Красота в глазах смотрящего

Микки был зол, по-настоящему зол. Мэнди это видела и не лезла к брату, лишних вопросов не задавала, не глумилась и не шутила. Иначе можно было схлопотать по полной программе и сама была бы виновата. Поэтому эти дни были тихими, но эмоционально напряжёнными. Мэнди не напоминала про тот неудавшийся обед, не называла Микки "Мото Мото" и, да поможет нам святой Януарий, не вспоминала при Микки того, чьё имя нельзя было произносить вслух, ради собственной безопасности. Уроки ОБЖ в школе она усвоила хорошо. Они работали всё так же вместе, но мух с котлетами не мешали. Бизнес есть бизнес, это их деньги, их будущее и благополучие. Тут вам, знаете, не у Пронькиных за столом в носу ковыряться, тут серьёзные контракты и людей подводить по собственной прихоти или из-за личных проблем было бы не профессионально. ------------------------ После этого не очень, так скажем, удачного обеда тектонические плиты, годами спрессованные Микки в его душе, состоящие из неуверенности, детских комплексов, непринятии себя, комплексов из-за веса, роста и вообще внешнего вида в целом, из непонимания, куда он движется по жизни и прочего дерьма и палок, делают рывок и дают колоссальный сдвиг. Он уже взрослый, уже научился переламывать себя, не показывать свои страхи и ранимые точки, вдруг он начинает всё это чувствовать снова. Он опять тот пухлый парень в роговых очках, сидящий в своей комнате и читающий какую-то очередную заумную книгу Курта Воннегута настолько толстенную, что руки устают её держать, а взять с собой в дорогу не представляется возможным. "Зачитывает" свои комплексы до состояния забытья и заедает попутно орешками в сахарной глазури из килограммового мешка, не глядя запуская липкие от сахара пальцы в пакет и отправляя порцию глюкозы в рот. Теперь он взрослый, он вроде как научился жить с самим собой, с таким собой несовершенным заключил негласный пакт о перемирии и засунул всё это дерьмо подальше от самого себя. И тут появляется этот человек, совершенство, от которого веет уверенностью и сексом, расслабленной грацией и тёплой энергией, человек, на которого оборачиваются на улице и западают люди обоих полов и который одной своей блядской улыбкой, прикосновением пальцев, голосом, ломает к чертям всё то, что так упорно создавалось годами, даже десятилетиями. Микки начинает балансировать на плавающих под ногами плитах, понимая, что в любой момент может рухнуть и погрузиться обратно в жижу из сомнений и тревог. Он знает какой он, он видит себя в зеркале, все свои недостатки, он морщится в отражение, но он принял это как данность. Он убедил себя, что некрасив, но он может с этим жить. Не всем же быть Томами Харди, хотя очень хотелось бы. Галлагер приходит и ломает к чертям весь механизм выживания, даже не спрашивая разрешения, называя его "таким красивым". В голове срабатывает аварийный режим, потому что всё идёт не по схеме, шестерёнки перестают крутиться, температура в атомном реакторе поднимается, потому что сейчас будет взрыв, сейчас всё взлетит на воздух к ебеням. А потом останется голая мертвая пустыня, на которой невозможно будет жить ещё несколько десятилетий. Микки, как заправский специалист физик-ядерщик, быстро устраняет утечку и вроде как стабилизирует состояние. А потом снова рыжий, который говорит, что Микки "ему интересен", что он "хочет узнать его поближе и получше", подстраивает этот ебучий поход в кафе, лишь бы остаться с Микки наедине и просто поговорить, пообщаться. Это уже пиздецово. Это уже аларм и эвакуация личного