Художник

В конференц-зале модного журнала об интерьерах «Пристань Лотоса» за столом расположились несколько человек, которых знали в деловых кругах, как опытных и нацеленных на отличный результат профессионалов. Цзян Ваньинь, генеральный директор этого самого журнала, мужчина лет двадцати шести с фиалковыми глазами и серьёзным выражением лица. Его супруга Вэнь Цин, преуспевающий детский хирург с карими глазами, к которой на операцию записывались за несколько месяцев. Цзян Яньли, старшая сестра Ваньиня и Вэй Усяня, супруга Цзинь Цзысюаня и домохозяйка. Сам Цзинь Цзысюань, коммерческий директор компании «Ланьлин», производящей предметы интерьера, мужчина лет двадцати семи. И Не Хуайсан, коммерческий директор журнала «Пристань Лотоса», а по совместительству друг юношества Ваньиня и Усяня, зеленоглазый мужчина лет двадцати шести. Вот только сейчас все эти люди вели себя, как подростки, о чём-то споря. — Нам надо женить Вэй Усяня! — сообщил Цзян Чэн, обводя взглядом собравшихся. — С чего такие радикальные мысли, Цзян-сюн? — хихикнул Хуайсан, взглянув на приятеля. — Потому что он единственный из нашей компании не в отношениях. А ты встречаешься с Вэнь Цюнлинем, Не-сюн, так что себя упоминать не стоит. — А-Чэн, ну мы ведь не можем с наскока заставить А-Сяня жениться, — мягко пожурила брата Яньли. — И разве у тебя на примете есть какая-то кандидатура счастливицы? — Да этот весельчак флиртует, как дышит, — хмыкнула Цин-Цин. — За него любая с радостью пойдёт. — Предлагаю заключить пари на этого придурка, — неожиданно сказал Цзысюань, тут же получив от жены укоризненный взгляд. — Я вот считаю, что он никогда не женится. — А мне кажется, что через месяц Вэй-сюн уже будет окольцован. — Через два, — сделала ставку Вэнь Цин. — Думаю, это будет девушка, — фыркнул Цзян Чэн. — Девушка, и через три недели, — с улыбкой покачала головой Яньли. — А что победителю? — Модный интерьер в любой из комнат, какой он захочет. Подслушавший их случайно Вэй Ин прищурился и, пока никто не заметил его присутствия, поспешил удалиться. Так значит, они на него уже пари заключают, да? И ладно бы брат, но вот от сестры такого коварства он не ожидал. Ну держитесь, родные и любимые люди, будет и на его улице праздник! Вэй Усянь, креативный директор модного журнала «Пристань Лотоса», любил свою работу, но ещё больше он любил детей. Поэтому уже несколько месяцев подряд он тайком посещал приюты и детские сады, расписывая там стены и даря малышам ощущение радости. Конечно, все художественные материалы он закупал самостоятельно, чтобы не вводить других людей в траты. И в одном детском садике у него произошло интересное знакомство. Вэй Ин всегда приносил свои краски и кисти, ему было проще работать уже знакомыми инструментами. Вот и этот раз не стал исключением. Обезжирив заштукатуренную поверхность стены и приготовив её под покраску, он уже хотел приступить к работе, когда услышал тихий плач. Повернувшись в нужную сторону, он увидел стоящего неподалёку малыша в белых шортиках и футболке, размазывающего по щекам крупные слёзы. — Кто обидел эту сладкую редисочку? — тут же заворковал юноша, присев перед крохой на корточки и аккуратно стёр слезинку с пухлой щечки. — К кому мне прийти и его как следует поругать, чтобы не смели обижать? — А-Нян? — малыш перестал шмыгать носиком и посмотрел на него, после чего без колебаний обнял за шею. — А-Юань скучает по папе. — А где сейчас твой папа? — уточнил художник, заводя руку под маленькие коленки и вставая с ним на руках. Конечно, его удивило, что кроха так легко доверился незнакомому человеку, но он ведь не собирается как-то вредить этому солнышку. — Уехал по работе в другой город, — огорченно вздохнул ребёнок. — А кто же