Красота в глазах смотрящего

— Почему ты нам не сказала, Мэнди? — Мик дико хотел курить, но понял, что на ближайшие "цать" лет его курение в доме окончено. А сейчас выходить из дома и из разговора он не мог. — Я боялась. — Чего ты боялась, манда?? — Что ты меня убьёшь. — Вот охота была из-за такой дуры, как ты, срок мотать... — Давай, говори, что там у тебя на твоём курином уме. Мэнди вздохнула, по щекам потекли слезы. — Ну вот что ты плачешь, глупая?! Радоваться надо, Милковичей скоро прибавится!! — уже мягче говорил брат. — Как мне теперь..? — Что "как теперь"? Также, как и до этого. Работай, живи, ходи по магазинам... — Ну, а потом, когда он родится? — Ты давай, не гони лошадей. Роди сначала. И потом не он, а она. — С чего ты решил, что это девочка? Микки хотел сказать, что на смену себе стерву родит, чтоб она Микки тоже нервы трепала, но сдержался и ответил. — Ну, ты же должна заиметь себе преемницу. Такую же красивую и весёлую! — Если я сейчас уйду в декрет, то всё, меня уже не возьмут, не в модели точно! — Не надо никуда уходить. Я уйду, если понадобиться, —вступил в разговор Йен, до этого просто наблюдая за разговором брата и сестры. — Я буду сидеть с ребёнком, а вы будете продолжать работать. Ну или сокращу свой график. Мы справимся, Мэнди! Нас целых трое взрослых людей!! Неужели мы не справимся с одним маленьким малышом? Ещё есть мои, они тоже перехватят, если что. У нас у всех Галлагеров большой опыт с детьми. Мы, можно сказать, растили друг друга. Микки вылупился на Йена, как на очередное божье чудо. Он понимал, что сам он вряд ли потянет беби, но если этот рыжий, посланный ему богами за неизвестно какие заслуги, возьмётся (а в данном случае, взвалит все заботы о малышке на себя), то Микки даже не будет сомневаться в удачном исходе этого, столь неожиданного и трудоемкого, дела. — Ладно. Тогда я согласна, если вы будете помогать. — Даже не сомневайся, систер, всё получится, вот увидишь! — Хорошо. И спасибо вам. Вам обоим. Тебе, — она обратилась к Микки, — что не убил меня, а тебе, — повернулась к Йену, — что не позволил убить... — Ну, отличненько! На том и порешали. Я на работу, уже и так везде опоздал. Узнаю, какой доктор самый лучший и запишу тебя. Надо сдать кучу анализов и всё такое. Всё, я убежал, —Йен чмокнул Мэнди в макушку, а Микки в губы. Мэнди повеселела и расслабилась. Она также снималась и ходила на всякие кастинги. Пока не было заметно её положения, они никому ничего не говорили. Мэнди исправно посещала доктора, к которому записал её Йен, Микки закупался овощами и фруктами, полезным мясом и рыбой, а Галлагер готовил из этого всего свои шедевры, что даже Микки начал есть тушёные овощи. У Мэнди, к счастью, не было никакого токсикоза, которым пугали другие мамочки на форумах. Когда животик Мэнди стал заметен, пришла осень, и она носила свободные свитера или кофты оversize. Ближе к декабрю уже невозможно было скрывать беременность, потому что походка Мэнди стала утиной, нос и губы опухли и она сама начала набирать вес с бешеной скоростью. Она была все такой же хорошенькой и даже лучше: щёки округлились и занялись здоровым румянцем, грудь выросла в два раза, правда, и жопа тоже. В три. Зато ей выпал очень вовремя подвернувшийся контракт на рекламу белья и одежды для беременных и Мэнди впрок зарабатывала деньги. К концу декабря Мэнди рыдала белухой, сидя на диване в гостиной, а Йен терпеливо её успокаивал. — Моя жопа никогда не станет прежней, ыыыыыы, — выла круглая Мэнди, засовывая в рот очередную порцию чипсов и заедая маринованным огурцом прям из банки. — Детка, это временно, ещё месяцок и всё закончится. Ты быстро вернёшься в форму. — Моя жопа больше, чем у Микки!!! Ааааааыы, — надрывалась опять ставшей брюнеткой девушка, не забывая отхлебывать сгущенку прям из пакетика. — Что, у Глории снова приступ "чья жопа больше"? — спросил Микки, спускаясь по лестнице. — Отвали, Мото Мото, я вас всех