Прежде чем ты уйдешь

      Афина уже некоторое время сидела рядом с Эваном, стараясь не мешать приборам и проводам, и аккуратно поглаживала его прохладную ладонь:       – Чимни поехал встретить ваших родителей. Они совсем скоро будут здесь.       Его голубые глаза, обычно полные энергии и жизнелюбия, теперь были закрыты тонкими веками и женщина не могла увидеть в них эмоций, по которым часто читала Бакли, как открытую книгу. Афина не могла понять, что заставило его сделать то, что он сделал и оказаться здесь.       – Я здесь, чтобы рассказать, как всё обстоит на самом деле. Мы все очень скучаем по тебе и каждую минуту молимся о тебе. Никто из нас не может представить, что будет, если тебя не станет.       Грант-Нэш делает глубокий вздох и прикрывает ненадолго глаза.       – С тех пор, как ты попал в больницу несколько дней назад, мы провели кучу времени, рассказывая друг другу о тебе и вспоминая все те забавные и безумные моменты, что мы с тобой пережили. Помнишь нашу первую встречу? – Афина улыбнулась. – Могла ли я тогда подумать, что связанные с тобой события несколько лет спустя будут так больно меня ранить?       Женщина качнула головой, отвечая на свой собственный вопроса, а затем задумалась, ненадолго погружаясь в воспоминания.       – Ты всегда справлялся со всем, Эван. Ты настоящий воин и образец для многих из нас. Твоя сила, оптимизм и настойчивость - это то, что помогает нам преодолевать трудности в нашей собственной жизни. Мы осознаем, что ты сейчас борешься. И мы здесь, чтобы поддержать тебя, как ты всегда поддерживал каждого из нас.       Сердце Эвана пропустило удар, когда он понял, что Крис обращался именно к нему.       Это он папа.       Волна осознания накрыла Эвана, когда он услышал это слово.       – Я снова в коме.       – Что? – Эдди подошёл ближе и коснулся плеча Эвана, но тот не отреагировал.       Он снова там, где действительность теряет свой смысл. Бакли вздрогнул от ужаса, скидывая руку Эдди и осознавая, что всё, что он начал считать своей жизнью, было всего лишь продуктом его воображения.       Когда иллюзия реальности стала распадаться под воздействием его разрушенных надежд, Эван взглянул на Кристофера и увидел, что ребёнок, стоящий перед ним, не был его сыном. Ни в этом мире, ни в реальном.       Слёзы наполнили глаза Эвана, когда он осознал, что всё, ради чего он боролся в этой коме, было лишь частичкой его воображения.       Эван повернулся, смотря на Эдди.       – Милый, в чём дело? – Эдди прижал ладонь к щеке Эвана и легко погладил большим пальцем.       Эдди, его "муж", которого он так безуспешно пытался вспомнить, обеспокоено изучал его лицо.       Но пелена иллюзии сгинула, и Эван увидел Эдди в его подлинности - он не принадлежит Эвану по-настоящему. Он не любит Эвана по-настоящему. Ощущение потери охватило Бака с такой силой, что боль пронзила всё его существо. Ведь в этой псевдореальности, в его коме, у него было всё то, чего ему так не хватало в реальной жизни.       Внезапно всё вокруг исказилось, а затем исчезло, оставив за собой лишь пустоту.       Врач вышла из палаты и её сразу же окружила вся огромная семья Эвана, которая не ограничивалась лишь биологическим родством.       Красные от выплаканных слёз глаза Мэдди смотрели на женщину и в них буквально читалась мольба о том, чтобы ей сказали, что с её братом всё в порядке:       – Что с ним?       Незадолго до этого состояние Эвана стало ухудшаться. Все присутствующие здесь, имеющие хоть какие-то минимальные медицинские знания, прекрасно понимали, к чему всё идёт. Но верить в это не хотелось никому.       – Его тело сдаётся.       Мэдди приоткрыла губы, не в силах сказать хоть что-то, и схватила за руку стоящего рядом отца, который сразу же её придержал.       – Что... Что это значит? Вы же должны что-то сделать! Это мой сын! – Маргарет крупно задрожала и муж прижал её к себе свободной рукой.       – Мне нужно поговорить с коллегами. Я вернусь к вам. – Врач обвела присутствующих взглядом и пошла по коридору.       – Вы должны его спасти! – Голос матери Бакли сорвался и она, оттолкнув мужа, бросилась к палате.       Эван открывает глаза и осознает, что его окружает знакомая комната. Это гостиная комната в доме Диазов. Он лежит на диване, глядя на потолок, затем поворачивает голову и видит все до боли знакомые ему вещи. Но что-то странное тут есть.       Бакли медленно приподнимается и садится. Этого кресла здесь раньше точно не было. И куча фотографий, где он, Эдди и Кристофер вместе. А это что? Игрушка для собаки?       Словно в ответ на его безмолвный вопрос, на диван запрыгивает огромная золотая копна, из-за чего Эван дёргается в сторону.       – Чёрт возьми!       Эдди тут же выбегает из кухни:       – В чём дело? – Мужчина замечает собаку и вздыхает. – Это Роджер... Вы с Крисом выпросили его на прошлое Рождество.       Эван смотрит на него растерянно и качает головой.       Диаз вытирает руки о полотенце, висящее на плече, и подходит к дивану, опускаясь на корточки перед Эваном:       – Ты отключился... Спасибо моей реакции, я тебя поймал. Но думаю, что тебе стоит побольше отдыхать пока.       – Это всё не по-настоящему. – Эван мотает головой.       – Разве? – Эдди берёт его за руку.       Бак чувствует прилив страха и паники, неспособный принять происходящее за действительность. Борясь с противоречивыми эмоциями внутри себя, Эван начинает сомневаться во всём.       Эдди, заметив недоумение на лице парня, крепче сжимает его ладонь:       – Дорогой, ты в порядке? Хотя... Я вижу, что нет. Что не так? – Вопрос звучит с явной тревогой в голосе.       – Ты не настоящий. Вы все не настоящие. – Эван хмурится. – Со мной такое уже было... Мне снился другой мир, когда я был в коме после удара молнией... Но это всего лишь сны. Этого всего нет. Это мои фантазии. И с реальностью они не имеют ничего общего.       – Бак, это не так. Послушай меня, любимый. Это реальность. Мы реальны. Ты никогда не был в коме из-за удара молнией. Этого не было. Именно это тебе и приснилось, а не мы. – Эдди заглядывает в голубые глаза. – Всё будет хорошо. Мы справимся. Я здесь, рядом с тобой, и мы позаботимся, чтобы ты смог различить мир снов от мира, в котором мы живём...       Эдди ещё продолжает что-то говорить, но Эван снова ничего не слышит. Теперь он знает, что возвратиться в реальность будет означать потерять всё это. Он чувствовал, что его сердце разрывается от того, что придется оставить за собой этот мир, в котором он чувствует себя живым и полным смысла.       Теперь он понимал, что истинная жизнь ждёт его за пределами этих хрупких миражей и там Эдди точно не будет называть его любимым.       Маргарет сидела рядом с кроватью, на которой лежал её сын. Отражение монитора сердцебиения Эвана сияло в ее глазах и вызывало новую волну боли. Глаза женщины были полны страха и беспомощности.       Мать словно получила удар электричеством и едва смогла стоять на ногах, когда врач сказала о том, что тело Эвана сдаётся. Что Эван сдаётся. Впервые она действительно осознала, что её сын может умереть.       – Что может быть хуже, чем потерять тебя навсегда? – Маргарет дрожащими пальцами поглаживала ладонь своего сына. – Потерять тебя, когда мы только стали близки...       Но ответом была только глухая тишина.       Сердце матери сжалось от страха перед возможностью потерять ещё одного ребёнка. Много лет назад она уже прожила такую потерю, и одна лишь мысль о повторении этого кошмара вызывала в ней невыносимую боль.       – Постарайся вернуться ко мне, сынок. Я знаю, что это будет трудно и что это может занять время, но, пожалуйста, вернись. Мы ведь недаром назвали тебя Эваном. «Господь милостив». Пускай Господь будет милостив к тебе сейчас. Пускай Он будет милостив к нам всем в этот раз и не заберёт тебя.       Маргарет чувствовала, как слезы стекали по её щекам, но она взяла глубокий вдох, чтобы продолжить.       – Прости меня, что я была такой ужасной матерью, когда ты был ребёнком. Ты не был виноват в моей боли.       Чья-то рука легла на её плечо и, обернувшись, Маргарет увидела мужа. Филипп погладил ее по плечу и посмотрел на сына.       – Вернись к нам, сын. Давай, Эван, поборись еще немного. – Мужчина тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону.       – Ты не можешь уйти от нас. Я буду здесь каждую минуту, каждую секунду, пока ты дышишь. Я буду ждать, пока ты не вернешься ко мне. – Маргарет чуть сильнее сжала пальцы сына.       – Значит, они все в порядке..? Мэдди? Дэниел? Бобби? Все?       Эван сидел с Эдди на диване, листая большой фотоальбом.       – Абсолютно все. – Эдди ткнул пальцем в одно из фото. – Это вот со свадьбы Чима и Мэдди.       С фото на Эвана смотрели молодожёны, держащие на руках Джи-Юн, сам Эван в обнимку с Эдди, Дэниел и родители Эвана, которые держали за руки Кристофера.       – Они здесь ещё не знают, что у Джи-Юн скоро будет братик. – Эдди улыбнулся. – Мэдди узнала о беременности только через месяц.       – У Мэдди и Чимни есть сын? – Эван посмотрел на Диаза.       – Да. – Тот улыбнулся и кивнул. – Эвиел Хан.       – Странное имя...       – Почему же? – Эдди улыбнулся. – В честь любимых дядюшек. Мэдди сказала Чимни, что не станет давать их сыну имя, в котором она не уверена. А в вас двоих она уверена. – Мужчина засмеялся. – Но не хотела запутать всех, давая ему имя вроде Эван-Дэниел, поэтому получился Эвиел.       – Ого...       – Да. – Кареглазый улыбался.       Эван переворачивает страницу и изучает взглядом каждую фотографию:       – Это после операции Криса. – Эдди касается пальцами фотографии, на которой Кристофер лежит в больничной кровати, а оба его отца сидят рядом и улыбаются. – Это была последняя из нескольких нужных. Как только он очнулся, то сразу же спросил, когда мы повезём его в Диснейленд, как обещали. Этот парень точно знает, чего он хочет.       Эван тихо смеётся. Это и правда похоже на Кристофера.       Эдди погладил руку мужа и продолжил рассматривать фотографии, делясь с ним своими воспоминаниями. Здесь были снимки их семейных поездок, весёлые события и моменты, которые ясно показывали, какой была их жизнь.       Каждая улыбка, даже вымученная, как на этом фото после забега на каком-то марафоне, была счастливой. Каждый момент, запечатленный на фото, что они проводили вместе, они были искренне счастливы. И абсолютно каждое фото вызывало в Эване эмоции, наполняя теплом и любовью.       А сколько моментов они, должно быть, не фотографировали? Сколько ещё счастья было в их жизни?       – А это со свадьбы. – Эдди смотрит на Эвана.       Взгляд того устремлён на фотографию.       Пара стоит у алтаря, прямо посередине. Они держатся за руки и смотрят друг на друга. Лица мужчин светятся счастьем и озарены улыбками. Их взгляды друг на друга полны любви, уверенности в выборе, сделанном ими двумя.       Эван пальцами касается фотографии и его руки дрожат, а глаза наполняются слезами. Эдди накрывает ладонь мужчины своей и легко сжимает:       – Это был самый счастливый день в моей жизни, Бак. Мы обещали любить друг друга, несмотря ни на что. Вечно.       Бак поднимает голову и его голубые глаза встречаются с карими напротив:       – И я буду любить тебя вечно, Эдди... В любой из вселенных.