тебя тогда забирает из садика? — Дядя Сичень. Но без папы грустно. А-Нян же поцелует папу при встрече? — Я чужих пап не целую! — хихикнул Вэй Ин, открывая баночку с краской и беря в свободную руку кисть. — А-Юань, почему ты назвал меня «мамой»? — Потому что моя А-Нян красивая, а папа очень красивый, — уверенно заявил Юань, держась за его шею. — Юань не глупый. — Но я же мальчик, а не девочка! — А-Нян — это А-Нян. Папе ты подходишь. — Ах ты хитренькая редисочка, — рассмеялся Усянь, пощекотав его кисточкой и заставив захихикать. Ладно, в пределах детского сада пусть называет, как хочет, никому от этого плохо не будет. — Что мы с тобой нарисуем? — Папу, А-Нян и А-Юаня в чём-нибудь красивом! — Заказ принят, редисочка. Молоденькая воспитательница и нянечки то и дело выглядывали в коридор, слыша звонкий детский смех и наблюдая за созданием картины. Малыш не был капризным, просто очень скучал по своему родителю, так что взрослый, нашедший с ним общий язык, был признан спасителем от продолжения плача. На стене с каждым мазком всё лучше можно было разглядеть три фигуры: заклинателя в белоснежном ханьфу с плывущими облаками и лентой на лбу, очаровательного малыша у него на руках в точно таком же ханьфу и с лентой, и заклинателя в тёмных одеждах. При этом никто из следивших за ними девушек не торопился забирать из рук парня клюющего носом ребёнка, проявившего такое доверие к незнакомому человеку. — Сестрицы, — шёпотом обратился к ним художник, заметив их. — Куда мне можно уложить А-Юаня? — А-Нян, не уходи, — сонно пробормотал малыш, крепче сжимая пальчики на его футболке. — Ш-ш, спи-спи, не ухожу я. Завтра придёшь в садик и поможешь дорисовать мне картину, договорились? — Хорошо, А-Нян, А-Юань будет послушным мальчиком. Окончательно уснувшего ребёнка уложили в кроватку в его группе и заботливо укрыли одеялом, оставив отдыхать. — Как у вас ловко получается ладить с детьми, — по-доброму улыбнулась воспитатель средних лет из соседней группы, тоже присматривавшая за ними. — Просто дети меня любят, — признался Вэй Ин, разминая затёкшие руки. Пусть солнышко весило немного, хотя явно получало все положенные витамины, но долгое нахождение в одном положении заставляло мышцы немного костенеть. — К тому же, мой племянник ещё младше этого крохи, и он обожает залезать ко мне на руки. Что заставляет зятя каждый раз при виде этой картины строить недоумевающую рожу. Из четырёх дядей я самый любимый. — Юань спокойный малыш обычно, просто, кажется, он сильно соскучился по папе. — В таком возрасте детям очень нужно внимание и забота, какими бы тихими и спокойными они ни были. Так что ничего удивительного, что малыш скучает. — Значит, завтра вы снова придёте, Усянь? — Да, хочу завершить картину. До завтра, госпожа Лю. Спасибо за чай! Во избежание того, что кто-то может вляпаться из детей в сохнущую краску, в цуне между стеной с картиной и коридором натянули плёнку. Это и шедевр защитит, и не позволит малышам собрать на свои вещи и кожу краски. Замаешься отдирать, если засохнет! Лань Ванцзи завершил свои дела на день раньше и решил сделать сюрприз сыну, заехав к нему в садик. Но стоило зайти в здание, как в глаза сразу бросилась картина, заставившая сильно удивиться. Со стены на него смотрел он сам, в одеждах заклинателя и с сыном на руках, который зажал в кулачке алую ленту улыбающегося красавца. При этом настоящий Юань сидел на плечах какого-то молодого человека, рисующего бабочек и солнце. — Юань, — негромко позвал его Лань Чжань, как только смог оторваться от созерцания гибкого тела, маячившего в поле зрения. — Папа! — радостно воскликнул Юань, дёрнувшись к нему. — Упс, — вырвалось у Вэй Ина, резкий рывок ребёнка к родителю заставил его потерять