Мертвый рассвет

Я размазанная грязь На полу плевком с утра Ты разбудишь мою память Нет сил противостоять Ты видишь меня насквозь Когда дышишь мне в лицо Нарисованные буквы На стекляшках оживают будто Рисовали их вчера Это не твоя вина Что за таких как я не умирают, Но хотят опять

      Чернильная мгла, пронизывающая потускневшую, безжизненную площадь бескрайних полей этой осенью, раскрыла объятия для уверенного хода Хогвартс экспресса по стандартному маршруту. Совершенно привычно гомон и суета студентов в мантиях с гербами разного цвета наполняли вагоны. Массивные колеса, как обычно, отбивали монотонный ритм. Тележка со сладостями неизменно перемещалась по длинному коридору. Непривычным было лишь одно в этот первый учебный день — на коленях Гермионы Грейнджер в опустевшем купе покоилась кудрявая макушка Теодора Нотта, мирно погруженного в сон на клетчатой обивке сидения. Пальцы гриффиндорки боязливо и как будто неохотно перебирали темные завитки, похожие на россыпь миниатюрных квиддичных колец на ее школьной юбке. Непозволительность, граничащая с нарушением школьных правил? Нет же. Просто вопиющий, непредсказуемый казус. Казус с рассеченной переносицей.       Слизерин определенно побеждал Гриффиндор в этом поединке несуразности со счетом 1:0.       Взгляд старосты львиного факультета растерянно блуждал по стеклу, за пределами которого вдаль убегала юркая выдра, спешащая передать послание Гарри и Рону, что придется на какое-то время отклониться от изначального плана. Тоскливо было признавать, но на нервах вызвать патронуса потребовалось времени больше, чем обычно.       Мысли девушки хватались за различные варианты своего же поведения в преддверии момента пробуждения вынужденного соседа. Неуемная тревога пробегала по телу от осознания, что очень скоро ей предстоит увидеть мало знакомого однокурсника под действием зелья. Это знание скребло по нервам, порождая нелепые сцены перед глазами. Было не по себе — знакомство с Ноттом младшим в школе всегда было поверхностно-вынужденным, отдаленным и не пристальным. Сейчас же их близость являлась гипертрофированной вследствие недоразумения, случившегося какие-то полчаса назад здесь же, в вагоне.       Поезд качнулся слегка в сторону: приближался остаток дороги, ведущей к конечной станции. Теодор Нотт глубоко вздохнул и приоткрыл глаза.       Кисть Гермионы Грейнджер замерла, запутавшись в шелке его волос.

***

      План отправиться за крестражами вместо обучения на седьмом курсе был принят всей троицей безоговорочно и бесповоротно еще в конце лета. Затея сесть в поезд на платформе у всех на виду, чтобы на середине пути спрыгнуть именно там, где Грюм в свое время указал на карте полувыцветшей отметкой портал, казалась если и опасной, то хотя бы оправданной. Во избежание возможности застать себя врасплох Гермионе удалось убедить друзей взять с собой парочку магловских шприцов с зельями наготове, вызывающих различные эффекты и позволяющих потянуть время в случае непредвиденных ситуаций.       Ах, знай Треллони, что подобная мысль придет в светлую голову гриффиндорской отличнице, она бы точно передумала обвинять ту в отсутствии способностей к предсказаниям.       — А слабительное зелье я бы с радостью подлил Малфою из этого вашего штица без всяких непредвиденных ситуаций, — глухо гоготнул Рон, потянувшись к верхней полке шкафа с вещами, часть из которых вскоре рухнула ему на голову.       — Шприца, Рон, — терпеливо поправила его Гермиона, не отводя взгляд от книжной коллекции, явно тщательно обдумывая, какие из изданий взять с собой на неопределенный срок скитаний вне Школы Чародейства и Волшебства, — и ты не можешь рисковать нашим планом, только потому что очень хочется насолить этому недоноску.       Где-то из комнаты Гарри был слышен усталый вздох вперемешку с недовольным стуком клюва Букли о закрытую клетку.       Чердак в Норе тускло освещался слабым августовским солнцем, словно хмурясь и провожая неразлучную троицу перед опасным приключением.       Дурманящая настойка, икотное зелье и раздувающий отвар казались Гермионе Грейнджер лучшими претендентами на роль «зелий на любой непредвиденный случай в поездке» ровно до тех пор, пока в открытую дверь не прошмыгнула хохочущая Джинни Уизли, случайно обронившая на пол колбочку с небольшой дозой Амортенции. По закону подлости именно такой же оттенок был и у икотного зелья, потому один из шприцов был заполнен именно из нее.       Но догадаться об этом инциденте старосте Гриффиндора суждено было намного позже.       — Вечно у вас троих секреты, — обиженно тряхнула густой копной волос красивая рыжеволосая гриффиндорка с незлой улыбкой на губах.

