Сердце Под Прикрытием

Стук пальцев об руль в такт песни из радио наполнял салон хоть каким-то звучанием, кроме как шипения радио, из которого еле доносились голоса джазовых артистов. Посмотрев в окно, он нахмурился: не ожидал, что пейзаж уже поменялся, вроде, недавно только наступала осень, а теперь набирала обороты и с каждым днём все быстрее уходит, готовясь к холодам и зиме, которая, поговаривали, будет прохладной. Казалось, это так просто можно было заметить, но в то же время легко пропустить, набегавшись по работе, не проверяя календарь и не имея времени посмотреть в окно - только куда-то спешить. Да и вообще календарь застыл дома у Марата, показывая дату, которая была неделю назад. Сейчас, смотря из окна машины, вид казался красивым, и в какой-то степени он даже скучал по Ачинску, хотя сейчас был в восьми тысячах километрах от дома или даже больше. Всё же великая страна - Америка с её хорошими дорогами. Усмехнувшись самому себе с такой глупой шутки, заехал на огромный участок престижного кладбища, который всем видом показывал, что тут участок земли так просто не выкупить. Надгробия из красивого мрамора, ухоженные улочки и огромное количество дорогих машин: лимузины и быстрые машины за зарплату целого провинциального городка. Конечно, не все из них были закрыты, а около некоторых стояли амбалы с ростом под два метра с зонтиками и ружьём наперевес. Если бы кто-то осмелился украсть машину, надежды бы на выживание данного человека не оставалось. Хотелось бы остановиться и понаслаждаться красотой этого места. Правда желания Марата сейчас не учитывались, ведь нужно было быстрее добраться до места, а не разглядывать все эти красивые пейзажи, всё-таки дурной тон - опаздывать на проводы дорогого ему человека. Хоть и из-за спешки совсем забыл про зонт. Когда с парковкой было покончено, на душе начали скрестись кошки от того, как неуместно будет присутствие самого Марата. Было ещё какое-то неприятное предчувствие от того, кто сегодня собирался прийти. Почему-то не нравилось присутствие главы ОПГ "Шпана". Предчувствие никогда не подводило Марата, но уехать оттуда, сославшись на предчувствие, было непрофессионально. Поэтому достал из бардачка машины препараты, высыпал себе на руку и положил в рот, ощущая, что нервы потихоньку натягиваются, как струна. Убирая таблетки и закрывая бардачок, с немного поддёргивающимися рукой и лицом достал и наконец запил водой таблетки. Нужно было немного подождать, и времени немного, но было. Вспоминая основные правила безопасности и все места, где было у него оружие, подумал о том, что лучше бы бросил всю эту работу раньше и ехал бы в Питер, открывать свой ресторан или, на крайний случай, столовую. Успокоившись от мыслей о будущей отставке, вышел из машины, предварительно закрыв её, и направился к входу на сам участок с мёртвыми. По дороге, увидев организаторов, входящиих в здание, похожие на церковное помещение, забежал быстро к ним и улыбчиво поинтересовался, всё ли сделано и хорошо ли выполнили его просьбу. После небольшого разговора, Марат всё-таки решил поспешить, неуклюже сталкиваясь с мужчиной по пути. – Вам туда не надо. Конечно, Алчев прослушал, что ему сказали, и лишь взглянул на мужчину краем глаза. Из его внешнего вида он запомнил только дорогие очки для зрения и бежевую водолазку с чёрным пальто. Кто-то протянул сзади со смехом: “Граф”, растягивая единственную гласную. Не обратив внимания и искренне извинившись, ушёл. Он добежал наконец к месту захоронения друга, где уже началась церемония. Вокруг него находилось огромное количество людей и в основном важных авторитетов. Похороны были устроены роскошно. Правда вот у Грязного Билли из семьи никого не осталось, только кот, за которым Марат пообещал ухаживать, когда последний раз видел Билла. Хоть и преступник, но в некотором смысле стал ему другом. Дождь не переставал бить по крышке гроба, будто марш барабанщиков, и, сливаясь с отпеванием батюшки, стал последним гимном для Грязного Билли. Ведь правда, сейчас Грязный Билли лежал в закрытом гробу, глаза нет, скорее поломан; не хватает куска в мозге. Эти мысли почему-то не хотели уходить, мысли о мертвом то ли знакомом, то ли друге. Для криминального мира, скорее всего, его забудут, поэтому Марату оставалось думать, что Грязный Билли хотя бы на том свете отдохнёт. Весь этот шум действовал как гипноз, дождь и пение смешались в его голове, создавая какой-то марш беспокойным мыслям и размышлениям о его праве находится тут рядом. В какой-то момент