равновесие. Блин, только бы успеть сгруппироваться и не навредить малышу, упав на него! Мужчина одной рукой поймал бросившегося ему на шею сына, а второй обвил талию молодого человека, останавливая его падение. Взмах кисточки по инерции оставил у него на щеке цветную полосу краски, а на пиджаке остались следы детских пальчиков. — Извините, мы вас немного разукрасили, — невольно хихикнул Усянь, лихорадочно пытаясь найти выход из неловкой ситуации. И кто же знал, что у этого малыша папой окажется Лань Ванцзи? — И спасибо, что не дали упасть. — А-Нян, целуй папу, — заулыбался мальчик, обняв родителя за шею. — Редисочка, но я не целую незнакомых пап, — погрозил ему пальцем молодой мужчина. — Да и вряд ли твой папа на это согласится. — Целуй. — Не дёргайтесь, я быстро, — пообещал художник, чмокнув его в чистую щёку. — Простите, но этим глазкам невозможно отказать. Я Вэй Ин. Ну что, доволен, хитрая редисочка? — Лань Чжань, — представился дизайнер, перемещая ладонь между его лопаток и втягивая в настоящий поцелуй. Друг от друга они оторвались минут через пять, шумно дыша. — Давай свои ладошки, редисочка, хватит раскрашивать папу, — сказал смущенный Вэй Ин, откашливаясь, чтобы убрать хрипотцу из голоса. — Пальчиковые краски хорошо отходят, а вот акрил быстро сохнет, и придётся вещи замочить перед стиркой, если не хотите, чтобы эти пятна не отдирались от ткани. — Отдашь натурой, — сообщил Лань Чжань, неохотно выпуская из своих рук. — Почему именно заклинатели? — Я попросил А-Нян нарисовать нас в чём-нибудь красивом, — хихикнул Юань, позволив стереть краску с ладошек. — Разве плохо получилось? — Красиво. — Может, хотя бы половину костюма деньгами отдам? — скорчил просительную рожицу Усянь, представляя, какую «натуру» с него потребуют после такого крышесносного поцелуя. Хотя не то чтобы он был против… Но меры предпринять всё же стоило. — А-Юань, вытри салфеткой папе щёку. А я пока дорисую солнце. — Но только половину, — хмыкнул Ванцзи, без особых усилий подняв его и посадив на плечо. — Предупреждать же надо! — не слишком внятно из-за зажатой в зубах кисти сообщил молодой мужчина, слегка вздрогнув и подавив желание вцепиться свободной рукой в опору. На такую замену стремянки он точно не рассчитывал! — Папа сделал А-Юаню сюрприз? Мы же заберём А-Нян домой? — Мгм. — Всё готово, можете опустить меня на землю, господин Лань. Может, проведёте всё время с А-Юанем, м-м? — Ты идёшь с нами. — Моё мнение что, вообще не учитывается? — Неа. Собрать весь инвентарь было делом десяти минут, пока мужчина общался с воспитательницей о том, что забирает сына раньше положенного, так что скоро они уже ехали втроём в машине Ванцзи. Авто домчалось до элитной многоэтажки в престижном районе в короткие сроки, а лифт с подземной парковки доставил жильцов вместе с гостем на последний этаж. Просторная и светлая квартира оставляла впечатление некоей пустоты, являясь слишком большой для двух человек. — А-Нян, давай я покажу тебе свою комнату, — мальчик взял взрослого за руку и потянул за собой. — А-Юань, милый, а где твоя настоящая мама? — осторожно спросил креативный директор, не зная, какой реакции ждать от четырёхлетнего ребёнка. — Ты моя мама, Сянь-гэгэ, — вздохнул по-взрослому ребёнок, глядя в глаза опустившемуся на колени А-Нян. — Ты мне снился почти каждую ночь и просил звать тебя А-Нян, чтобы смутить папу. Рядом были тётя Цин и дядя Нин, бабушка и четвертый дядюшка, мы жили в тяжёлом месте, но ты всегда старался поиграть со мной и спеть песенку, закапывал на грядке и звал… — Редисочка моя… — выдохнул растерянный художник. — Я сам не понял, почему назвал тебя именно так, когда впервые увидел. И… давно ты стал видеть эти сны? — Год назад. — А мне в шесть лет