Лучший подарок на Рождество

Дин не особо любил Рождество, потому что они особо никогда и не праздновали этот праздник как положено — в кругу семьи. Мама была мертва, отец был вечно в охоте, а Сэм на попечении у Дина. Изредка, они могли отпраздновать Рождество скромно у Бобби, который накрывал небольшой стол. И пусть не было огромной ёлки, наряженной всем вместе, Бобби всё равно тащил полулысую ель неизвестно откуда взятую, украшал её всем, чем находил, чтобы создать парням хотя бы отдаленно похожую на праздник атмосферу. Потом, уже повзрослев, Дин и Сэм отпраздновали Рождество всего пару раз, потому что в остальные разы они всё время были заняты охотой и попытками выжить. Но теперь они имели свой дом, где безопасно, у них была семья, странная, но самая лучшая: Сэм, Дин, Кас и Джек. И в этот раз, с настояниями Сэма, они собирались отпраздновать как полагается, всё как в лучших традициях: чтобы была огромная ель, море игрушек и украшений, даже противный серпантин, который они выпустят в полночь, чтобы был большой стол с кучей еды. Так же они позвали отпраздновать с ними Джоди, Клэр и Алекс. Кроули с Ровеной тоже были приглашены, и Кроули пообещал, что навестит их немного позже, когда раздаст все указания своим непутёвым прислужникам. Ровена же обещала приехать вместе с сыном. Как бы они ни ссорились, ни грызлись, они правда любили друг друга. И Дин не привык к такому, у них никогда не было настоящего Рождества, но он также видел, как зажглись глаза Сэма, когда Кас и Джек вернулись с покупками. На Касе были милые оленьи рожки-ободок, на Джеке очки со снежинками, для Сэма они подготовили колпак Эльфа, а Дину вручили шапку Санта Клауса. И это Рождество так же было первым нормальным для Каса и для Джека, отчего Дин чувствовал тупое жжение в груди. Он хотел бы видеть свою семью счастливой чаще, чем раз в год. Но они могли бы постараться чаще собираться вот так, чаще праздновать обычные людские праздники, ведь самое главное, теперь у Дина и Сэма есть ещё два важных человека, которые их дополняют. Есть семья. Этого им не хватало обоим. И сейчас Дин с теплом наблюдал, как Сэм стащил с головы Каса оленьи рожки, чтобы надеть их самому, ведь, как говорит Кроули, он же лосяра, а вместо ободка натягивает на голову Каса колпак Эльфа, и широко улыбается, когда ангел шутливо толкает его в плечо, но позволяет младшему Винчестеру веселиться. Джек заканчивает наряжать ёлку, вешая последние шары, и Дин подходит ближе, чтобы приобнять мальца за плечи, и с улыбкой осмотреть наряженную красавицу. Кастиэль настоял на настоящей ели, потому что праздник не будет праздником, если вместо ёлки будет стоять кусок пластика, и Дин видел, что он старался сделать это не для себя, а для Джека, у которого и так не было нормального детства. Он правда любил Джека, любил так сильно, как только может любить отец своего ребёнка, и всем плевать, что он не является ему биологическим отцом, Кастиэль любит Джека всем своим существом, как и Джек любит Каса, как своего отца. Он выбрал его ещё до того, как родился, он любил его до того, как увидел в первый раз. Эта связь была выше понимания, и Люцифер бы точно никогда не смог понять этого или почувствовать в полной мере. И Дин был счастлив, что в отличии от них с Сэмом, у Джека реально крутой отец, который будет помогать, поддерживать, оберегать. Который первый будет стоять на его стороне, даже если мир падёт, который будет рядом, как бы не было плохо или хорошо. Кас — тот отец, который отдаст жизнь за Джека, и Дин так же безусловно всё сделает для того, чтобы Джек и Кас были в безопасности, потому что любовь ребёнка и родителя крепка, но она не единственное сильное чувство. — Знаешь, говорят, в Рождество случаются чудеса, — Джек поворачивается к Дину и счастливо улыбается, чуть облокачиваясь на него. — В это время люди обмениваются подарками, объятиями и признаются в чувствах. Это не время для лжи, особенно себе. Поэтому, ты мог бы признаться уже отцу в чувствах. Дин замирает, кажется, даже не дышит, пока Джек не краснеет и спокойно смотрит на него, словно не понимает, какую смущающую вещь только что сказал. Хотя Джек понимает и знает уже слишком многое, он просто достаточно умён, чтобы осознавать, что