Марату показалось, что грязь под его лакированными туфлями начала становиться глубже, нежели небольшая лужа, и засасывала его медленно, но верно. Засасывала, как вся его ложь, а мокрая одежда стала намного тяжелее, будто его груз ответственности. Марат пытался отвлечься, хоть и понимал, что тики не начнутся, но всё же надо было успокоиться, лишний стресс в этом месте ему не нужен был. Таблетки были выпиты, поэтому ещё, по возможности, до вечера можно было не волноваться насчет резких неконтролируемых телодвижений. В это время люди вокруг, все как один, стояли в чёрном, как и Марат. Для каждого авторитета в этом месте прийти сюда было просто обычным делом. Как говорилось, мафии встречаются на поминках и на свадьбах, никто не плакал, в основном тихо перешёптывались, только нанятые плакальщицы громко рыдали о том, каким хорошим человеком был Билли. Это было смешно, потому что, если бы эти дамы знали, сколько умерло людей просто от вещей, которые продавал Грязный Билли, им бы язык такое сказать не повернулся. Не смотря на это, Марат будет вечно благодарить мужчину, что решил подарить ему шанс внедриться в систему и даже обучал, рассказывая много тонкостей. Правда, после четырёх стаканов виски, из уст мужчины проскакивали его мысли о том, чтобы очиститься и начать помогать милиции. Если бы только не убийство его семьи, а потом и вовсе собственная кончина, скорее всего, Марат бы предложил помощь. Продолжая осматривать элиту рядом, можно было заметить огромное количество дорогих костюмов и платьев, красивые чёрные одёжки за космические деньги. Зато стояли с зонтом. Один Марат, как дурак, стоял под дождем без зонта и прикрывал глаза от капель, которые окончательно намочили волосы, и теперь вода стекала в глаза. Казалось, ему уже захотелось поехать домой и положить огромный болт на похороны Грязного Билли, всё-таки заболеть будет неприятно. Полностью погрузившись в свои мысли, не заметил того, что все замолчали, и вдруг осознал, что дождь на него не капал, хоть и слышал, как он до сих пор шёл. Кто-то прикрыл его своим зонтом. Посмотрев на человека, что решил ему помочь, Марат вдруг застыл, стараясь проморгаться, осознать всё, что сейчас происходит и не сон ли это. Подле него стоял мужчина чуть выше его самого, с рыжими волосами и с очками от “Ray-Ban”, со светлой оправой, но тёмными зеркалами, скрывающими глаза. Внутри всё будто не хотелось двигаться, дыхание замедлилось, он сжал свои немного трясущиеся руки, которые тряслись не понятно от чего. Хотелось думать, что от холода. Увидев улыбку, лишь губами улыбнулся в ответ и, быстро поблагодарив, повернул взгляд обратно к процессии. Дышать стало даже намного тяжелее, когда на затылке чувствовался взгляд человека. Около него стоял тот, кто славился огромным пиететом у авторитетов и гангстеров в общем. Как его называли, Лил зе Нил. Мафиозный дон клана Кашиных. Раньше доном был старший брат, но из-за его убийства, Нилу пришлось его заменить. Казалось, даже после смерти ничего не изменилось. Хотя нет, сейчас что-то да изменилось. Марат и раньше встречал Нила, и от него не было мурашек под кожей, мужчина рядом будто угрожал своим присутствием. Возможно, это было надуманно, ведь Марат вовсе не был маленьким и беззащитным; спустя много лет работы с такими головорезами и главами ОПГ, он чувствовал изменение в мужчине. Когда батюшка перестал отмаливать, гроб с Билли наконец положили в могилу и начали засыпать землёй. Всё немного замедлилось, в ушах был слышен стук сердца. Снова взглянув на Лил зе Нила, Марат заметил, как мужчина улыбнулся, отдал ему зонт и сначала закинул кулёк земли, а потом, расправив плечи, пошёл к Славе Карелину – дону недавно образовавшейся мафии. Каждый шаг рыжего по мокрой земле и то, как он шёл, будто был его приговором. Чувство беспокойства не покидало тело, всё становилось мокрым, неприятным комком. Шестое чувство опять трубило тревогу, пытаясь докричаться о том, что нужно бежать. Смотря на могилу и как ее заканчивают засыпать землей, в голове в секунду проносились тысячи разных мыслей и догадок. Костяшки до боли сжали зонтик, всё бурлило, несмотря на то что тело потряхивало от холода. Когда Марат видел Лил зе Нила в последний раз, такого ощущения не было. Что-то изменилось… с мужчиной что-то изменилось. Рядом с другим Лил зе Нилом Марат временами ощущал себя как на иголках от резкой смены настроения, а от этого так и веяло властью. Не могло быть, чтобы Данила Кашин был жив, это означало, что труп, который был у них на