женщин и был оооочень востребован. Может пришло твоё время стать американским прототипом, ток мужчиной. Лежишь на шёлковых подушках, весь такой голенький, в складочках. Огонь же!!! — Мэнди! Что делать-то?! — скулит Микки. — Чай пей. — До еды или после? — Вместо, придурок!!! ------------------------ В 18 Мэнди заметил один модельный агент и дал ей свою визитку. И вот уже четыре года Мэнди Милкович работает моделью для косметических брендов, рекламируя шампуни, краски для волос, помады и подобные женские нужности. Она хорошо зарабатывает и даже подписала долгосрочный контракт с одной известной фирмой, правда ей пришлось перекраситься в блондинку. Через год после того, как её взяли на работу в модельное агентство, произошёл очень неприятный случай. У Мэнди появился поклонник, который в итоге напал на неё с ножом, когда та возвращалась вечером со съёмок. Благо, что она Милкович. Другая уже была бы закопана на 6 футов под землёй. А так, брюнетка отделалась лёгким испугом, а сталкера-психа увезли с отбитыми яйцами и поломанной челюстью в больницу. Но после этого Микки стал её постоянным спутником, а вернее телохранителем. Параллельно он учился в колледже и после получения диплома взял на себя ещё и всю бумажную волокиту: контракты, договора, электронную переписку и тому подобное. В общем, в 22 года Мэнди отлично зарабатывала, как и её агент-охранник-менеджер-брат. Терри посадили пожизненно, а все остальные братья съехали к своим жёнам или подругам. Милковичи отремонтировали свой старый дом и занималась тем, что у них хорошо получалось. Микки много читал, любовь к книгам ему привила мама ещё в детстве. Ему нравились книги и он запоем перечитал всё, что было доступно в школьной библиотеке, порой делая это ночью, с фонариком под одеялом. Видимо тогда он и посадил себе зрение. Микки откровенно ненавидел очки, но до того, как они стали с Мэнди хорошо зарабатывать, на линзы у него денег не было. Теперь он мог себе позволить не носить эти ненавистные блюдца на носу, заменяя их на публике линзами. Он немного схуднул и старался держать себя в форме. Хотя пышность его фигуры всё равно выбивалась из общей массы людей, находившихся в модельном бизнесе. Мик не очень сильно комплексовал по этому поводу, но никому не позволял над собой смеяться, да никто бы и не посмел. Здоровье, оно, знаете ли, дороже. Нельзя сказать, что Микки сам слишком парился своим весом, он был чертовски обаятелен и у него никогда не было дефицита внимания от партнёров. Он нравился многим, поэтому, собственно, его и не парило, насколько он отличается от тех накаченных моделей-мужиков, которых постоянно видел в агентстве, где работала Мэнди. Он был неглуп, начитан, мог поддержать любую тему в разговоре, у него было отличное чувство юмора, граничащее с сарказмом, острый язык и пронзительный взгляд. Умные люди любили его. А с дураками, которые судят книгу по обложке, он в любом случае не хотел иметь ничего общего. Он не засматривался на мужчин модельной внешности, хотя они часто интересовались им, по опыту Микки, это были не самые интересные собеседники, ну, а перепих, он и есть перепих. В общем, он был хорошо сложенный мужчина с аппетитными формами, особенно в тех местах, которые высоко ценились среди геев, с очень привлекательной мордашкой и готовый ответить на любой вопрос, будь то высоко-интеллектуальная беседа на тему английской литературы 18-ого века или пустой трёп, требующий остроты языка или чувства юмора. А вообще и в морду мог дать, если надо. Так было до сегодняшнего дня... У Мэнди была назначена фотосессия и фотограф настоятельно просил Мэнди скинуть пару кило для этого. Ему нужны были острые скулы, по типу лица Кейт Мосс. Эдакая чёрно-белая худоба, граничащая с болезненной. Мэнди, как истинный профессионал своего дела, взяла быка за рога и за неделю до