чувства — не то, чего стоит бояться. С их жизнью завтра может не настать, сегодня ты жив, завтра — уже мёртв. И пусть у них всех есть особенность воскресать, никогда не стоит рисковать со смертью, ведь иногда конец означает и правда конец. — Я не понимаю о чём ты, — Дин снова играет дурака, хотя скорее он играет просто самого себя, который ничего не видит, не слышит, не понимает. И Джек ожидал такой реакции, поэтому лишь мягко улыбается, так невинно, что Дина это порой пугает. Этот малец может буквально миры менять, он способен создать и уничтожать миллиарды, а он при этом смотрит так наивно, безобидно, что щемит сердце. Джек — особенный ребёнок, и Дин понимает, что и сам любит этого паренька не меньше, чем Кас. Собственно, что касается Каса… Дин никогда не признавался в чувствах даже себе, он вечно отгораживался от всего, что его пугало. И да, чувства к Касу его пугали до холодного пота. И он бегал от них, бегал от признаний самого себя достаточно долго, но всё изменилось окончательно, когда Кас умер на его глазах. Снова. Когда Люцифер убил его, а им пришлось сжигать его тело. Вот тогда всё сломалось, тогда Дин сдался, увидев Каса, такого безжизненного, пустого… И именно тогда он правда хотел умереть, хотел, чтобы Билли забрала его, потому что вдруг всё перестало иметь смысл. Он потерял Каса, но для него это и означало потерять всё. И никто не спас его от боли, ни одно внутренне отрицание не помогло справиться с этим, потому что беги от себя или нет, он всегда знал правду. Знал, что любит Каса так чертовски сильно, что да, это пугает, и это способно даже убить. И смотря на Кастиэля, который сейчас встречал Джоди, Алекс и Клэр, как он ярко улыбался им, как жмурился, обнимая Клэр, прижимая её к себе, как родную дочь… Он знал, что Джек прав. Дин давно признался себе, что он влип по самое не хочу, пора было озвучить это и Касу. — Я скажу ему, но потом, а теперь иди, обними сестру, — фыркнул Дин, пихая парня в сторону Клэр, видя, как тот недовольно цокнул, но двинулся встречать прибывших. Первое время Джек даже ревновал Каса, когда узнал, что тот по-своему является отцом для Клэр, он напоминал обычного ревнующего ребёнка, который думал, что единственный в семье, а тут ему притащили старшую сестру, но потом понял, что это глупо. Кастиэль умеет любить, и очень сильно, а ещё он умеет любить всех. Ну, и был плюс того, что Джек жил с Касом, пока Клэр обитала больше у Джоди, охотилась с ней и препиралась со своей сводной сестрицей Алекс. — А дядя Кроули будет? — мягко интересуется Джек, пока Джоди ласково треплет его по макушке, вручая подарки и позволяя опустить их под ёлку. Сэм на это только усмехнулся, пока Дин хлопнул себя по лицу. Кас же с улыбкой вздохнул, забирая у Дина мишуру, которой тот уже хотел удушится. — Будет, но немного позже, он… — Не всех адских шавок загнал в вольер, — цокает старший Винчестер, но ловя неодобряющий взгляд Каса, поднимает руки в капитуляции. И когда только у этого ангела появилось столько власти над ним? А, да, наверное тогда, когда Дин в него втрескался по самые уши. То, что Кроули стал дядей для Джека — это всё ещё порой приводило в ужас. Но он был тем самым дядей из фильмов, который тащил племяннику всякую всячину, учил плохому, давал деньги, появлялся только на праздники. Он даже подарил Джеку адскую псину, но когда все трое высказали неодобрение, животину пришлось запереть обратно в Аду, но Джек всё равно иногда уходил к ней играть. Добрый малый назвал её Али. На самом деле, какое бы ни было сопротивление и наигранная показушность, Дин любил это, любил эти отношения, эти семейные перепалки. Это пожалуй то, чего у них с Сэмом никогда не было — большой и настоящей семьи, и ловя его взгляд поверх всех, он понимает, что они оба думают об этом. Они любят свою семью, любят всех и каждого, даже дядюшку Кроули, даже бабушку Ровену, которая терпеть не может быть в таком статусе, ведь она не так уж стара! Любят тех, кого с ними нет. И это правда семья. Пусть она странная, дикая в своём понимании, но это семья, за которую Дин готов отдать всё на свете. Алекс ставит рождественскую песню, Джек весело напевает слова, которые уже умудрился выучить, Кас и Сэм помогают накрывать на большой стол Джоди