недосказанность

Он никогда не думал, что в погоне за восстановлением клана что-то может произойти. Например, частые мысли в сторону Джонни, о которых он даже не задумывается. Всё чаще замечал в нём больше интересного, за что цеплялись глаза, от глупых шуток до того, что тот часто чесал затылок, когда не знал что ответить. Всё больше обращал внимания на притягательный нос с горбинкой, на появляющиеся морщины на столь, казалось бы, идеальном лице, ведь Джонни следил за ним больше, чем за всем остальным. После каждой фразы обязательно поправлял причёску, проверял пуговицы рубашки, смахивал пыль с одежды. Никто так, как Джонни, не заботился о своём внешнем виде. Кенши успел привыкнуть к этому человеку. За столько странствий он научился не привязываться к людям, заводил знакомства лишь ради выгоды для ещё не вернувшегося клана. Ведь привязанность, любые чувства к человеку, в итоге станут лишь тягостью при скором расставании. Самурай не стоит на месте, всегда в движении, всегда пытается приблизиться к своей цели. Из-за отвержения подобных чувств Кенши перестал понимать, что именно означают его поглядывания, мысли, представления. Джонни был для него и хорошим, и плохим сном, который не должен заканчиваться. Он не знал, чего именно хочет, но знал, что хочет быть рядом с ним, продолжать замечать его мелкие изменения во внешности и привычках, слушать его совершенно тупой каламбур. Со всем этим он ощущал себя в своей тарелке, из которой и не хотелось уходить. Этот чёрт всегда цепляет. Всегда цепляет…взгляд. Он навсегда запомнит, что последнее, что увидели его глаза, были клинки и лицо Джонни. Лицо, которое только начинало выражать весь страх – большее он не увидел. Всё стало тёмным. Он попал в бездну, глубокую бездну, из которой нет выхода. Его глаза не успели запечатлеть полную картину произошедшего в тот самый день, но он до сих пор вспоминает то, как Джонни постоянно поправлял причёску и тоже, совсем как сам Кенши, кидал взгляды. Только после потери зрения стал понимать, что он чувствовал всё это время. Влюбленность. Чёртова влюблённость, которую он избегал столько времени, и которую понял слишком поздно. Теперь он слепой самурай, который ещё не привык ориентироваться в местности, да и не только местности. Он всё время пытается на слух понять, в какой стороне говорит Джонни. Постоянные навязчивые мысли не покидали голову Кенши. Они глубоко засели внутрь и не перебивались более позитивными. Голос всё твердил «ты бесполезен и только тянешь Джонни. Ты больше не нужен ему, став таким». Может, он и прав? Кто в здравом уме захочет возиться с инвалидом, так ещё и незрячим, зачем ему… Его мысли перебивает резкий щелчок пальцев поблизости и яркий, как утренний солнечный луч, голос. — Кенши, ты помнишь тот фильм? Ну, в котором ещё я снимался. Да конечно помнишь, я во время тренировок в Шаолине рассказал все сюжеты своих фильмов, так вот... Глупые разговоры Джонни развеяли все мысли, которые крутились в голове Кенши. Он лишь облегчённо вздохнул и улыбнулся, продолжив дальше слушать своего возлюбленного. В скором времени он обо всём узнает, но не сейчас.