Нарисованный билет

      Неоднократно перекрашенные столы и стулья покрытые царапинами и вмятинами выглядели уставшими от бесконечных ночей, которые провели стоя на одном месте. Удар — и они рухнут, прилипнув к полу так же легко, как прилипали подошвы ботинок.       Воздух. Наполненный дымом сигарет и запахом спиртного. Он неприятно давит на лёгкие, отчего каждый новый вдох даётся тяжелее предыдущего. Здесь явно никогда не пахло чем-то другим и даже если убрать отсюда всех людей вместе с потрёпанной мебелью и всем мусором, хранящимся на грязном полу, это помещение никогда не будет пахнуть нормально. Нельзя ни замаскировать здешние запахи, ни выветрить, ни отодрать их от стен…       А ведь отдирать пришлось бы многое. Интересная особенность заведения бросалась в глаза любому вошедшему ярким светлым пятном, прожигающим сознание. Газеты. Давно выцветшие или сияющие своей новизной, рассказывающие о новых преступлениях или каком-то мелком событии вроде открытия кинотеатра — на стенах висело всё то, что только можно было туда приклеить.       Скучающий взгляд скользнул по ним лишь раз, но ненавистное прозвище уже успело царапнуть сознание. Слишком уж часто оно упоминалось в разнообразных заметках. И как он ещё не стал эпонимом…       Откинувшись на обклеенную макулатурой стену и скрестив руки на груди, самый «дорогой» мужчина планеты раздражённо стукнул по полу тяжёлым сапогом с металлическим носком. Лезвие послушно щёлкнув выскочило из подошвы и нетерпеливо царапнуло пол готовясь к бою.       Уголки губ невольно приподнялись в ухмылке. Оружие всегда поднимало ему настроение, особенно холодное, но этого малыша он ещё не тестировал. Насколько он будет удобен на практике? Может стоит перенести механизм под небольшой каблук, что бы лезвие выскакивало наподобие шпор в ковбойских сапогах?..       Бар ломился от пьяниц, любителей сплетен и женщин благородной профессии. Весь тот сброд, который он так ненавидел. Такие люди всегда собираются в подобных заведениях. Очередной глубокий вдох дался труднее прошлых. Проклятый дым, заполняющий лёгкие. Проклятая вонь сомнительного мяса на чужой тарелке. Проклятые люди…       В попытках забыть о том, что ему придётся унести с собой частичку всей этой затхлости, мужчина невольно прислушивается к реальности. Пьяный ор, скрип мебели, звон посуды… Среди всего этого разнообразия звуков мозг на автомате вылавливает знакомые нотки, заставляя прислушаться к сплетням.       — Гуманоидный монстр объявился в нашем районе, верно?       — Ага… Говорят его цена снова подскочила, а он преспокойно расхаживает по планете будто бессмертный.       — Не то слово! Слыхал, что недавно он пробыл в городе всего тридцать четыре минуты, а когда вышел из него — в живых остался только сошедший с ума паренёк, что собрал трупы в одну кучу и вместе с ними подорвался.       — Это как надо было над малым поиздеваться, что бы он с катушек слетел…       Светлые ресницы дрогнули, а глаза на пару секунд закрылись. Лезвие со щелчком вернулось под подошву и мужчина опустил руки на колени, слегка стукнувшись затылком об стену. Синий капюшон из плотной ткани смягчил удар, заставляя газеты тихо зашуршать от соприкосновения.        Сидящий рядом жадно бросался на еду, будто не ел несколько месяцев, а не одну жалкую неделю. Он разрывал склизкое мясо клыками, в спешке глотал ошмётки не тратя времени на жевание, пока его пальцами собирали разваливающиеся остатки очередного сомнительного ломтя, что бы поскорее направить их в рот.       Как ни глянь — отвратительное зрелище, но вокруг не было ничего приятнее. Оторвавшись от своего эффектного способа употребления пищи спутник бросил короткий взгляд на своего зрителя. Мало кто будет долго терпеть подобное, но мужчина хорошо держался.       — У тебя ещё три минуты. Больше не дам.       Синеволосый на миг замер, а затем слегка вздрогнул. Левая рука его моментально дёрнулась к вилке, схватившись за неё до бледности в тонких пальцах. Странное движение. Жалкая секунда промедления. Внезапный выстрел, выбивающий прибор из цепкого хвата и громкий рваный хохот заставляют запоздало схватиться за синие волосы и рвануть чужую голову вниз, что бы хотя бы в неё пуля не прилетела. Перевернув круглый стол на бок одним хорошим пинком, Миллионис тихо заскрежетал зубами.       Идиот! Давно же заметил, не мог не почувствовать, но всё равно до последнего прикидывался слепым, лишь бы съесть побольше. Что за дурная привычка? Разношёрстная компания головорезов каркающе гогоча стукнулась пойлом, а смелый паренёк, решивший проверить свою меткость подхватил общий весёлый настрой захохотав громче всей тусовки.       