состава. Система не работает, система дала сбой, оборванные провода искрят, а мотор троит. Нужно спасаться, нужно бежать, но куда? Разве от себя убежишь? Лоботомия — единственный выход, чтобы перестать думать. А оно набатом лупит: "такой красивый, нравишься, умный, милый, смотреть на тебя, вкусно пахнешь...". Микки не ставил тут предохранители. Везде всё учёл, а тут — нет. Не думал он, что кто-то, подобный Йену, когда-нибудь скажет такое. Нет на этот счёт у него инструкций и стабилизатор тоже не установлен. Блять, и он хочет снова это услышать. Ему нравится, как Йен выдыхает его имя. Нравится, когда он наклоняется ближе и вдыхает воздух рядом с ним, нравится чувствовать прикосновения пальцев и вторжение в личное пространство. А что если..? А что, если это только игра воображения? Что, если для Йена это очередная разыгранная партия из сотен? Что, если он так делает со всеми другими? Завораживает, гипнотизирует, добивается победы, влюбляет, а потом теряет интерес и переходит к следующей жертве, наслаждаясь триумфом и сладостью победы. Тешит своё эго и самолюбие. Но Микки не может играть в эту игру. Он не знает правил и не умеет. Он никогда не ходил даже на тренировки и не смотрел такое по телевизору. Он заранее проиграет, ещё до того, как выйдет на поле. А что, если у него получится? Вдруг у него врождённый талант к этому? К Йену? Вдруг он и правда видит в Микки то, что другие замечают только периферийным зрением и отмахиваются, не находя чего-то особенного. Как там говорится? "Лучше полюбить хотя бы один раз, чем не любить никогда"? Да? А вы попробуйте! И расскажите потом о своих ощущениях, когда после этого спектакля актеры сделают прощальные поклоны и занавес закроется, расскажите, как вы себя чувствуете. Как вас нахуй размажет по грязному затоптанному полу, свет прожекторов погаснет и вы увидите плохо нарисованные декорации и ветхие пыльные костюмы актеров. Их фальшивые улыбки и равнодушные взгляды. Попробуйте встать и идти дальше, выкидывая билет в урну на выходе из зала. Спектакль-то закончился, билет не нужен. Нет, так говорят только те, кто не любил сам. Но как же, сука, хочется! Как же хочется погрузиться в это волшебство хотя бы на пару часов. Сказка? Скорее всего. Закончится? Не исключено. Будет больно? Однозначно! Сто процентов! Стоит оно того? Стоит... СТОИТ!!! Через пару недель кипящих мозгов (взрыв-то на атомной станции всё таки произошёл, радиация уже расползается по венам и поражает все внутренние органы), Микки приходит к новому решению. Да, химические ожоги, да, фонит счётчик Гейгера. Да похуй. Всё равно уже не жилец. Терять-то нечего, зато есть что испытать в полной мере. С ним, с рыжим. Не с кем-то там рандомным. Он не будет строить новую станцию. Он уедет далеко от этого места, на берег моря. И если так суждено, то лучше сдохнет там, на песчаном пляже под шум прибоя и под светом тёплого солнца, погружая пальцы ног в тёплый песок. Нахуй всё. Попробуем выжить назло врагам. Попробуем дать себе полюбить, дать себя обмануть, дать себе свободу плыть по течению. Лишь бы с ним рядом. А там будем решать проблемы по мере их поступления. ------------------------ Йен всё так же нёс себя миру, помогал людям и одаривал нуждающихся своей заботой и светом далекой Звезды, струящимся из всех отверстий в его теле. Только единственное огорчение тушило его взгляд, это когда он думал о Микки. Последний их разговор был у него как заноза в заднице. От этого зуда у него саднило на душе и в сердце покалывал холодок. Теперь он не будет абсолютно