ненавижу! Это вы заставили меня! Это я из-за вас такая толстаяяяяяя... Вы притащили меня на этот долбаный пикник, ууууууооооо, я из-за вас беременнаяяяяя... — Я не заставляю тебя жрать солёные огурцы со сгущёнкой! — протестует Микки с озорными искорками в глазах. — Я вообще схуднул вон на Йеновой стряпне! — он поднял футболку и продемонстрировал всё тот же животик, что и был раньше. Лишь бы достать сестру. — И вообще, все ходят на пикники, но у остальных хватает ума трахаться с резинкой, в отличие от тебя. Так что не гундось! То, что сейчас в тебе, которое пожирает недельные запасы небольшой финской деревни за один присест, — твоя заслуга. — Йен, убей этого гада!!! Мне нельзя беременной в тюрьмууууууу, — продолжала завывать будущая мать. — Ты за месяц ещё немного наберёшь, ну, как немного, боюсь, даже в мои спортивки уже не влезешь, те, помнишь, которые с меня спадают, зелёные... — в Микки летит подушка, а следом ещё одна. — Мэнди, детка, это просто гормоны. Это пройдёт, — пытается успокоить её рыжий. — Поехали щас рожать!!! Я не могу больше... Ыыыы — Давай я тебе чай налью и мы поедем рожать тогда, когда у тебя начнутся схватки. Хорошо? — Мэнди вытирает крокодиловы слёзы, хлюпает носом и вроде как успокаивается. — С круасаном, сливочным маслом и вареньем? — спрашивает она, глядя на Йена. — Да, с ними со всеми, — улыбается Йен, тоже еле сдерживая смех, а Микки зажимает рот, чтобы не загоготать в голос. — Давай, — обречённо соглашается Мэнди на лёгкий перекус в десять вечера. — Мне три, пожалуйста. — Ну, вот и славно. А завтра поедем на УЗИ и узнаем, кто там такой прожорливый у тебя внутри. Микки порывается что-то схохмить, но Йен убивает его взглядом (он только что устранил истерику) и Микки деликатно молчит и лыбится. Видимо, шутка, которую он так и не озвучил и которая продолжала крутиться в его в голове, была очень смешная: он бежит в свою комнату и Йен и Мэнди слышат, как он там истерически гогочет во весь голос. — Придурок, — хором выдают Йен и Мэнди. УЗИ показывает, что внутри Мэнди живёт здоровенькая крупненькая девочка, которую они все втроём наблюдают на экране монитора. — Поди, такая же жопастенькая, как её дядька! — комментирует Мэнди. — Лаура, — тихо шепчет Микки, не сводя восхищенных глаз с монитора. — Как мама... Йен и Мэнди переглядываются и брюнетка утвердительно машет головой рыжему. Лаура Микаэла Милкович родилась 14 февраля ростом 51 см и весом 4360 грамм. Микки и Йену пришлось отложить поход в ресторан в честь дня святого Валентина и 18 часов протусить в больнице. В разгар очередных схваток, держась одной рукой за руку Йена, а другой вцепившись в Микки, Мэнди рычит и орёт благим матом, а потом выдаёт. — Галлагер! Ты должен на мне жениться! Это ты заставил меня родить и ты обязан жениться на мне! Девочка не должна быть бастардом! — О, бля! Ну, я же тебе говорил?! Она заставит тебя жениться на ней! Я знаю эту ведьму! —верещит Микки фальцетом, выпучив глаза. — Заткнись, придурок!!! Тут судьба твоей племянницы на кону!! — Галлагер мой! Накося, выкуси, сучка! Я тебе его не отдам, припадочная!! — орёт в ответ Микки. — Бля, вы ещё подеритесь... — устало говорит Йен. — Если ты на ней женишься, между нами всё кончено!!! — Микки устал и у него тоже начинается нервная истерика. — Мэндс, мы запишем Лауру на моё имя, у неё будет прописано Йен Клейтон Галлагер в графе "отец". Для этого не нужно жениться, достаточно, что я признаю её своей дочерью. — Девочка достойна иметь двух полноценных родителей! Ты мне обещаешь? Я не хочу, чтобы её называли безотцовщиной! — Гля, запела, белая кость Сауд-сайда, выплывшая из яиц ублюдка Терри Милковича. —не унимается Микки. — Замолкни, сволота беспризорная! У неё будет лучшая школа и она окончит колледж или даже университет! — Галлагер, выходи за меня! Я тебя даже с ребёнком возьму! — орёт Микки и тут начинается новая волна схваток. Этот спектакль продолжается ещё