приснился ослик, на котором ехала мама в белых одеждах и доули с вуалью, ведущий ослика под уздцы папа и я у него на плечах. Казалось бы, какие ослики и доули, если родители разбились на машине, а вот поди ж ты. Этот сон долго был моим самым любимым, потому что в нём мы все были счастливы. Но потом пришлось дать им уехать без меня, отпустить. — Обед готов, — сообщил дизайнер интерьеров, выходя в коридор и любуясь своей семьей, пусть один из них пока не знал об этом. — Тогда идём кушать, — весело сказал Вэй Ин, подхватывая дитя на руки и идя с ним на кухню. На обед был рис с карри, причём одна из тарелок вызывающе краснела от количества приправ. И кто сдал его пристрастие к большому числу сычуаньского перца в еде? Он обязательно найдет этого доброхота и нежно пожмёт ему шею. Лань Чжань наблюдал, как Вэй Ин пробует рис и одобрительно мычит, смакуя остроту блюда. Значит, правильно угадал с приправами. Юань спокойно ел то же самое, но почти без приправ, как и сам Лань Чжань. В общем, обедом насладились все. Потом было весёлое купание и дневной сон у ребёнка, так что взрослые на время остались вдвоём. — Господин Лань… — Лань Чжань и на «ты». — Хорошо, уговорили. Лань Чжань, ты-то можешь сказать, где мама Юаня? — Усянь обхватил ладонями кружку, вопросительно глядя на него. — Не в концепции снов о возможной прошлой жизни и перерождении души, а сейчас? — Его мать написала отказную сразу после рождения ребёнка, — объяснил Ванцзи, дёрнув уголком губ. — А мне приглянулся этот малыш, я собрал все нужные бумаги в кратчайшие сроки и усыновил его, получив после долгих проверок одобрение Вэнь Цин. — Не понял, — растерянно хлопнул глазами молодой мужчина, поставив кружку на стол от греха подальше, после чего наклонился вперёд. — Эта вредная женщина отдала трёхнедельного А-Юаня тебе? При этом упорно не раскалываясь, кто его усыновил? Вот теперь даже не знаю, ругаться на цзецзе за игру в шпиона или радоваться, что кроха нашёлся. — Порадоваться за А-Юаня, конечно, — мужчина подал ему руку, поднимая на ноги, и поцеловал, ненавязчиво подталкивая с кухни в сторону спальни. Художник с удовольствием окунулся в страсть, позволив партнёру всё и глуша крики прижатой ко рту ладонью на особенно сильных толчках, попадавших по простате. Дизайнер несколько раз заставлял его кончить, давал небольшую передышку и снова начинал двигаться, дорвавшись до «сладкого». Два часа были использованы по полной программе. После того, как ребёнок проснулся, были сидячие игры, рисование картинок и уютный семейный ужин, снова купание, укладывание в кровать и сказка на ночь. Ночью Лань Чжань неожиданно проснулся, обнаружив, что вторая половина кровати пуста. Бросившись вон из спальни, на кухонном столе он обнаружил записку: «Одежда в тазу полежала в растворителе для акрила и замочена, утром закинешь в стирку. Краски и инструменты забрал с собой. Поймаешь меня ещё раз?». — Поймаю и больше никогда не отпущу! Журнал интерьерного дизайна «Пристань Лотоса» праздновал своё пятилетие со дня основания, поэтому все сотрудники редакции праздновали эту дату в банкетном зале арендованного на сутки отеля. Уже были сказаны все речи, и люди просто веселились и общались. Вэй Ин задумчиво покачивал в руке бокал с шампанским, о чём-то размышляя. — Чего нос повесил? — хлопнул его по плечу Цзян Чэн, встав рядом. — Да так, — встряхнул головой Усянь, повернувшись к нему. — Сестра и Цин-цзе здесь? — Да, вместе с малышами, — кивнул Ваньинь. — Разве могла сестра пропустить такое событие и не поздравить нас? — Пятилетие журнала — хорошее событие, — хихикнул подошедший к ним Не Хуайсан. — А-Нян! — А-Юань налетел маленьким ураганчиком, стоило отойти в сторону на десяток шагов, и обхватил ручками