назначенных съёмок перешла на жёсткую диету. Она до этого то костями гремела, а тут диета. Ну, как диета, "кофе-сигарета, вот и вся диета". В общем, далеко ходить не надо, к моменту съёмок этот ребёнок Бухенвальда появился на площадке с мертвенно-бледным лицом в предобморочном состоянии, гордо сообщив фотографу, что она за неделю скинула не два, а четыре килограмма. Хорошо, что погода была безветренной, а в карманах куртки лежала мелочь, иначе унесло бы нашу Мэнди ветром перемен, как Мэри Поппинс. Через час после начала съёмок экспонат из кабинета анатомии рухнул в обморок с барного стула на пол. Скорая, хвала богам, приехала достаточно быстро. Два медика без промедления и с отточенной чёткостью движений и знанием дела склонились над Мэнди. Женщина средних лет сразу начала мерить давление, а молодой парамедик светить в глаза маленьким фонариком-ручкой и прощупывать пульс. Микки тревожно сидел рядом с рухнувшим мешком с костями по имени Мэнди Милкович и в панике переводил взгляд с одного медика на другого. — Что с ней? — нервно спрашивал брюнет, растирая холодную кисть сестры своими ладонями. — Отойди, пухляш, не мешай, — отрезал высокий рыжий парамедик в синей форме и сверкнул зелёными глазами. — Ты ей кто? — Брат! — резко ответил Микки. — Она не беременна? — снова спросил долговязый. — А я ебу? Эээ, в смысле, я не знаю... — Когда она ела в последний раз? — строго спросил Джинджер. — Не знаю, она к съёмкам худела. — Ну, вот и дохуделась, — констатировал рыжий ублюдок, назвавший его пухляшом. — В смысле?! — Микки распахнул глаза и его брови достигли роста волос. — Ничего страшного. Голодный обморок. Тебе это точно не грозит, щекастик. А её мы увозим в стационар. — Я с ней поеду. — Конечно, не вопрос. Медики аккуратно уложили Менди на носилки и вынесли из павильона. Микки следовал за ними. Носилки с сестрой погрузили в автомобиль скорой помощи и Микки залез следом за рыжим парамедиком. Женщина, которую рыжий звал Сью, села в кабину рядом с водителем, а этот зеленоглазый сидел напротив Микки и наблюдал за показателями Мэнди. Машина тронулась и Микки украдкой рассматривал рыжего сеттера-спасателя. Красивый... Высокий, широкие плечи и длинные ухоженные пальцы с большими чистыми ногтевыми пластинами. Весь в конопушках, но это нисколько не портило его красоты. Нежно-розовые губы и большие зелено-золотистые глаза, вздёрнутый нос и чуть ассиметричная крепкая челюсть. Чувствуется сила в этом теле, хотя нет напряжения, но какая-то манящая грация. Да уж... Такой в мою сторону даже не посмотрит. Сразу видно, знает себе цену, может даже и переоценивает себя слегка. — Ты хочешь меня убить силой мысли с помощью своих голубых глаз, пухляш? — Йен ловит взгляд Микки на себе, загадочно улыбаясь одной стороной рта и не может промолчать. Этот парень уже пять минут безотрывно пялится на него, сканируя с головы до ног. — У тебя какие-то проблемы с людьми в моей весовой категории? — Микки откидывается на стену позади себя и складывает руки на груди, приподнимая бровь и недобро сверкая глазами. Мик не даст себя в обиду, даже этому инопланетному потомку Альфа. — Что ты?! Я предпочитаю розовощёких и живых, в полном расцвете сил и в соку, нежели в голодном обмороке, — Йен кивает на Мэнди. Микки уже готов кинуть какую-то колкость в адрес парня, но в этот момент Мэнди начинает постанывать и открывать глаза. Рыжий склоняется над ней, держа за руку, и смотрит в лицо. — Эй, привет, красавица! Как тебя зовут? — он улыбается ей и пытается считать её состояние. — Мммм, Мэнди Милкович, — тихо отвечает девушка. Рыжик смотрит на Микки и тот утвердительно кивает головой. — Пришла в себя, — кричит парень Сью. — Ну, Мэнди Милкович, скажи мне, когда ты ела в последний раз? — он говорит с ней как с пугливым ребёнком и нежно улыбается, видя, как девушка с интересом