полчаса, когда, наконец-то, с громким и сильным криком появляется девочка, копия мама Микки и Мэнди. Ну, и копия Микки, соответственно. Микки рыдает как ребёнок, вслух и никого не стесняясь, Мэнди устало улыбается, а Йен следит за данными на мониторе, боясь подойти к Милковичу, потому что он тогда тоже зарыдает. Парней выпроваживают в коридор, чтобы провести все нужные процедуры с мамой и ребёнком, и Микки обнимает Йена и всхлипывает, тычась ему в плечо. — Я люблю тебя, Галлагер! — говорит Мик и смотрит на Йена мокрыми от слёз глазами. — Я тоже тебя люблю, детка! И если твоё предложение в силе, то я говорю "да". Микки снова не может сдержать эмоций, его нервы за последние сутки ни к черту. У него есть племяшка, у него есть жених. У него есть семья, его семья! И потом он всё время думает, думает о том, что было бы, если б он не впустил в свою жизнь Йена Галлагера, горячего парамедика с копной рыжих волос и зелёными глазами. Какой была бы его жизнь теперь, без Йена, без Лауры, без счастливой Мэнди? Они назначают дату свадьбы на середину лета, но уже на их пальцах красуются кольца, которые стучат друг об друга, когда Йен наваливается на Микки сзади и сжимает его кисть в своей, переплетая пальцы и одновременно кончая так сладко. — Кёртис, — говорит Йен чуть позже, когда они лежат обнявшись на сбитых простынях. — Мой псевдоним, когда я танцевал в клубе в молодости. — Фу, это пошло. И тебе не идёт, Кёртис, — улыбается Микки в темноту и целует Йена в лицо. — Почему ты решил об этом рассказать? — Потому что ты меня об этом когда-то спросил. Я не хочу, чтобы между нами были секреты, пусть даже такая мелочь. Я хочу знать о тебе всё и всё рассказывать тебе о себе. — Хм, ну ты станцуешь для меня, Кёртис? Ты это тоже обещал. — Обязательно. На нашем мальчишнике, — кусает Йен Микки за шею. Йен, как и обещал, сокращает смены на работе до минимальных 3 в неделю. Сью орёт, как потерпевшая, на что Йен говорит, что или так, или он вообще уходит. Ей ничего не остаётся, как пойти на условия Галлагера. Уж лучше 3 в неделю, чем никак. В свидетельстве о рождении в графе "отец" стоит имя Йена, так, как он и обещал Мэнди. Йен с удовольствием возится с ребёнком: кормление и подгузники, прогулки и воздушные ванны, массаж и ночные подъёмы, а Мэнди уже через месяц снова выходит на работу. Они все живут в доме Милковичей, потому что по-другому никак, по-другому нельзя, они семья, поддерживают и прикрывают друг друга. Йен полностью перевозит все свои вещи и ему больше не нужно платить за съём квартиры, так что в деньгах он почти ничего не теряет, даже с учётом сокращённых смен. Микки берет на себя всю беготню по магазинам и закупкам для дома и тоже сидит с Лаурой в те дни, когда Йен на смене. Она копия Микки, с такими же голубыми глазами, подвижными бровями и толстой попкой. Они ладят и Микки в ней души не чает, а напившись, порой, непременно выговаривает сестре, что та чуть не лишила его племяшки. Когда Лауре исполняется четыре месяца, на пороге появляется биологический отец и пытается заявить права на ребёнка, за что крошка Денни огребает невероятных пиздюлей от Микки и Мэнди. Этот "папаша" пишет заявление и снимает побои. Микки берет всю вину на себя и 15 суток сидит в предвариловке, пока Йен всеми правдами и неправдами не заставляет того ублюдка забрать заявление обратно. Йен винит во всем себя, что если б он был дома, такого бы не случилось, а Микки винит Мэнди, что та бить правильно не умеет, чтобы следов не оставалось. Мэнди предлагают очень выгодный перспективный контракт на долгосрочные съёмки. Контракт предполагает переезд в Калифорнию и заключается сроком на пять лет. Они долго думают об этом и решают, что Мэнди не может потерять такой шанс, тем более ни Йен, ни Микки не против растить ребёнка вдвоём. Она подписывает контракт, но в силу он вступает только после свадьбы ребят, это единственное условие Мэнди. Ей нужен шанс попробовать