счастлив, если не сделает таким же счастливым этого милого крепыша. С Мэнди они связь не прервали, делились ежедневными заботами и рассказами, как у кого прошёл день. А также рассказами о себе и своей жизни до их встречи, когда они были детьми и подростками. Тут можно было издавать многотомники весёлых и не очень историй, приключений, конфузов и откровенно-уморительных моментов. Йен рассказывал и о своих братьях и сестрах, а Мэнди о своих. Йен очень много уже знал о Микки. Почти всё. Его любимый цвет, еду, музыку, одежду, книги и фильмы, игры на приставке, вплоть до размера обуви. Это давало ему возможность узнать Микки так, как он хотел. Единственное, что огорчало, что это не он сам о себе рассказывал, а его сестра. Образ Микки уже хорошо вырисовывается в голове Галлагера и он был для него идеальным, и чем больше он узнавал подробностей и мелочей, чем больше он выкладывал по крупинкам в этот образ, тем более невероятно интересным становился этот брюнет. МЭНДИ: Йен, приходи завтра в гости! ЙЕН: Послушай, я очень смелый и безбашенный, но даже я на такое не подпишусь. Если ты понимаешь, о чём я🤕 МЭНДИ: Он поедет в Милуоки, навестить Игги с женой и племянником. Его не будет дня два точно, а то и три. ЙЕН: Ты уверена, красотка? МЭНДИ: Знаешь, я тоже не самоубийца и не планирую умереть настолько молодой. Так что да, я уверена, сто пудов!!!! 💯 ЙЕН: Тогда я с удовольствием!! С меня выпивка, с тебя хавчик! Когда? МЭНДИ: В пятницу. Днём работа, а потом он сразу уедет. Ближе к вечеру я тебя жду! ЙЕН: Хорошо, я буду. МЭНДИ: Его не будет до вечера воскресенья. Так что не ссы! ЙЕН: Всё, Мэндс, работа. Договорились. Пока!! 💞 В пятницу вечером Галлагер завалился к подруге с полными пакетами из супермаркета. Мэнди колдовала на кухне, пытаясь приготовить вкусный ужин и порадовать друга. Кухарка из неё была та ещё, она материлась и её настроение падало с каждой следующей выкинутой порцией соуса Бешамель для лазаньи. Йен разобрал сумки и поспешил на помощь. — Чего ты, милая? Давай я помогу. — Ебучий случай, этот бешамель!!! — Дашь мне помочь? Я умею. Мэнди растопырила глаза, этой стороны Йена она ещё не знала. Она молча отступила от плиты и уставилась на рыжего. — Смотри, тут всё проще простого. Кусок сливочного масла топишь на небольшом огне, потом сыпешь пару ложек муки. У тебя есть венчик? — Что? — Ну, такая взбивалка, как у миксера, только ручная. — А, эта хуёвина есть, — Мэнди полезла в ящик и, погремев посудой, подала Йену "хуёвину". — Вот, и на маленьком огне начинаешь вмешивать венчиком муку в масло, чтобы не было комочков и мука прогревалась. Главное — всё время мешать, чтобы не горело, — комментировал свои действия Йен. — А теперь молоко. — Сколько надо отмерить? — Не надо мерить, льёшь постепенно, "на глаз", до нужной консистенции. Смотри, — он начинает вливать молоко и вмешивать туда массу из муки и масла. Сначала всё жидкое, потом начинает густеть и Йен добавляет ещё молока. — Блять, волшебство! — Мэнди в полном и окончательном очаровании от своего друга. Йен доводит массу до нужного состояния. — Давай теперь мне соль, перец и травку. — Травку? Я думала, мы её курить будем... — Не эту. Типа итальянские травы или прованские, или французские. Какие есть? Мэнди вытаскивает коробку с пакетиками приправ. Йен быстро находит нужные и щедро сыпет в соус. — Вот и всё готово, звезда моя! — весело говорит Йен. — Женись на мне, а? — кисло скулит Мэнди. — Ты потрясающий! — Думаю, в другой жизни, когда я перерожусь натуралом, я так и сделаю. Клянусь! — с