и Клэр, и Дин решил, что сейчас самое время уложить подарки под ёлку. Он долго ломал голову, что всем подарить, он не столь внимателен к деталям, как Сэм, но он всё же знает свою семью. Джеку он подарил новую видеоигру, свои лучшие порно-журналы, к которым прикрепил стикер, чтобы ни слова об этом Касу, а так же он покопался в архивах и нашёл старые фотографии Келли, буквально раскопал всё её детство, школу, универ и прочее. Он хотел, чтобы Джек знал и помнил свою мать, с которой ему и так не довелось познакомиться нормально. Сэму всучил огромную энциклопедию, которая была чертовски старой и буквально могла рассыпаться от касаний, но имела ценность, спасибо за помощь Ровене, которая и помогла Дину добыть её. Для Джоди, Клэр и Алекс придумать подарки оказалось проще, они были женщинами, разными, но всё же женщинами. Поэтому подарил каждой по мелочи: косметику, пушки, ножи, украшения и т.д. Ещё он и добавил в список билеты на круиз, для них троих, где, вероятнее всего, Клэр снова найдёт дело, но это проблемы уже призраков. Оставался Кас, и вот именно ему Дин долго не знал, что подарить. Ангел никогда не увлекался чем-то особенно сильно: он не тащился по фильмам или книгам, не фанател от каких-нибудь групп, да и не был тем, кто вечно ищет дело, чтобы подарить ему пушку, нож или банку соли. Кас спокойный и любящий ангел-хранитель их семьи, которому, кажется, буквально больше ничего не надо, если они все вместе, живы, здоровы и под его присмотром. Поэтому, Дин не придумал ничего лучше, как вручить, наконец, ему связку с ключами: от бункера и от его Детки. Да, это великий подарок, потому что даже Сэм до сих пор не удосужился чести получить свои собственные ключи от Импалы, Дин вообще был против делать дубликат единственных ключей, потому что это машина была ему всем, но Кас и так всё для него, поэтому понимал, что это будет ценный подарок. Это не просто позволение брать его любимую Детку, это скорее оказанное доверие и любовь. Дин надеется, что Кас умеет читать между строк. Будь ключи от сердца, он бы и их вручил, но когда-то Кас вломился в его сердце не через дверь, так что и ключи ему не нужны. Дин давно погряз в нём. Признаваться до разговора с Джеком он не собирался, но смотря на счастливого ангела, чей нос сейчас мило ткнули в сахарную пудру, видя его улыбку и слыша мягкий смех, Дин чувствовал улыбку на лице и совсем не по-мужски слезящиеся глаза. — Я счастлива видеть тебя таким, — Джоди вовремя оказывается рядом, кладёт руку на плечо, и Дин берёт её маленькую ладонь в свою большую, прижимает к груди и тепло улыбается. Она стала ему матерью, она всегда была рядом и всегда знала как поддержать. Он любил Джоди всей душой, и поэтому лишь сграбастал её в охапку, выдыхая. Ей он мог довериться и открыться, пусть и не всегда любил это делать. — Я никогда до этого ещё не чувствовал себя таким… счастливым. И это его пугало, до сих пор. Дин слишком привык ожидать подвоха, но всё же внутри он просто хотел расслабиться и позволить себе наслаждаться праздником и общением с семьёй. — Мы есть друг у друга — это самое главное, Дин. Мы семья, мы одна команда, и если мы будем вместе, мы всё сможем, — Джоди чуть толкает его, на что Дин смеётся, отпуская её, но напоследок целует в макушку, нежно смотря в глаза. — Спасибо. За всё, — он не говорит больше, но она и так всё понимает, поэтому поджимает чуть дрожащие губы, растягивает их в улыбке и лишь кивает, мягко погладив его по щеке. Её сын погиб, муж тоже, она потеряла всю семью, но при этом обрела новую. Эта семья не замена той, это просто ещё одни люди, которых она любит и которые любят её. — Не трусь, скажи ему, что хочешь сказать, я же вижу, — она ещё раз улыбается и оставляет Дина одного, уходя к своим девочкам. Дин же шумно выдыхает, снова ища взглядом Каса, и находит его, он вместе с Джеком как раз заканчивают с гирляндой, которую они растянули по всей библиотеке, где и решено было праздновать. Не сговариваясь, лишь кивнув друг другу, они одновременно щёлкают пальцами и обычный свет гаснет, а гирлянда зажигается, освещая всю комнату. Девочки восторженно кричат, Сэм хлопает в ладони, а Дин понимает, что и правда не боится. Он не тот, кто говорит о любви, он далеко не