всё заново, найти свою любовь, создать семью и, возможно, когда-нибудь потом и ребёнка родить. Сейчас она не готова жертвовать карьерой, но придёт время, а с ним и нужный человек, с которым приоритеты Мэнди изменятся. На мальчишнике Йен танцует в клубе на подиуме тот самый танец, который он когда-то пообещал Микки, и брюнет до сих пор не может поверить, что это его мужчина, его жених, а завтра муж. Такой красивый, такой любящий и заботливый, добрый и отзывчивый, такой горячий и сексуальный. После танцев на коленях у Микки, им всё же приходится удалиться в приватную комнату, ну, потому что это невозможно. Микки срывает с Йена его золотые шорты и скачет на нем голый и беззастенчивый, доводя Йена до полного экстаза, как в своих далёких мокрых фантазиях. Он не стесняется своего тела, потому что Йен восхищается им, а Микки готов сделать для Йена всё, потому что любит этого парня с самой первой их встречи, с первого взгляда, с первого прикосновения. Потому что Йен дарит ему уверенность в себе и в их совместном будущем. Потому что Микки действительно для него самый красивый на свете и когда просыпается утром, и когда болеет (с соплями и красными глазами), и когда голый Микки объезжает его в задней комнате клуба. Потому что красота, она в глазах смотрящего. ------------------------ Мэнди уезжает через неделю после свадьбы, после того, как эти двое сказали своё "да" и разрыдались, как две девочки после просмотра "Дневника памяти" и скрепили своё согласие страстным поцелуем со вкусом солёных слёз счастья. Микки везёт сестру в аэропорт на своём новеньком чёрном мустанге, о котором бредил всю свою молодость и который ему дарит на свадьбу Мэнди. — Мик, ты прости меня, за всё... — За что ещё? Надеюсь, ты не залетела снова? Потому что двоих я не потяну, я не Йен. — Нет, всё нормально с этим. Я в общем. Что может тебя обижала когда-то, прости меня. — Ой, да завали ты свое "прости". Я тоже, знаешь, не пиздец какой идеальный брат был. Так что в расчёте, тупая курица. — В расчёте, Мото Мото, — Мэнди смотрит на Микки, а тот улыбается. — Что, не обижаешься на эту кликуху? — Не-а, теперь нет. Рэду очень нравится. А если ему нравится, то я согласен. — Подкаблучник, блять... — Иди в жопу. Я люблю его, а он меня. И срать я хотел на ваше мнения, дорогая родственница. — Он изменил тебя, Мик. Ты это знаешь? — Да, знаю. Чувствую это. И мне заебись. — Я рада за вас, очень счастлива! — Ага, только гандоном не забывай пользоваться, а то твоё счастье потом нам воспитывать. — Я буду приезжать, как только будут выходные. И я открыла счёт на твоё имя, туда будут приходить деньги для Лауры. Не хочу, чтобы она нуждалась и чтобы вы себя в чем-то урезали. А мне и так хватит. — Всё нормально, не переживай. Я осенью на курсы пойду, потом на работу устроюсь. Занимайся собой. Только с гандоном!!!! — У тебя получится, ты же ахуенно умный. А Галлагеру купишь халат в цветочек, с запа́хом. Потому что он и так вечно у плиты и босой, ему не хватает только этого атрибута. Ну, а доча срыгнет на него и всё! Ты на работе, он у плиты с ребёнком на руках. Идеальная семья!! — Я б его ещё за ногу к батарее приковал цепью, чтобы этот жеребец не ускакал в поля, когда ему это все настоебенит. — Поверь мне, Мик, может я и дура порой, но от этого парня ты не отделаешься даже тогда, когда сам этого захочешь. Он тебя с того света достанет. Он любит тебя, я вижу, как он на тебя смотрит. — Правда так думаешь? — Конечно. Не сомневайся даже, вы ж, бля, женаты! Она очень благодарна брату, и это нельзя выразить никакими материальными ценностями. Но Микки счастлив, как ребёнок. Мэнди абсолютно спокойна за Лауру, она знает, что оставляет свою девочку в надёжных любящих руках. И она будет любить и любима, и она будет самой счастливой и красивой девочкой в мире, потому что красота в глазах смотрящих на неё двух пар глаз, ярко-голубых, таких же, как у неё самой и золотисто-зеленых.