серьёзным лицом говорит Йен. Мэнди тянется, обнимает Йена и целует в щеку. — Так, что теперь? Лазанья выходит фантастическая. Они сидят в гостиной на диване, смотрят мультики, пьют виски с колой и шутят. Через пару часов Мэнди вытанцовывает на столе в одном лифчике и юбке, а Йен без футболки и босой пляшет на диване под оглушительную музыку, которая льётся из колонки, позаимствованной в комнате Микки и подключённой через bluetooth к плейлисту Йена в телефоне. Они громко подпевают Pink и не слышат, как заходит Микки, потому что Мэнди спиной ко входу, а у Йена закрыты глаза от удовольствия и процесса. Микки стоит с открытым ртом и смотрит на эту сексуальную рыжую вакханалию. Так не танцуют мальчики на школьных дискотеках. Так танцуют профессионалы из ночных клубов на подиумах и получают за это невъебенные чаевые. Рука Микки непроизвольно тянется в задний карман джинсов за двадцаткой. Тело Йена голое, гибкое, движения плавные и завораживают. Мышцы под кожей напрягаются и расслабляются, в зависимости от движения рук и покачивания бёдер. Верхняя пуговица на джинсах расстёгнута и они спущены экстремально низко, отчего резинка брифов выглядывает поверх пояса штанов. Ебааать! Ахуенно горячо... Ноги у этого жеребца длинные, чуть согнуты в коленях и стоят на ширине плеч. Рыжая полоска волос убегает под резинку нижнего белья между V-образных мышц живота. Пресс и грудные мышцы покрыты лёгкими завитками рыжих же волос на нежной коже цвета топлёного молока. Глаза закрыты, брови сосредоточены, розовый рот подпевает песне из динамика. Шоу впечатляет, блять! — Ну нихуя себе!! — громко кричит Микки, пытаясь переорать Pink из колонки. Мэнди подпрыгивает от неожиданности, а Йен слезает с дивана и выключает музыку, попутно ища пути отхода. — Мик, я думала, ты в Милуоки и мы решили затусить... Йен ловит на себе пристальный взгляд голубых глаз и вспоминает, что он без футболки. Он быстро наклоняется и поднимает её с пола, натягивая на себя. — Извини, Мик, Мэнди сказала, что она будет одна. Я не хотел нарушать... Я... Я уже ухожу, — Йен натягивает один носок и шарит рукой под столом, отыскивая другой. — В честь чего вы тут бухаете? А? — Микки подходит к дивану и поднимает полупустую бутылку Джека. — Просто пятница, завтра выходной, — спокойно говорит девушка. — Ага... — говорит Микки и отпивает прям из горлышка несколько больших глотков. — Люблю Джека! — он вытирает рот тыльной стороной ладони. — Я поехал. Спасибо, Мэндс. Извини ещё раз, Микки, — говорит Йен, проходя мимо брюнета в коридор. — Стоять! — Микки хватает Йена за предплечье. — Куда собрался? Веселье в самом разгаре! Смотрю, колонка тут у вас ахуенная! — Мик, это я взяла. Я сейчас отнесу на место. — Без спроса, блять, в мою комнату ходила, значит... — Микки щурится на Мэнди, но руку рыжего не отпускает. — Прости. Я знаю. Просто без неё было очень тихо. Я больше не буду ничего у тебя брать. — Веснушка, чё погрустнел? Что не так с весельем? А? — Я пойду... — Не-а, никуда ты не пойдёшь. Пятница продолжается. Мэнди, врубай музон. Мэнди и Йен слегка ошарашены, но блондинка берёт себя в руки и тянется к Йену за телефоном. Он передаёт ей гаджет и она ищет что-то из Миккиного любимого в плейлисте Йена. Бон Джови. Есть! — Я жрать хочу, — кричит Микки сквозь музыку. Йен подрывается на кухню и достаёт ещё тёплую лазанью из духовки. Он несёт Микки тарелку и чистый стакан для виски. Микки тем временем вытаскивает пакет травы и берёт в комоде бумагу для самокруток. Он сидит на диване и профессионально крутит косяки. — Что