руках, был подменён, и на деле братьям Кашиным удалось обмануть всех вокруг. Милицию, все остальные мафиозные группировки и своих подчиненных. Закуривая сигарету, в голове появлялись разные догадки и мысли, но всё сводилось к одному: Данила Кашин жив, здоров и часто притворяется своим братом, они ведь близнецы, нет никакой разницы во внешности. Тогда что за труп? Дождь все так же стучал по зонтику, а тучи не хотели расходиться, стоило бы слушать синоптиков. Он ушел с места захоронения к своей машине марки “ягуар 420G” 1966 года выпуска, не то чтобы Марат разбирался в машинах, но свою он обожал, чёрную с красным салоном внутри. Подойдя к багажнику и открыв его, немного засмотрелся: внутри лежал чемоданчик, который так и кричал, чтобы открыли именно его, но проигнорировав это, взял рядом лежавшую сумку с запасным костюмом и закрыл багажник на замок. Уходя оттуда, Марат чувствовал, как тело мёрзло из-за ветра, его мышцы сокращались, стараясь сохранить тепло; особенно холод чувствовался кончиками пальцев, которые полностью, казалось, окоченели, Тушенцов шмыгал носом, старался быстрее добраться до места и наконец переодеться, хотя бы дождь больше не попадал в лицо. Подходя к небольшому зданию, выкинул намокшую сигарету и, попросив помощи всех существующих богов, вошёл, после того, как закрыл зонтик. Огромный зал он встречал уже в новом чёрном костюме. В зале, который был роскошно украшен в тёмных тонах, стояли огромные длинные столы, за которыми уже сидели люди и ели. Во время поминок и прощения, всё было как обычно, спокойно, насколько это возможно в ОПГ. Многие, подвыпив, уже буянили, но такие вещи были не новы и быстро устранялись. Только столик в дальнем углу зала бросался в глаза. За столом сидели Лил зе Нил, человек с кличкой Мафаня и Слава Карелин. Все трое о чем-то спокойно говорили. Хотелось бы узнать, про что мужчины разговаривали, но это была не его забота. Люди, которые должны были заняться прослушивающими устройствами, уже всё установили. Скорее всего, уже во всю слушали разговор донов. Конечно, ведь не просто так на каждом из этих столов, украшенных чёрной скатертью, дорогой посудой, разными видами еды, стояли лампы. Каждая из них хранила в себе такую не очень заметную вещь, как подслушивающее устройство. Конечно, в этом деле были свои тонкости, но их разговор без мук совести подслушивали. Не то чтобы Марат был из семьи Грязного Билли или каким-то дальним родственником, но ему приходилось говорить от лица семьи Грязного Билли. Всё-таки он был в некотором роде самым близким подчинённым. В его обязанности сегодня вечером входила организация всего, ходить, говорить слова благодарности гостям за то, что они пришли проводить своего знакомого. Вот как сейчас, шагая от стола к столу, здоровался с людьми, о которых нелестно отозвался Билли. Он их благодарил, хотя Билли бы послал их к чертям. Казалось, этим людям нравилось видеть капо мафии в гробу, но об этом не стоило говорить, люди могли обидеться, а авторитета, как у самого покойного, у него не было. Всё-таки Грязного Билли назвали так из-за того, что тот никогда не мог удержать себя в руках и постоянно на всех ругался матом. Да так, что уши в трубочку сворачивались. Хотя будучи американцем советского происхождения, матерные слова, которые ещё и совмещались с английскими ругательствами, звучали просто ужасно, заставляя поморщиться не только людей, на которых ругались, но и рядом стоящих подчинённых. Последний столик оставался напоследок, хотя стоило бы подойти к нему первым. Почему-то хотелось отсрочить момент, когда ему придется говорить с этой элитой. Все вокруг разговаривали, чавкали, грохотали посудой. Это выглядело как самая настоящая столовая рядом со стройкой, а не поминки уважаемого капо. Конечно, от этого хотелось рассмеяться, но, имея в себе хотя бы крупицы благоразумия, не стал рисковать ради мимолетного желания. Подходя к донам, мужчина улыбнулся. Как о них говорил Билли? Мудазвон, пубертатный щенок и выдра безмозглая? Конечно, почему так говорил покойный, было понятно, его язык всегда находил повод оскорбить кого-то, хотя Даню Кашина уважал всем своим чёрным сердцем. Каждый из донов посмотрел на Марата с каким-то настороженным взглядом, что обливало небольшой огонек тревожности бензином. По каждому можно было понять, что они мафиози, просто посмотрев на одежду: самые дорогие костюмы, чья стоимость могла бы у простого комсомольца вызвать культурный шок. Или по крови на руках у всех этих людей, кровь людей, что могла