В канун Рождества

      На дворе двадцать четвёртое декабря, канун Рождества. Вьюга заметает город вот уже четвёртый день подряд, практически без перерыва, превращая окрестности в настоящую зимнюю сказку. Красиво, но не очень удобно, особенно водителям. Коммунальные службы, как обычно, плохо справляются с чисткой дорог и улиц от снега, поэтому многие жители предпочитают в предпраздничный день остаться дома, наблюдая за бушующей стихией через окошко.       Но только не они. Четыре подруги, которым вечно не сидится на месте. Первый семестр второго курса окончен, подарки до сих пор не куплены почти никому, и по инициативе Киры девушки едут в торгово-развлекательный центр, расположенный на окраине города. Но только двое из присутствующих знают истинную цель поездки. Кое-как, не без помощи друзей раскопав успевший замаскироваться под сугроб автомобиль, Медведева заводит мотор и держит путь вперёд, чувствуя мандраж, пока ещё лёгкий, но он обязательно нарастёт позднее.       В машине негромко играют новогодние песни, создавая нужное настроение. Кристина переговаривается с Виолеттой, обмениваясь новостями — последние несколько дней Малышенко провела в больнице после экстренной операции по удалению воспалённого аппендикса.       — Прикинь, Крис, как не вовремя! Впереди куча праздников, застолье, шампусик, в конце концов, а я как лошара буду давиться варёной курицей, — чуть ли не плача, сетует на свою судьбу шатенка, занимающая пассажирское кресло около водителя, и жестикулирует активно, обернувшись назад.       — Эх, Вилка, сочувствую, — искренне вздыхает Захарова, пальцами поглаживая лежащую на своей коленке мягкую ладонь Лизы, мирно задремавшей в первые же минуты пути — езда всегда её усыпляет. — Но мы тебе составили отдельное меню. Точнее, Кира составила, — кивает в сторону блондинки, сосредоточенно следящей за дорогой, хоть на той почти нет автомобилей — только идиот, в частности влюблённый, попрётся в такую метель куда-либо. — Как раз купим все нужные продукты в ТЦ.       — Кирюш, спасибо за заботу, — Вилка поворачивается к подруге, смущённо улыбается, вновь испытывая трепет оттого, насколько та к ней внимательна, и переводит взгляд на заснеженную дорогу. — Аккуратнее, заяц!       Сразу после громкого вопля Медведева и вправду замечает впереди белое ушастое существо, передвигающееся прыжками, и резко выкручивает руль вправо. Оказавшись на обочине, серебристая «‎Волга» буквально паркуется в сугробе и глохнет.       — Все в порядке? — Кира отстёгивается и обеспокоенно смотрит в первую очередь на Виолетту. — Живот?..       — Ничего, порядок, — отмахивается Малышенко, которую, благодаря фиксации ремнём безопасности, почти не тряхнуло.       — Ай! — доносится с заднего сиденья сонный голос с ноткой недовольства. — Я долбанулась носом... Почему так резко затормозили? Мы приехали?       — Да, Индиго, мы приехали в сугроб, — виновато разводит руками Кира, после чего пытается завести мотор и сдвинуться с места.       — И вот нужно было тебе именно в такую даль тащиться, Кира, — Лиза ворчит и морщится, пока Кристина прощупывает её переносицу.       — Перелома нет, похоже, — выносит вердикт. — Лизок, не нуди, — примирительно-сладко проговаривает Крис, оставляя лёгкий поцелуй на кончике носа своей девушки.       — Гаспер, ну давай же, родной, — умоляюще шепчет Кира, пытаясь сдвинуть машину с места, но слышит лишь противный скрежет колёс, а продуктивности от её действий ноль. Отечественное авто, повидавшее уже немало ухабов и болот, не желает помочь своей владелице.       — Мы толкнём, погоди, — предлагает Кристина и выходит из салона вместе с Лизой, шагая через сугробы к капоту.       — А ты куда собралась? — Кира ловит Виолетту за рукав, когда та, уже отстегнувшись, собирается открыть дверь.       — Помочь, — хмурится Малышенко, пожимая плечами.       — Ещё чего не хватало. Швы разойдутся, и вообще пиздец, — твёрдо возражает Медведева.       Вилка поджимает губы и наблюдает за тем, как блондинка безуспешно старается выехать из западни. Колёса лишь раскидывают снег с противным свистом, зарываясь глубже. Признав, что без эвакуатора здесь не обойтись, Кира с досадой бьёт ладонью по рулю и звонит по нужному номеру.       — Садитесь обратно, не морозьте жопы, — обращается после окончания недолгого телефонного разговора к Захаровой, которая с хитрым выражением лица заглядывает внутрь через приспущенное стекло около Виолетты. — Нам ещё дохуя тут стоять.       — Да там всего минус пять. Мы погуляем пока, только я перчатки у тебя возьму, окей? — без зазрения совести Кристина открывает бардачок и достаёт оттуда тёплые рукавицы, когда-то связанные заботливой бабушкой Киры. Из небольшого ящичка также выпадают прямо на ноги Виолетты пачка салфеток и продолговатый предмет, напоминающий футляр для очков. — А ты предусмотрительная, Кирюх! — хмыкает Захарова и, подмигнув, возвращается к Лизе.       — Сучка длинноволосая, — бормочет Кира, мысленно матеря лучшую подругу ещё грубее, убирает салфетки обратно, а коробочку голубую крутит в руках задумчиво.       — Кирюш, прости, — негромко произносит Вилка, бессознательно глядя на двух девушек, резвящихся так, словно они дети малые: Кристина валит Лизу в сугроб, а та пихает ей горсть снега за шиворот. Кувыркаются, смеются и в конце концов сливаются в поцелуе, совершенно счастливые в обществе друг друга. — Скоро полгода, как они в отношениях, — подмечает зачем-то этот факт.       — Да, вроде как, — смотрит вверх, подсчитывая. — Стоп, за что ты сейчас извинилась? — встрепенувшись, переводит взгляд, полный непонимания, на подругу. Ту самую, с которой ужасно хотела бы перейти в другие отношения, романтического и более тесного характера, но страшновато всё испортить.       — Мы же из-за меня застряли. Про зайца этого не надо было орать вообще, — шмыгает носом Виолетта. — И бесполезной себя чувствую, так противно.       — Эй! Отставить вину, поняла, малышка? — Медведева накрывает чужую ладонь, и у Вилки аж в душе теплеет, то ли от этого жеста нежного, то ли от ласкового обращения, хоть и не впервые слышит его из уст Киры по отношению к себе. — Я сама захотела поехать именно туда, и сейчас... объясню почему, — блондинка прокашливается, собираясь с мыслями. — Это важно.       Малышенко внимательно изучает как никогда взволнованное лицо Киры, сама переживать начинает в ожидании рассказа. Противоречивые догадки крутятся в мыслях, пока Ви чувствует себя на экстремальном аттракционе. Состояние похлеще, чем после наркоза. Обычно рядом с Кирой ей наоборот спокойно и комфортно, но от понимания, что та могла утаивать что-то плохое или страшное, становится не по себе.       — В общем, Виль, — отпустив руку Вилки нехотя, Кира тянется в карман и выуживает оттуда два ярких картонных листочка. — Ну, это должно было стать сюрпризом. Я помню, как ты любишь рыбок, дельфинов, всяких там котиков морских, короче. А в том ТЦ как раз открылся океанариум недавно.       — Ты запомнила, — в очередной раз восторгаясь чуткости Киры, искренне улыбается Малышенко: она всего однажды упомянула об этом скользь. — Не расстраивайся, мы сходим в другой раз. В любом случае... спасибо.       — Сходим, — соглашается Медведева и, опустив взгляд, неуклюже протягивает девушке коробочку с подарком внутри. — Короче, это тебе. С наступающим...       Виолетта с ошарашенным видом забирает вещь и закусывает нижнюю губу от волнения и предвкушения. Бросает взгляд на Киру, а та кивает, надеясь, что по ней не видно, как бешено бьётся сердце, будто норовит покинуть грудную клетку. Распахнув крышку, Вилка ахает, прищуриваясь.       — Кира, что ты... Это серебро? — берёт в руку красивое сверкающее украшение.       — Да, подвеска. Тебе нравится? — Кира задерживает дыхание, боясь услышать ответ. А вдруг она абсолютно промахнулась?       — Очень красивая, спасибо огромное! Но это перебор, — Виолетта качает головой. — Неуместно для Рождества, чересчур... Я не знаю, что сказать, — откинувшись на подголовник, с улыбкой смотрит на блондинку.       — Для особенного человека всегда уместно, — Кира замечает, как Виолетта приоткрывает рот на её слова, но игнорирует эту деталь. — Хочешь, расскажу, почему именно четырёхлистный клевер? — пододвигает ладонь Ви к себе, проводит пальцем по цепочке и кулону, заодно и по тонкой коже. — Всем известна легенда про везение, которое приносит этот символ, но мало кто знает подробно. Каждый листок означает что-то своё: первый — надежду, второй — веру, следующий — удачу... — Медведева поднимает голову, сталкиваясь с выразительными зелёными глазами на украшенном татуировками лице.       — А последний? — хрипловато спрашивает Виолетта, хоть уже и осознаёт, к чему та клонит, не до конца веря в реалистичность происходящего.       — Любовь, Вил, — Кира бережно забирает украшение, подносит к шее Ви и ловко застёгивает замочек. Окинув опьянённым, от прилива эмоций, взглядом шатенку, Медведева поправляет ей прядь волос и задерживает руку около щеки. — Я влюбилась в тебя как идиотка и не знаю, как быть дальше.       Всё самое страшное позади. Кира обнажила свою душу, перестала скрывать чувства, и от этого ей существенно полегчало. Морально девушка даже готова к тому, что попадёт во френдзону. Будет спокойнее страдать, зная, что хотя бы пыталась.       — В меня?.. — Виолетта издаёт нервный смешок и наклоняет голову, плотнее соприкасаясь с Кириной ладонью. Прикрывает глаза, когда та гладит её бархатную кожу, и готова заплакать оттого, как ей хорошо и умиротворённо. — Кир, я же ходячая катастрофа.       — Что ты имеешь в виду? — Медведева подаётся вперёд, вслушиваясь в размеренное дыхание и разглядывая опущенные ресницы, что подрагивают слегка.       — От меня одни проблемы. Помнишь, как прошлой зимой я сломала ключицу, упав на катке? — Виолетта усмехается. — А когда я перепила, и ты сидела около меня с тазиком полночи? И сколько ещё хуйни будет. Я на грани отчисления, потому что тупая, никчёмная и просто...       — Прекращай, ты правда думаешь, что меня можно этим отпугнуть? — Кира перебивает бессвязный речевой поток, за подбородок поворачивает лицо Ви к себе. — Ты сейчас мыслишь как твоя мать.       — Наверное, но мне казалось, я недостойна тебя, — Вилка грустно улыбается.       — Если бы ты видела себя моими глазами, то точно полюбила бы такую девушку, блять, ты невероятная, — повисает пауза. — Значит... Ты думала об этом? О нас? — Кира перемещает ладонь на шею, очерчивая контур татуировки ногтем.       — Какой ты тормоз, — по-доброму отвечает Малышенко. — Конечно я думала, мечтала услышать твоё признание, во снах это видела... Но в то же время боялась, что это станет концом дружбы. Твои чувства взаимны, Кира, — шепчет проникновенно, добивая Медведеву окончательно.       — Вот увидишь, моя дорогая, это станет прекрасным началом, — выделив интонацией последнее слово, Кира последний раз бросает взгляд на манящие губы и прикасается к ним своими.       Неторопливо сминает, а ощутив ответные действия и прикосновение пальцев к своему затылку, размыкает раздвоенным языком чужой податливый рот, скользнув внутрь. Улавливает тихий стон, когда мажет по нёбу, и вскоре отстраняется. Смотрит в чуть мутные глаза с расширенными зрачками, дотрагивается расслабленно рукой до скулы и чмокает в уголок губ. Виолетта рассыпается и льнёт к девушке в объятия, вдыхая запах какого-то древесного парфюма. Утыкается в шею, не только чувствуя безграничное доверие к Кире, но и предвкушая грядущее светлое будущее, которое теперь неизбежно, и она готова провести его рука об руку с Медведевой. Больше ей никто не нужен.       Кира испытывает не меньшую эйфорию. Обе только что удостоверились в подлинности своих чувств и в том, что важный шаг сегодня был сделан не зря. Поцелуй отличался от тех немногочисленных, что произошли с другими людьми раньше, без любви, а по пьяни или ради эксперимента.       — С Рождеством, Кирюша, — воркует Виолетта, отстраняясь.       — И тебя, родная, — Кира недоговаривает, поскольку дверь открывается, впуская в салон Кристину и Лизу, а вместе с ними и студёный воздух.       — Ну что, наконец-то! — восклицает Захарова, хлопая Киру по плечу, пока Индиго с недоумением оглядывает всю компанию. — Мы всё видели, — цокает языком, заставляя Вилку чуть покраснеть.       — Я опять всё последняя узнаю, — шипит Лиза, скрещивая руки на груди и шутливо дуясь, но Кристина обнимает её за плечи и укладывает к себе на колени.       — Не сердись, букашка, — перебирает чёрные волосы, мокрые после валяния в снегу, и слышит шум приближающейся крупной машины. — Кажется, это за нами.       Кира, сжав напоследок кисть Вилки в своей руке, выходит, чтобы встретить спасителей на эвакуаторе. И ни капельки не жалеет о том, что сегодня с Гаспером приключилась неприятность. Взаимное признание получилось незабываемым даже в такой обстановке.