случилось? Почему ты вернулся? Что-то у Игги? — Да, малыш заболел, им там не до меня. Развернулся на полпути. — Надеюсь, ничего серьёзного? — Нет, просто простуда. Йен тихонечко садится в кресло, а Микки и Менди сидят на диване. Они с Мэнди до сих пор не могут поверить, что отделались лишь лёгким испугом. Ну, может Мэнди чуть и сиканула от страха в трусы, но виду не подала, кремень-баба. К полуночи накуренная компания валяется на диване и пырит в телевизор очередную часть "Ледникового периода". Мэнди сидит в углу дивана, откинув голову на спинку и храпит, как шахтер после смены. Йен сидит рядом с Мэнди, чуть съехав, и его длинные ноги лежат на столике. Микки растянулся на оставшейся части дивана и его голова на коленях у рыжего. Он глупо хихикает и иногда невпопад комментирует действия мультяшных героев. До этого они ржали до слёз и боли в щеках. Через полчаса сморило всех. Йен проснулся и сразу не понял, где находится. Мэнди рядом уже не было, видимо, она проснулась раньше и свалила к себе в комнату. А Микки крепко спал, обхватив рыжего за талию и уткнув свой нос Йену в живот. Галлагер хотел было встать, но Мик что-то пробубнил и ещё крепче обнял рыжего. Какая-то неведомая сила управляла рукой Йена и он аккуратно начал гладить Милковича по голове, плечам и спине. Тот что-то мурлыкнул и плотнее прижался к телу Йена. В очередной раз Йен проснулся от того, что его шея затекла, а мочевой пузырь норовил лопнуть. Микки всё в той же позе посапывает в его живот. Йен аккуратно пытается оторвать Микки от себя, но тот явно упрямится. — Мик, я сейчас обоссусь, — тихо ему на ухо говорит Йен. Микки неохотно выпускает тело и Йен быстро идёт в туалет. Он споласкивает лицо и выходит из ванной на кухню. Сушняк дикий и он выпивает залпом два стакана воды, потом наливает третий. — Мик, пить хочешь? — наклоняется он к брюнету на диване. Микки поднимается, хватает стакан и жадно выпивает его большими глотками. — Ещё принести? — спрашивает Йен. — Угу, — отвечает Микки, сидя на диване и потирая глаза. Йен приносит ещё воды и передаёт парню, тот выпивает стакан и ставит его на столик. — Спасибо, Веснушка, дай бох те здоровья и жениха богатого, — Микки снова валится на диван. — Может ты в комнату к себе пойдёшь, а я тут досплю? — спрашивает Йен. — Ага, ты тут доспишь, — говорит Микки — И я тут досплю, — он подкладывает себе под голову диванную подушку и хлопает рядом рукой. — Иди сюда, Рэд, — шепчет брюнет. Йену два раза не нужно повторять, он не глухой. Диван не сильно широкий, но и не совсем узкий. Йен просовывает руку под голову Микки и тот укладывает свою голову ему на плечо, закидывая одну ногу на бедро Йена. Рукой от обнимает рыжего за тело и Йену ничего не остаётся, как положить свою вторую руку на тело Микки. Йен тихонько начинает поглаживать Микки по спине, а тот ёрзает, плотнее жмётся к Галлагеру и утыкается носом ему в шею. — Ммм, вкусно пахнешь... — шепчет Микки. Йен осмеливается прижаться губами ко лбу Микки несколько раз подряд. — Спи, крепыш. Сладких снов, — шепчет он на ухо. В очередной раз Йен проснулся от шума на кухне. На улице было уже светло и явно не восемь утра. Они с Микки проспали всю ночь в той же позе, в какой и уснули. Йен тихонько вытащил свою руку, убрал ногу Микки со своего бедра и встал. Менди, похожая на маленькую ведьмочку, прибирала на кухне и попутно варила кофе. — Доброе утро, душа моя! — Привет, Йенчик, как спалось? — ехидно улыбнулась она. — Лучше и быть не могло, — засиял Йен. — Можно я душ приму? — Конечно, чё