Боже,       как же сильно я ненавижу людей…       …и свою работу! Почему ради того, чтобы выживать я должна вешаться на пьяных придурков, слушая их несвязные бредни? Почему я должна делать вид, что мне это ужасно нравится? Да, конечно, расскажи мне, как твоя жена тебя ненавидит, а ты просто хочешь женского тепла! Это просто невыносимый ад. Каблуки всегда так натирают, а эти тесные платья, в которые я еле могу влезть… Лучше бы было умереть, разве нет?..       Ноги устало несли ее к следующему бару городка. Из прошлого пришлось спасаться бегством, ведь там кажется назревала очередная драка. Не хотелось получить удар в своё милое личико, ведь ничего больше у нее всё равно не было. Хорошо хоть вышло достать двадцатку, да какой-то влюбленный дурак заказал ей не просто коктейль, а кусок пирога и теперь она хотя бы не была голодна, а это уже хоть что-то, верно?       Мысли и неровный стук каблуков в один момент затихли, когда она собралась толкнуть двери бара. Шум внутри не внушал доверия. И тут драка? Неужели кто-то снова не рассчитал выстрел и началась пьяная перестрелка?       Не желая долго гадать, девушка толкает двери и сделав аккуратный шаг внутрь замирает на пороге. После темных переулков свет разъедает глаза вместе с ужасной вонью, что забивается в нос, не давая нормально вздохнуть. Привычный затхлый запах задымленного помещения смешанный сейчас с чем-то новым был ещё более невыносимым чем обычно, тем более после глотка свежего воздуха.       Прежде чем она успевает предположить, откуда взялась эта новая вонь, глаза наконец начинают привыкать к яркому свету. Тусклое, красное, густое. Кровь, застывшая на полу. Плоть, похожая скорее на бахрому, чем на что-то живое. Высокий блондин, одним ловким движением вырывающий чьи-то внутренности…       Телепат, скрытый от основного места драки округлой столешницей, разочарованно скользнул по упавшему на пол куску мяса пальцами и вздохнул… Жалко. Так и не доел. Рухнувшее рядом с его убежищем тело взрослого мужчины заставило синеволосого повернуть к нему голову и заинтересованно пробежать взглядом.       Лениво приподняв левую руку и слегка дёрнув ей в сторону, Блусаммерс наблюдает за тем, как безвольное тело слабо перебирая руками, подползает ближе, давая рассмотреть себя получше. Обычное лицо, посредственная одежда, но вот пушка…       — Ах, какая игрушка! Одолжите? — Вежливо улыбнувшись, однако не став дожидаться ответа, Легато нагло вытирает руки об одежду незнакомца и выхватывает пистолет из ослабевшей хватки. По телу тут же пробежали мурашки. Рука скучает по оружию? Занятно.       Вскинув голову и выглянув из укрытия, мужчина даже не успевает понять, как тело уворачивается от пули и совершив два точных выстрела сначала поражает последнего серьёзного противника, а затем заставляет Миллиониса отшатнуться от прилетевшей в коготь пули.       Подстреленный прямо в голову мужчина инстинктивно попытался схватиться за стойку, но тело уже пошло спазмами, а сознание затмила неконтролируемая агония, погружая последние секунды человека в вечный ад… Только в кино люди умирают мгновенно и безболезненно.       Легато скучающе оглянулся. Разнесённые в щепки столики и салат из внутренностей. То, что Конрад прописал! Переступив через дрожащее в остаточных судорогах тело, телепат расплылся в привычной улыбке.       — Девушек и деток не трогаем, разве нет?       Гуманоидный монстр несколько долгих секунд сверлил чужое лицо взглядом, а затем опустил руки, заставляя когти-лезвия раствориться в воздухе в молчаливом согласии. Легато довольно кивнул. Сделав несколько шагов мимо бездыханного тела какого-то пьяницы, мужчина настойчивым движением впихивает в ослабевшие женские ручки пистолет, заставляя её вцепиться в металл негнущимися пальцами.       — Научись стрелять, милая. Ты не выживешь полагаясь только на красивое личико. Пора бы уже браться за настоящий ствол.       Сильная дрожь, подкашивает ноги и Блусаммерс нежным жестом помогает даме опуститься на пол. Невидящие глаза проститутки смотрят ровно перед собой и вряд ли она хоть что-то усвоит из этого вечера…       Длинный и неровный язык обвил бурые пальцы, в попытке вернуть им свой естественный цвет, однако избавиться от загрязнения никак не выходило. Разочарованно выдохнув, телепат пожаловался —       — Выпускники становятся всё нежнее с каждым годом… В кого такое воспитание?       Отодвинув носком ботинка лежащую на дороге руку, синеволосый джентльмен выскользнул из бара, не дожидаясь своего Господина. Найвс Шторм стукнул по полу каблуком, возвращая лезвие на место.       — Мне явно не хватает выдержки…