такой. Даже Сэм, зная, что брат его любит, очень редко это слышит. Просто Дин больше помнит учения Джона, его суровость, тот никогда не разводил сопли, не показывал, что любит, не говоря уже о том, чтобы сказать о любви. И Дин от него научился этому, но это не причина для гордости, это то, чего Дин в себе ненавидит больше всего. Он хочет сказать всем, кто с ним, что он их любит, правда любит. И он просто идиот, который боится открыть рот и произнести такие простые слова, которые самая огромная правда в мире. Дин обходит Каса со спины, мягко хлопнув его по плечу, и Кас поворачивает голову к нему, улыбается, но когда он хочет уже снова посмотреть на гирлянды, Дин не позволяет, мягко обхватив ладонь Каса своей рукой. Тот чуть хмурится, не понимая, что происходит, и честно, Дин уже сейчас на грани того, чтобы потерять сознание. Он не умеет говорить, ему просто хочется, чтобы Кас сам всё понял, но увы, так не бывает, да и это нечестно. Пора уже Дину вынуть голову из задницы и сделать что-то ради себя же самого. — Кас, отойдём, — он тянет Кастиэля в сторону, ловя вслед взгляд Сэма и Джека. Кас же молча следует за Дином, при этом не вырывая своей ладони из его руки. Он доверяет Дину, и кажется даже не догадывается, как у того сейчас скачет пульс в висках. Они недалеко отходят, лишь когда рождественская музыка и голоса чуть стихают, они тормозят. Точнее, тормозит Дин, а Кас замирает следом, ожидающе смотря на то, как Винчестер выпускает его руку, делает шаг назад, прячет руки в карманы джинсов и перекатывается с пятки на носок. Он нервничает, и Кас это понимает, только не знает причины. — Дин, что-то случилось? Что-то плохое? — Кастиэль напрягается всем телом, ожидая услышать ужасное, нечто плохое, и Дин замечает, как лёгкость сходит с лица его ангела, и он ненавидит себя за то, что заставляет Каса переживать без веского повода. У него и так не было нормального праздника никогда, так и первый нормальный Дин портит своим молчанием и странным поведением. — Эй, Кас, нет, выдыхай, всё нормально… ну, пока что, — Дин кривит губы в ухмылке, проклиная себя за то, что не знает с чего начать. Нельзя же так сразу в лоб, да и это будет неправильно. Раз решился быть мужиком и сказать всё честно, значит надо это сделать и не бояться. Тем более, это же Кас. Это его Кас. Даже если не ответит взаимностью, он точно не тот, кто начнёт его избегать или ещё что-то из этого. Он так никогда не поступит. — Слушай, Кас, я не умею в слова, ты же знаешь. Я тот, кто неплохо стреляет и может надрать задницу вервульфу, но не может сказать и пары слов о том, что внутри, — Дин выдыхает, находя смелость взглянуть в глаза лучшего друга. — Ты со мной и Сэмом уже очень много лет. И мы все ошибались, все ложали, но потом исправляли ошибки и снова были вместе. Но лишь когда я лишился тебя в сотый раз, тогда, в день рождения Джека, я всё понял. Понял всё, что не видел раньше. Дин впервые говорит от всей души, чувствуя, как ему становится легче. Он столько лет боялся открыть глаза, что оставался слепцом и глупцом, отрицающим такие очевидные вещи. Если от любви закрыться — она не исчезнет, а боль потери не станет слабее. От неё нельзя убежать, она всё равно будет поблизости, чтобы ударить побольнее за трусость. Дин лишь чудом имеет сейчас возможность сказать всё Касу в глаза, а не его могиле, зная, что стало слишком поздно. С их работой каждый день может стать последним, для Кастиэля даже становился несколько раз… — Я был к тебе так несправедлив. Ты не заслужил всего, что свалилось на тебя по моей вине. И всё равно, что это был твой выбор, Кас. Ты… правда ангел. Они мудаки, но ты другой. Ты — самый невероятный человек и ангел, который только попадался нам на пути. И теперь я открыл глаза. Я самый несуразный и неправильный человек, которого ты мог встретить, но ты был со мной всегда: защищал оберегал, поддерживал. Ты мой ангел, чтобы там ни было. И я люблю тебя, Кас. Своё собственное признание звучит для Дина словно гром посреди бункера, но он всё равно понимает, что от правды не разверзлась земля и он не рассыпался, открыв правду и сердце тому, кому верит. С Касом нечего бояться. Он всегда будет на его стороне, и Дин это знает, как и то, что порой не заслужил