спрашиваешь? Чистые полотенца в шкафчике, там и новая зубная щётка должна быть, поищи. Я кофе пока сварю нам. Йен ушёл в ванную и вернулся через пятнадцать минут с мокрой головой, но посвежевший и бодрый. Микки все ещё спал, он лежал на животе и обнимал подушку. Мэнди вопросительно посмотрела на Йена и стрельнула взглядом на Микки. — Нет, что ты! Конечно нет! Просто спали, — понял немой вопрос подруги Йен. Мэнди разлила кофе по чашкам и достала готовые сэндвичи из холодильника. Они тихонько переговаривались и пили кофе, чтобы не будить Микки. Мик сам проснулся спустя час. Йен и Мэнди всё также сидели за барной стойкой и курили. Мэнди заливалась смехом, давясь, чтобы не ржать в голос, когда Микки вошёл в кухню и молча подошёл к холодильнику. Он достал бутылку минералки и залпом оглаушил сразу половину. Мэнди и Йен притихли и наблюдали за брюнетом. — Ох, бля, хорошая трава была вчера. До сих пор рожа от смеха болит, — сказал Микки, повернувшись к двоим у барной стойки. — Доброе утро, черти... — Привет, бро. Есть будешь? — Блять, она ещё и спрашивает. — Лазаньи ещё кусок остался, сэндвич есть. — Могу яичницу тебе сделать, — подал голос Йен. — Лазанья — зачёт. Я в душ, — и Микки потопал в ванную. — Я сварю ещё кофе для Мото Мото, — Йен прыснул от смеха и поставил в микроволновку последний кусок запеканки. — Может мне лучше уйти, Мэндс? Как думаешь? Может ему не комфортно? — Спать всю ночь на тебе ему было комфортно, а завести светскую беседу с утра ему не комфортно? Сидеть, бля, прижми булки. Ты у меня до завтрашнего вечера в гостях. Ничего, переживёт. Если что, у него есть своя комната, пусть там тусит, если ему тут хуево. — Я понимаю, вы любите друг друга побесить, вот только я не хочу попасть под перекрестный огонь, знаешь. — Иди на диван, я его пока покормлю. Он сытый добрее! Йен убрал хлам со столика в гостиной, поправил подушки и уселся на диван, включив National Geographic. Микки прошёл из ванной в кухню и, проходя мимо, провел рукой по волосам Йена. — Ты ел, Рэд? — Д-да, спасибо, — не то Микки ещё не отпустило от косяка, что невозможно, не то на улице начался дождь с гвоздями. Мик был в свободных домашних спортивках и красно-белой клетчатой рубахе без рукавов. Он был босой и лохматый, волосы были влажные и он выглядел так по-домашнему, что у Йена перехватило дыхание. Микки уселся за стол напротив Мэнди и отхлебнул кофе. — Как спалось? — Мэнди положила кулачки под подбородок, а локти поставила на стол. Мик зыркнул на неё исподлобья. — Заебись, — ответил Микки. — Мммм... Ничё не отлежал себе? — Отвали, я был укурен, — сказал тихо Микки, не глядя на сестру. — И только? Иди, ему это скажи. А то он с утра светится, как золотая медаль. — Я сам разберусь. — Разберись. Только не обижай его, Мик. Он отличный парень и мой друг. — Завали, солдат ребёнка не обидит. Лазанья — огонь, Мэнди. Сама готовила? — Нет. Это Йен приготовил. Я могу только доширак заварить и то не факт, что с первого раза получится. Ты ж сам знаешь. Микки посмотрел на сестру и удивлённо поднял брови. — Чем сегодня займёмся? — спросил он. — Мы с Йеном планировали резаться в приставку. — Я тоже хочу! — Значит, на выбывание по очереди. После завтрака все пересели на диван и подключили игровую консоль. Микки, по привычке, надел очки. Дома он никогда не носил линзы. — Микки, посмотри на меня! — радостно завопил Йен. — Отвали, придурок! — смущённо улыбался Микки и голову к Йену не поворачивал. — Дай мне посмотреть на тебя! Да ты ж очкарик, оказывается!!! — Завали, — беззлобно сказал Микки