его ногу. — Я тебя нашёл! — На ручки или на спинку, редисочка? — тут же заулыбался молодой мужчина, присев на корточки. — Гуашь принёс? — Всё тут, — ребёнок показал на рюкзачок, который висел у него за плечами. — На плечи, А-Нян. — Пошли добавлять креатива тёте Цин и дяде Нину? — Ага, пошли, А-Нян. Найти нужных людей среди не такого уж большого числа сотрудников оказалось достаточно просто. Вэнь Цин, Цзян Яньли и Вэнь Нин стояли возле бассейна с шариками, в котором резвились дети. Так что незаметно подкрасться к брату и сестре Вэнь было несложно. — Господин Вэй? — вздрогнул Цюнлинь, ощутив опустившуюся на плечи тяжесть. — Юань, что ты тут делаешь? — удивилась Цин-Цин, глядя на племянника, восседавшего на плечах её брата. — Где твой папа? — Мы с папой искали А-Нян и нашли, — заявил малыш, сосредоточенно разрисовывая лоб дяди пальчиковыми красками. — А-Нян на вас обиделся. — Цин-цзе, я ведь спрашивал, где кроха Юань, а ты молчала, — наставительно заметил художник, выводя на её лице линии тушью. — Теперь походишь такая красивая. А сказала бы сразу, сейчас бы не разрисовывали вас. — Дядя Сянь! — радостно закричали двое детей, до этого не заметившие его появления, выбираясь из бассейна. — Сянь-Сянь, не обижайся, - попросила Яньли, скрывая улыбку за ладошкой. - Мой братик ведь не мстит. Прости их, м-м? - Я уже отомстил, сестра. Папу мы тоже раскрасили при знакомстве. - И нас раскрась, дядя Сянь! - выбравшиеся из бассейна племянники запрыгали вокруг него. - Редисочка, это Цзинь Лин, сын нашей с А-Чэном сестры, Яньли, и Цзинь Цзысюаня, - представил его Вэй Ин, показывая на мальчика. - А это Цзян Юйлинь, дочка моего брата Цзян Чэна и твоей тёти Цин. Крохи, это Лань Юань, племянник Вэнь Цин. - Приятно познакомиться! - хором сказали дети и рассмеялись. - А-Нян красиво рисует, - хихикнул Юань, глядя, как на щёчках А-Лина расцветают лотос и пион, а у А-Линь - солнце и лотос. - Что это? - Аквагрим, редисочка. Сейчас всех разрисуем и пойдём искать твоего папу. - Я уже вас нашёл, - раздался над ухом знакомый голос, и Лань Чжань без особых усилий закинул его себе на плечо. - И теперь не отпущу. - Пальчиковые краски, акрил, а теперь и аквагрим, - флегматично сказал Усянь, упершись локтями ему в спину. - Лань Чжань, такими темпами твоя белая одежда, которую ты предпочитаешь, превратится в мой холст. - Эй, куда ты тащишь моего брата? - возмутился прибежавший Цзян Чэн. - И когда вы успели познакомиться, кстати? - Я расписывал стены в детском садике, познакомился с А-Юанем, затем с его папой. Мы разговорились и оказалось, что того кроху, племянника Цин-цзе и А-Нина, усыновил Лань Чжань. И даже не надейтесь, что я не в курсе про спор! - Сама судьба свела вас вместе! - пафосно воскликнул Не Хуайсан, доставая деньги и вручил их Вэнь Нину. - Скорее судьба свалилась мне в руки, - сообщил Ванцзи, перемещая его с плеча на руки. - Юань, идём, маме пора отдохнуть. - Да, папа, А-Нян устал, - ребёнок был передан Усяню А-Нином, после чего все трое направились к выходу из банкетного зала. - Лань Чжань, не поощряй редисочку звать меня "мамой"! Это очень странно звучит. - Мама - тот, кто заботится, балует и очень любит А-Юаня, папа - тот, кто воспитывает. - Кажется, А-Сянь теперь в надёжных руках, - улыбнулась Цзян Яньли. - Вы же этого ему хотели? - Кто же знал, что так совпадёт и эти двое сойдутся? - фыркнула Вэнь Цин. - И протянет мостик между ними всего один малыш. - Вэй Усянь с первого взгляда прикипел к Юаню, так что ничего удивительного, что они снова встретились, - заметил Вэнь Нин. - Вечно Вэй-сюну везёт, отхватил сразу и любящего человека, и сына, - вздохнул Хуайсан. - Зато он счастлив, похоже, - сказал Ваньинь. - А значит, всё сделано правильно.