его преданности. — Ты говоришь, как о семье?.. — Кастиэль явно сбит с толку, и Дина это даже умиляет. — Ты моя семья, но нет, Кас, здесь немного другое значение. Я скорее люблю тебя как того, кого хотел бы держать за руку, — набравшись смелость, Винчестер делает шаг вперёд, скользя пальцами в ладонь Каса и переплетая их пальцы. — Кого хотел бы обнимать с поводом и без… — Дин прижимается ближе, обнимая Каса другой рукой за плечо и притягивая к себе. — С кем ложился бы в постель и с кем бы просыпался. С кем бы охотился до конца дней, с кем бы целовался, как влюблённый подросток, по всем углам бункера. Больше Дин ничего не говорит, он просто наслаждается теплом Каса, его запахом и чуть заметным движением спины, когда Кастиэль дышит. И пусть это Дин его обнимает в большей степени, это всё равно расслабляет. Почему-то нет страха, что Кас его сейчас отвергнет. — А чудеса правда случаются, — тихо бормочет Кас, и когда Дин удивлённо отстраняется, он видит мягкую улыбка его ангела. И это уже охренеть какой подарок. Как же приятно видеть его счастливым. — Дин, все мои поступки и были своеобразным знаком любви. И ты особенный человек, пусть и совершаешь ошибки, как и все люди. Я всегда буду на твоей стороне. Не думал же ты, что ответить я не сумею взаимностью тебе? И взгляд тёплый, весёлый, что Дин просто задыхается возмущением напополам с восторгом. — Ты знал, да? Ты, чёрт тебя дери, знал, что я… — Что ты влюблён? Не был уверен, но надеялся. Ты смотрел… иначе, — Кас уклончиво отвечает и даже чуть краснеет скулами, хотя чаще всего это невозможно. — О да, я смотрел на тебя как на того, кого хотел бы уложить в свою постель и… — тихо шепчет прямо возле уха, посылая мурашки по телу его ангела, Дин улыбается, не заканчивая и так понятное продолжение. — И я сделаю это, сегодня ночью. Прямо в Рождество. Дин подмигивает, но тут же становится серьёзным, смотря на их переплетённые руки. — Спасибо за всё, Кас. Спасибо, что любишь меня и принимаешь мою любовь. Со мной не будет просто, ты и так это знаешь, я засранец и уже таким и останусь, но просто знай, что никогда, я никогда и никого не любил, как тебя. Как бы мы ни ссорились, чтобы я ни говорил, умоляю, Кас, помни, что я всё равно всегда буду тебя любить. Я порой жуткий идиот, но это не изменит того, что ты для меня всё. До тебя я вообще не знал, что способен так полюбить кого-то, кто даже не совсем человек, но кто теперь дороже мне целой жизни. Кастиэль лишь кивает, а потом мягко тянется к его лицу, и Дин согласно встречает его на половине пути, касаясь самых желанных губ. Особое ощущение целовать того, кого любишь, особенно если помнить, что это ангел Господень, но который теперь твоя семья. Они возвращаются ко всем немногим позже, когда Дину удаётся оторваться от своего ангела, который, на удивление, чертовски хорошо целуется. Им, кажется, даже не нужно словесное подтверждение, все и так всё видят и понимают, особенно по тому, как Дин обнимает Каса за талию, со счастливым блеском в глазах смотря на брата, который только кивает. Сэм умело делает вид, что ему больше интересен стол, пряча при этом слезящиеся глаза. Дин заменил ему всех, стал семьёй ещё в детстве, и Сэму приятно видеть, что наконец-то, старший брат тоже счастлив. Не просто доволен своей унылой жизнью охотника с бургером и пивом в руках, нет, он правда счастлив, держа за руку ангела и о чём-то переговариваясь с Джуди. Все они заслужили счастье, и пусть хотя бы это Рождество побудет сказкой. Ужасов в жизни им и так хватает. Когда дело доходит по распаковки подарков на следующий день, Дин не торопится касаться тех, где написано его имя, он смотрит на Каса, который разворачивает свои, и когда тот держит в руке связку ключей, Дин задерживает дыхание. На лице ангела много эмоций, но самая сильная — преданность и любовь, он поднимает ясные глаза на Дина с такой нежностью, что старший Винчестер плюёт на всё, обходит всех и падает рядом с Касом, приваливаясь спиной к его груди и оборачиваясь его руками, как в кокон, где безопасно и тепло, чувствуя, как Кас мягко целует его в макушку. Пожалуй, самый ценный подарок — это праздник вместе, это признание своих ошибок и, наконец, принятие любви к тому, кто рядом был очень долго.