и продолжил гонку. Йен тихонько достал телефон, перевёл в режим фото и как только Микки пришёл к финишу, он схватил его за подбородок, повернул к себе и щёлкнул. — Есть!! — победно завопил Йен и сорвался с дивана, убегая от Милковича. — Удали нахрен, убью!!! — орал брюнет, пытаясь поймать Йена на лестнице. Тот был проворным и заскочил в ванную, а вот замок закрыть не успел. — Ни за что на свете не удалю! Ты такой милый в очках! — верещал Йен, подняв руку с телефоном над головой, не давая добраться до него Мику. Тот усердно подпрыгивал и пытался сбить Йена с ног. Йен споткнулся о коврик на полу и начал падать на Мика, а тот по инерции захлопнул спиной дверь. Микки остался прижат спиной между дверью и Йеном. — Отдай!!! — рычал Милкович. Йен сунул телефон в задний карман джинс и перехватил руки Микки, задрав их над головой и навалившись всем телом на Милковича. Чем больше дёргался Микки, тем крепче Йен прижимал его к двери. Их носы практически соприкасались, а очки начали слегка запотевать от горячего дыхания. — Поцелуешь меня, сотру фотку, — низким хриплым голосом проговорил Йен практически в рот Мику. — Пошёл ты! — Тогда не сотру... Микки перестал извиваться и Йен отпустил его руки, обхватив его за талию и спину. Они смотрели то в глаза друг другу, то на губы. — Давай, Мик, один поцелуй и я сотру фотку, — Йен жался своим пахом в бедра брюнета. А тот не двигался, но и не сопротивлялся больше. — Я поцелую тебя сейчас, Микки Милкович, — предупредил Йен и когда тот не пошевелился, он начал опускать голову к губам синеглазого. Губы Микки были восхитительны. Полные, нежные и тёплые. Йен сначала слегка прикоснулся и спустя пару секунд начал прижиматься сильнее, а потом чуть просунул язык между губами Микки. Тот судорожно вздохнул. Йен оторвался, аккуратно снял очки с Микки и положил их рядом на тумбочку. Потом взял лицо Микки в свои ладони и начал целовать брюнета увереннее. Он открыл рот и полностью взял губы Микки в плен своего рта и по-хозяйски пропихнул свой язык между зубов Микки. Брюнет застонал в рот Йену и тот начал посасывать то нижнюю, то верхнюю губу, периодически погружаясь в рот парня настойчивым языком. Микки ухватился за бицепсы рыжего и тянул его на себя. Поцелуй становился мокрым и голодным. Мик покусывал нижнюю губу Йена и облизывал его рот своим языком. Это запредельно сексуально. Йен оторвался от Микки, чтобы вдохнуть воздуха. — Ещё, Рэд... — тут пришла очередь стонать Йену. Он снова впился в губы Микки и трахал его рот своим языком. — Ты такой красивый, Микки, такой красивый... — и снова языки и зубы. — Ты везде так языком умеешь? — спросил хрипло Микки, когда Йен начал облизывать его подбородок, горло и шею. — Я ещё не такое умею, крепыш, — Йен кусал Микки за шею и тут же зализывал места укусов. — Твою ж мать! Я так кончу... На твоём бедре прям... — на это Йен начал интенсивнее тереться своим бедром о промежность Микки и тот откинул голову назад и начал подаваться пахом навстречу. Рыжий схватил Микки за ягодицы (о, как давно он об этом мечтал!), начал мять их своими большими горячими руками и прижимать ещё ближе к себе в такт движениям Милковича. — Кончи, пухляш, кончи для меня, пожалуйста... — шептал Йен ему на ухо, кусал за мочку и раскачивал Мика на своей ляжке. Микки вцепился в плечи Галлагера и ещё сильнее откинул голову, ударившись затылком о дверь и задрожал. — О, блять, пиздец. Ща кончу... — Йен поднял голову и наблюдал за лицом Микки в момент его кульминации. Глаза закатаны, рот открыт, лицо покраснело, а вены вздулись