начинает разглядывать его лицо. — А чего ты такой конопатый? Или у меня в глазах рябит? — спрашивает Мэнди. Парень хохотнул и снова проверил пульс. — Пульс лучше, в сознании, — снова кричит он Сью. — Нет, красотка, не рябит, я и есть конопатый, — он широко улыбается пациентке. — Мммм, красивый... — говорит она. — Мэнди, это доктор, он тебя спрашивает что ты ела и когда, а не твою оценку его красоты по десятибалльной шкале, — вступает в разговор раздражённый Микки. — И ты здесь, жопка? А что случилось и почему я тут лежу? — девушка пытается сесть, но рыжий кладёт свою огромную ладонь ей на грудную клетку, говоря таким образом не вставать. — Мэнди, когда ты ела в последний раз, мать твою?!! — начинает нервничать Микки. — Не ори, я чёт не помню. На той неделе что ли... Микки со стоном откидывается назад и закатывает глаза. — Я этому фотографу ноги переломаю, блять! — Давайте не будем нервничать, — успокаивает Милковичей рыжий своим бархатным голосом. — Мэнди, детка, ты упала в обморок и мы едем в больницу. Там доктор тебя посмотрит и возьмёт анализы. Поставим тебе пару витаминных капельниц с глюкозой и как следует накормим, — всё тем же успокаивающим тоном поёт парамедик. — Как тебя зовут? — спрашивает Мэнди и Микки закатывает глаза. Вообще на слово "детка" у него начали работать слюнные железы и в животе что-то шевельнулось, даже когда это ласкательное было обращено совсем не к нему. — Если ты мне пообещаешь никогда-никогда больше так не делать, в смысле голодовки и всё такое. Я тебе даже свой телефон дам и мы сходим пообедать, когда ты окрепнешь. Я знаю тут недалеко отличную бургерную с молочными коктейлями и острыми крылышками. — Я обещаю! — оживилась Мэнди. "Вот ведь шлюшка," — подумал Микки. — Ну всё, отлично, тогда договорились. Я Йен. Галлагер. И свой номер я оставлю тебе при выписке. Хорошо? Чёртов психолог. Глазьями своими сверкает, что хочешь пообещать можно. Во, улыбается он, за таким в ад в припрыжку поскачешь, теряя тапки от счастья, не то что бургер есть. Машина остановилась и двери открылись. Мэнди вытащили всё также на носилках и повезли в отделение интенсивной терапии. Микки было кинулся следом, но Йен остановил его. — Подожди, мне нужны её данные для медкарты. Пойдём со мной! — скомандовал Галлагер. Пойдём со мной. Раскомандовался, Ирландская весна. Они стояли у стойки медсестёр и Йен записывал данные, которые Микки ему диктовал. — Ещё нужны твоё имя и номер телефона для связи. — А зачем? Я отсюда всё равно не уйду без сестры. — Это лично для меня, если ты не против. Мы все вместе пойдём обедать. Не переживу, если ещё один Милкович грохнется в голодный обморок. — Да ты, бля, издеваешься... — Микки разводит руками, как бы указывая на свой личный неприкосновенный запас. Йен с интересом рассматривает парня с ног до головы, наклонив голову на бок. — Да, однозначно, никаких больше голодных обмороков, — говорит он как будто сам себе. Тут подходит доктор, а у Йена пиликает пейджер, сообщая о вызове. Он хочет поймать взгляд брюнета, чтобы махнуть ему головой, но тот упорно не смотрит в его сторону и очень внимательно слушает дока. Йен убегает, так и не заполучив номер телефона парня. Микки идёт в местную кафешку и по совету доктора берёт для Мэнди сладкий чай и сэндвич с курицей. Он поднимается в палату к сестре и первое, что видит, это хихикающих Мэнди и Галлагера. Он сидит на стуле, рядом с койкой сестры. Её лицо порозовело, а к руке тянется трубка от капельницы. — О, Мик! Ты нашёлся! — улыбается эта придурошная, будто не она час назад чуть коньки не отбросила. — Я и не терялся, — бурчит брюнет. — Я в кафе был, чай тебе принёс и сэндвич с майонезом и курицей. — Фу, Мик, я такое не ем, ты же знаешь. Это ты у нас майонез разве только в кофе не кладёшь! — Док сказал, тебе нужно поесть, курица глупая!! — рычит