заполнить весь этот зал. Что же, наверное, что больше всего указывало на их авторитет - это взгляд. Взгляд, жаждущий наживы. — Здравствуйте, я Марат Алчев, приближённый Грязного Билли. Я благодарю вас, что пришли на его проводы, – каждый из них будто смотрел в душу, – к сожалению, у Билли никого не осталось из близких, поэтому всем этим занимаюсь я. – Слышь, Нил, а пацан точно свой? – этот вопрос не был адресован ему. Поэтому Марат просто слушал, видя, как Мафаня смотрел на него искоса, с небольшой усмешкой. Будто знал что-то, что Марату бы не понравилось. – Просто мне чуйка подсказывает, что нет. Возникла тишина, казалось, весь зал замолчал, наблюдая за картиной. В один момент показалось, что в зале были слышны только настенные часы, которых Марат до этого момента не замечал. В этот момент всё казалось замедленным, а Нил через солнечные очки взглядом прожигал в Марате дыру. Каждый из них выглядел по-разному, не как издалека, Нил и Слава были выше Марата в то время как Мафаня, скорее всего, был одного роста с ним. Рыжим был Нил с короткими волосами и овальной формой лица, костюм дополнял его и делал грозным. Мужчина, сидевший посередине, который устроил эту самую тишину одним лишь предложением, вытянутый, с черными уложенными гелем волосами, с очками, в костюме он выглядел как адвокат. Конечно же Слава с укороченными коричневыми волосами, голубым ясным взглядом и улыбкой, как у чеширского кота. В горле пересохло, отвечать было опасно, поэтому молчание было лучшим оружием, во всяком случае, он мог ответить, если бы его лично спросил дон. Место свое Марат знал. Долгое молчание прервалось смехом как раз таки последнего, встав и похлопав по спине Мафаню, беря два стакана с виски в руки, своим быстрым шагом обошёл стол, подошёл к Марату и отдал тому один стакан. – Ну что замолкли, выпьем же за Грязного Билли, – улыбнувшись, опустошил всё одним глотком, что и повторил Марат. – Да пусть хотя бы на небесах он не бесится. Все рассмеялись, но, несмотря на улыбку, внутри чувствовалась тревога. Что-то шло не по плану, совсем не по плану. Где-то есть крыса? Почему Марата начали подозревать? Когда процессия закончилась, все гости, поев, поблагодарили его и начали расходиться, казалось, никого не осталось. Можно было вздохнуть спокойно и ехать заниматься своими делами, всё-таки с мафией он не жил бок о бок. Больше никто не должен был его тревожить, по крайней мере, так предполагалось. Выйдя на улицу, закурил и подумал, чем будет заниматься: сейчас можно было отдохнуть и не напрягаться в течение пары дней. Дождь всё-таки прекратился, на улице было темно; даже несмотря на то что Марат выпил лишь один стакан, по телу всё равно расплылось тепло. Ну разве можно было так пойти и сесть за руль? Скорее всего, да, ну а какая разница, даже если сядет - его освободят. Всё-таки власть давала о себе знать, он становился слишком раскрепощённым. Даже тату себе набил, чтобы хотя бы немного сделать свой вид устрашающим. – Я присоединюсь? – к нему подошёл Нил, скорее это был даже не вопрос, а утверждение. Хмыкнув, кивнул, он не ожидал гостя в такой миг и немного задержал на доне взгляд: почему-то спокойный и не уехавший сразу после окончания церемонии. – Прерывая твой вопрос, Билли всё же был моим подчинённым, нужно было досидеть. – Я Вам за это благодарен. Билли лестно отзывался о вас, – небольшая ложь была не проблемой. Сейчас было время Нила усмехаться, закуривая мальборо. – Разве Мальборо не слишком дорогие? Всё-таки в СССР по одному рублю. – Да? Я и забыл, – рассмеялся Нил, мягко улыбаясь, – я раньше самокрутки курил. Махорку там, когда в Казани был. – Да, это я в детстве тоже потягивал, недавно появились сигареты. Я взял с собой пару пачек “Стюардесс” и “Космоса” за пару рублей, – Кашин, слушая триаду мужчины, искренне рассмеялся, – ну хотя кубинские тоже хороши Нил снял очки и, протирев глаза от слезинок, наконец-то смотрел своими голубыми глазами на него. Алчев неловко почесал голову, всё-таки кто-то выслушал его лекцию про сигареты. Протянув Нилу зонтик, за что ему кивнули в знак благодарности, аккуратно поинтересовался сомнением в лице мужчины. – Что-то случилось? – Да, я забыл кое-что сделать. – Что? – Это, кажись, твое, Руслан Тушенцов, – Руслан выпал из реальности, его имя. Настоящие имя произнесли вслух, два года он его не слышал. Ему протянули подслушивающее устройство и положили в руку, – надеюсь ты сможешь объяснить мне хоть что-то. Послышался щелчок. Это был звук снятия пистолета с предохранителя.