на шее. И протяжный стон в конце. — Ты такой горячий, Микки. Такой красивый, когда кончаешь у меня в руках... Господи... — рычал Йен уже более громко, чтобы Мик мог услышать его сквозь пелену экстаза. Микки со стоном обхватил руками Йена и уткнулся лицом в его ключицу. — Ебааать.... — Совершенный. Лучший для меня! — Йен шептал Микки все эти нежные слова, гладил по спине и затылку, массируя голову пальцами и целуя тихонько за ушком. Потом он отодвинулся от парня, когда его дыхание более-менее стало ровным и заглянул в глаза. — Всё хорошо? — осторожно спросил Йен. — Пиздец как всё хорошо, Рэд! Только мне надо убрать беспорядок, — Микки махнул головой на свой пах. Йен поцеловал его в щеку и вышел из ванной. Он спустился вниз и сел на диван рядом с Мэнди. Та, не отрываясь, играла и, не поворачиваясь, тихо сказала. — Это было горячо. Йен улыбнулся во весь рот и продолжил смотреть игру, ничего не отвечая Мэнди. Через десять минут спустился Микки и плюхнулся рядом с Йеном. Рыжий кинул свой телефон на колени Микки. — Стирай. Микки взял мобильник и поковырявшись, кинул обратно. — Держи. Они смотрели, как Мэнди филигранно обходит одного за другим соперников и приходит первой к финишу с победным воплем. — Всем сосать, сучки!! Микки выхватывает у неё контроллер и начинает новый заезд. — А теперь посмотрим, кто тут сучка! Я самый быстрый, систер, поняла?! — Думаю, ты очень быстрый, крепыш! — поворачиваясь к Микки, тихо говорит Йен, лыбится и дёргает бровями. Микки поднимает брови, засасывает в рот нижнюю губу и показывает рыжему фак. — Твоя заслуга, — также тихо отвечает Микки. — Бля, ты едешь? Или идите снимите номер! — Еду, еду, не пизди тут. Щас тебя из всех таблиц выбью. У Йена звонит телефон и ему приходится срочно сорваться на работу. Пожар в торговом центре в выходной день, так что все бригады задействованы, всех, кто не в смене, отзывают с выходного. Йен обнимает Мэнди и благодарит за чудесную пятницу. Она тактично уходит обратно в гостиную и краем глаза видит, как Микки встаёт на мысочки, а Галлагер опускает голову навстречу губам Микки. Он держит его за пальцы рук и поглаживает большими пальцами фаланги Милковича. Поцелуй тёплый и нежный, такой, который не прощальный, а обещающий нечто большее потом. — Увидимся, Рэд, — говорит Мик. — До встречи, красавчик, — отвечает Йен и выбегает из дома Милковичей, когда телефон оповещает о прибытии такси. — Позвони мне, как освободишься! — кричит Мик вслед парню, пока дверь машины ещё не захлопнулась. Йен машет головой и закрывает дверь такси. "Позвони мне". Куда, блять?! В колокольчик? Ладно, Мэнди наберу... Йен едет сначала домой, чтобы переодеться в форму и по пути открывает мобильный. Фото Микки в очках и рубахе в красно-белую клетку с оторванными рукавами стоит у Йена на заставке, а в контактах он находит новый номер под именем Крепыш. Йен счастлив. Он светится изнутри и озаряет своим счастьем всё вокруг в радиусе пяти миль. Теперь у него есть телефон Микки Милковича. У него есть сам Микки Милкович. И его фото на заставке тоже есть. Он не выдерживает и пишет сообщение. ЙЕН: Ты делаешь меня счастливым 💯❤️ КРЕПЫШ: Я очень на это надеюсь 😏. Ты меня тоже. ЙЕН: Самый красивый и совершенный мужчина в мире💥 КРЕПЫШ: 🖕🖕🖕 ЙЕН: 😍😍😍 КРЕПЫШ: Не отвлекайся. Спасай мир, Супермен ЙЕН: Напишу, как освобожусь. КРЕПЫШ: Лады, Рэд. *Через какое-то время* КРЕПЫШ: Будь осторожен и береги себя 😘 ЙЕН: Да, детка 😍😍😍 Микки приходится сорваться снова в ванную и подрочить на это "да, детка" ещё разок. ------------------------