Прошлый раз

      Хлопья снега невесомо падают на землю, на ветви деревьев, на иголки еще совсем маленьких ëлок, присыпают машины, дорожки и крыши домов, заваливаются на лавочки, обычно занятые бабушками верхнего этажа, но, видимо, преддверие праздника заставило их остаться дома.       На улице вообще никого нет, в свете фонарей нет даже извечно орущих детей, в числе которых была и она.       Часы бьют 11, и Он, кусая нижнюю губу, замешивает салат, поглядывая то на входную дверь, то на окно, ведущее на парковку. Она тихо напевает песенку, стараясь хоть как-то заглушить навязчивую тишину и волнение внутри.       Она дома одна. В новогоднюю ночь она одна. В квартире тепло, в свитере удобно, фруктовый салат получился вкусным, Он даже картошку с курицей запекла, но одного не хватает.       Только одного.       Звонок телефона раздается на всю квартиру, и девочка, как ошпаренная, бежит к нему, нажимая на зеленую кнопку.       — Ало… — широко улыбается Он, начиная ходить по квартире и, смотря в зеркало, поправлять хвостик серебристых волос. — Ты когда приедешь?       — К двенадцати точно буду. — вздыхают на той стороне трубки. — Я вызвал эвакуатор, меня завалило снегом.       — Точно будешь к двенадцати? — она кусает губу, теперь не улыбаясь, грустно становится.       Обещал ведь, что этот Новый год они проведут вместе, что с работы он точно успеет. На глаза слезы накатываются, но она сильная и плакать не будет, лишь шмыгнет носом и будет слушать родителя дальше.       — Знаешь, пока эвакуатор не приедет, давай поговорим немного. — эти слова, пооизнесенные так тепло, что сердце тает, вызывают какое-то облегчение. Она ненавидит быть одна. И в этот праздник ей нужен хотя бы разговор.       — Давай. Как у тебя дела на работе? — она ставит телефон на громкую связь и проверяет картошку в печке.       — Я закончил все дела и в этот раз все праздники буду дома.       — Все? Точно? Не врешь? — она улыбается широко, слишком широко, но в этот момент она так счастлива, что хочет улыбаться еще шире.       — Если вызовут, я не поеду. Сходим на каток?       — И на лыжи. — вытаскивая картошку, Он хохочет. — Еще я слышала, что на озере сделали огромные горки.       — Сходим. — Он уверена, Кейл в своей обычной манере кивает на еë слова. — На Рождество ты пойдешь к подруге?       — Ага, если ты не против. У Ани родители уезжают, она не хочет быть одна.       — Только не разрушайте квартиру.       Их диалог прервался, они оба молчали, пока Он наконец не спросила.       — Пап… Ты точно приедешь?       — Ага. Точно.       — Не оставишь меня?       — Нет, конечно, ты чего? — на том конце трубки явно удивлены, но Он боится этого дня больше всего.       — Будь аккуратен, пожалуйста.       — И ты не обожгись, пока картошку запекаешь. — усмехается Кейл, и Он позволяет себе улыбнуться, смотря на белое покрывало из окна. — Эвакуатор приехал, скоро буду.       — Я жду.       Квартира вновь погрузилась в тишину. И ничего ее не нарушало. Ни тихое тиканье часов, ни размеренное гудение холодильника, ни музыка с верхнего этажа. Даже тяжелые всхлипы и вдохи не нарушали эту тишину. Было тихо.       «Как на кладбище.» — проносится в голове у девочки, и та сглатывает, закусывает губу, хочет упасть в объятия, но лишь судорожно вздыхает, опускаясь на пол и облокачиваясь на печку.       Сегодня 31 декабря 2023 года. В прошлый раз Кейл умер ровно на год раньше.       Она смотрит на часы, стрелка двигается ровно, отточено, и пробивает двенадцать.       «Пожалуйста, пожалуйста… Пусть в этом году он приедет.»       Он знает, новогодние желания, загаданные в полночь, пока часы бьют 12, никогда ни у кого не сбываются. Но ведь она определенно только что говорила с человеком, погибшим год назад.       Ключ в скважине поворачивается, и в квартиру влетает запыхавшийся, усталый, не любящий бегать и вообще совершать физическую деятельность Кейл.       — Я… Успел? — часы пробивают последний раз. Ровно. Успел. Тютелька в тютельку.       — Угу. — Он тычется в холодный пуховик, сжимает его в крепких объятиях, даже улыбнуться не получается. Она просто плачет, стискивая куртку и вздрагивая в холодных, но таких родных руках.       Приехал. И потом ведь снова приедет?