Не имеет значения

На секунду Лололошке кажется, что он рехнулся. А как ещё можно объяснить появление из портала, Отправления, почти точно такого же парня, как он? Он следит за плавными движениями тела, изгибающегося в танце, изучает красный шарф и очки, белую одежду. Взгляд бегло останавливается на чертах лица, на губах, ловит каждое слово. — Приветствую вас, благодарная публика, с вами я, JDH! — голос другой, звонче, ярче, с ехидством и насмешкой. Он забирается под кожу, вызывает целое стадо мурашек, и Лололошка сжимает руки в кулаки. — И да, я ношу очки под маской. Что вообще происходит? Позади слышатся удивлённые вздохи. JDH прикрывает ладонью рот и надменно, с задором коротко смеётся. От этого сердце почему-то трепещет, бьётся о стенки грудной клетки. — Чш-ш-ш! Ну, ну… — палец касается ярких губ, наступает мгновенная тишина. Но затем она трещит по швам, как ткань мироздания. — Я же ещё не закончил своё приветствие! JDH подходит ближе, всё так же пританцовывая. Его не волнуют ни боги, ни опасные для всей мультивселенной осколки временного парадокса. Лололошку тоже. Есть только они вдвоём. Парень опускает очки на кончик носа, смотрит глубокими тёмными глазами прямо в душу, задевает край красно-чёрного клетчатого шарфа, показывая загорелую кожу незащищённой шеи и подмигивает. К щекам подбирается предательский румянец. — Это имя я взял себе, когда познакомился с одним интересным парнем… — речь льётся из уст, как вода из священного грааля. Она для Лололошки — глоток свежего воздуха. Салик — игрушечный солдатик, великий Бог Войны Ронас — ребёнок, погаснувший Междумирец — всё это не имеет значения. Всё рухнуло. — Можете звать меня просто Джон. Ещё один смешок, ещё одна вспорхнувшая бабочка. Джон Имя отдаёт приятным покалыванием на кончиках пальцев и в затылке. Лололошка не может оторвать взгляда от грациозных ритмичных движений, не может не слышать мелодичного напевания. До него медленно доходит, что Джон — это он, просто из другой параллели. И эта истина, шепчущая ему о неправильности, будоражит, подгоняет, когда новый знакомый втягивает его в танец, который кажется насмешкой, издёвкой. Чужая рука ложится на талию, забирается под толстовку. Как и взгляд пустых чёрных глаз, холодные пальцы тревожат. Они касаются кожи, покрытой множеством белёсых шрамов, скользят дальше, очерчивают линию позвоночника, пускают по всему телу быстрый электрический разряд. Джон приближается к его лицу, обдаёт тёплым дыханием и облизывает губы, словно хищник, снова опускает очки. Лололошка чувствует, как его прижимают ближе к себе, чувствует расслабленность другого тела. — Ну как тебе? — голос, искажённый и притягательный, обжигает пламенем, выписывает слова на подкорке. Следующее, что он осознаёт: ощущение парения, трепетание шарфа, щекочущего шею, и имя, от которого всё внутри содрогается. Джон