Микки, а Йен наблюдает этот спектакль из первого ряда. Только ведра с попкорном не хватает. — Не буду я твой майонез!!! — фыркает Мэнди. — Знаешь что, сучка... — Что? Сам съешь? — хихикает Мэнди, выставляя Микки в самом что ни на есть "лучшем" свете в глазах Галлагера. А этот спаниель сидит и улыбается, как придурковатый. — Да пошла ты! — Так, Мэнди Милкович. Раз врач назначил, надо исполнять. Ты мне обещала! Сколько ты скинула за неделю? — Четыре, — бурчит девушка. — Так вот, даже если этот сэндвич усвоится без остатка, расщепившись до молекул, что в принципе невозможно, то ты прибавишь максимум двести грамм. Микки, давай сюда чай и бутерброд. Микки передаёт бумажный стаканчик и сэндвич Йену, а тот отдаёт их Мэнди и в приказом тоне, нахмурив брови, командует. — Ешь! Только медленно пережевывай и запивай маленькими глоточками. Мэнди послушно откусывает и жуёт. Микки себя чувствует, как пятая нога у собаки. Мало того, что его авторитет уже нихуя не авторитет, так эта манда умудрилась его унизить при этом парамедике. — Мэнди, я ухожу, мне нужно работать — смотрит на часы Йен. — Беспрекословно слушайся брата, иначе мы с тобой поссоримся. Он тебе плохого не посоветует, он тебя любит. И потом, смотри какой он румяный и аппетитный. Бери с него пример! — Йен встаёт и уходит быстрым шагом из палаты. Микки не знает, как реагировать и что это было, комплимент или стёб. — Он твой номер просил, — жуя говорит Мэнди. — Сказал, что ты не успел дать его сам, потому что был вызов на скорой. — Я и не собирался! Нахрена ему мой номер, Мэнди?!! — Ну, всё равно. Он попросил, но я не дала. Знаю, ты б меня прям тут и прибил. — Дала-не дала. Вот все твоя шлюшья натура. Тьфу! — Он классный. — Ага. Только телефон ему мой, блять, зачем? — Наверное ты ему понравился. Может он тушёнку на случай ядерной войны заготавливает, а тут ты, такой сочный экземпляр, жирненький, на закатку, — ржёт Мэнди. — Оййй, какая же ты тупица, а! — А вообще, я ему твой номер специально не дала, чтоб он со мной связывался, а не с тобой, — дожевавши сэндвич крякнула Мэнди. — Ну, чего, когда ты меня домой заберёшь? — О, бля! Посмотрите на неё! Очнулась!! — Микки театрально поднимает брови. — Пусть рыжий тебя домой везёт, раз вы так подружились. — Не ревнуй, Мик. Просто я красивая и весёлая, а ты пухлый и бука. Это он тебя ещё в твоих очках дома не видел. Ну, у кого больше шансов? — Да иди ты знаешь куда, Мэнди!! — Он гей, Мик, я ему не всралась. Он на тебя глаз положил, зуб даю. Поэтому вокруг меня и кружится коршуном. — Мэнди, такие как он могут позволить себе любого мужика! Так что не еби мне мозг. Хочешь с ним дружить — дружи, твоё право, меня только сюда не впутывай. Но и стебать меня перед ним тоже не надо! — Лан, прости Мик, я не буду больше. Ты у меня красавчик, попастенький, как бегемот из "Мадагаскара". Мото Мото мой любимый! — Дура ты, блять, припадошная, — Микки положил руки в карманы и обиженно вышел из палаты, под протестующие вопли сестры и запоздалые извинения. Ему срочно нужно было выйти на улицу и перекурить. Док сказал, что сегодня точно Мэнди не отпустят, а возможно завтра, после получения результатов анализов. Микки и впрямь не на шутку перепугался за сестру. Как бы там ни было, это его девочка. И даже если они и грызлись между собой, то это просто по привычке. Но если на кого-то из них нападали извне, то Микки стрелял, а Мэнди подавала патроны, прикрывая своей костлявой спиной спину брата и окучивая трупики своими тощими ногами, плюя и матерясь на недругов. Она любила Микки больше всех на свете и желала ему только лучшего. Она хотела, чтобы он был счастлив и если это было в её силах осуществить, то ничто не могло остановить эту худосочную Милкович. А Мик за неё готов был голову оторвать любому, кто даже косо посмотрит в её сторону. ------------------------