***

      Все было, как обычно. Суета, радостные предвкушающие вопли первокурсницов, тяжелый вздох родителей Рона, не представлявших даже, насколько короткой поездка Золотого Трио запланирована быть сегодня. Толпы, снующие всюду толпы людей. Гомон. Проклятье.       Гермиона пыталась отстраниться от всего и сосредоточиться на плане: сжимала в руках тонкий пергамент, оставшийся от Грюма, вертя его то так, то эдак, перепроверяя на начерченной местности точку, где они должны соскочить с маршрута; открывала и закрывала сумочку с заклятием невидимого расширения, пересчитывая все три устройства из магазина товаров братьев Уизли, которые помогли бы им приземлиться без вреда на землю с поезда, идущего на огромной скорости.       Кто-то задел ее сильно плечом на перроне. Грейнджер не придала этому никакого значения.       Ничто не должно было помешать их плану осуществиться.       Но судьба порой играет слишком непредсказуемо.       Оставалась какая-то пара миль до высадки, когда Гермиона напряженно подняла взгляд карих глаз на ребят. Все трое молча кивнули. Гарри накинул мантию-невидимку и поспешно вышел из купе, по пути на мгновение сжав ладонь подруги. Милый Гарри. Даже в критические моменты он не забывал подбодрить. Рон вышел следом, стушевавшись и не сказав ей ни слова — лишь неловко пожав плечами и поджав губы, кивнул еще раз. Гермиона все понимала без слов. Нервно улыбнулась в ответ. Посмотрела наверх, пройдясь глазами по однотонному потолку. Пора. Встав на ноги и закинув на плечо сумочку, она вдруг неожиданно отпрянула от двери купе, отъехавшей в сторону на мгновение раньше, неудобно осев на краю сидения справа.       — Так-таааак, дитя Годрика в одиночестве! Вот так сюрприз! — из всех студентов Хогвартса меньше всего Гермиона готова была увидеть на пороге Теодора Нотта. В глаза бросился начищенный серебристый значок Инспекционной дружины.       «Синдром Перси, ей Мерлин», — пронеслось у нее в голове ненароком. Всегда тихий, чинно взирающий на многих свысока отпрыск Ноттов, с ехидной улыбочкой завалился внутрь купе, скрестив руки на груди. Он пьян или ей показалось?       — Где же твои друзья? — как ни в чем не бывало продолжил паренек, издевательски оглядывая пространство вокруг себя в поиске компании побольше. Очень напрягала в его пальцах крепко зажатая волшебная палочка, подводящая под подозрение весь его сотканный из расслабленности видок.       — Ты ищешь новых друзей? Драко Малфой больше не подходящая кандидатура? — Гермиона огрызнулась, попытавшись протиснуться к двери, но Нотт прямолинейно пресек ее маневр, вальяжно оперевшись спиной о шатающуюся задвижку, тихонько посмеиваясь над ее вопросом. Все это начинало выводить ее из себя. Время нельзя упускать — она должна уже через минуты три с намеченным интервалом прыгнуть вслед за мальчишками! Какого соплохвоста?!       — Старые друзья не помеха новым, мысли шире, — его голос понизился, он навис над ней. — Твоя карта с интересной отметкой… расскажешь, что это? — вот мы и перешли к делу, Святой Салазар! Вся эта официально наделенная правами свора должна была потерять свой вес после ухода Амбридж, какого наргла все возвращается на круги своя с этими проклятыми значками на груди?       — Присаживайся, я тебе все расскажу и покажу, — не то, чтобы ее тон был таким приглашающим. — Вот только я улажу одно дело, и сразу вернусь тебя развлекать, Нотт.       Ноль внимания. Ноль реакции на ее дерзость. Ноль миллиметров, на которые бы он сдвинулся от двери. Черт!       — Дела подождут, — белоснежная накрахмаленная рубашка чуть не попала ей в глаза, когда он сделал шаг вперед.       Нет сил! Мозг скоропалительно решал задачу выхода из ловушки под именем Теодор. Шприцы! Стоит только незаметно опустить руку во внутренний карман мантии…       Слизеринец, ничего на свете не стесняясь, притянул ее за длинную ручку сумки. Кажется, именно этот маневр должен был помочь ему вывести гриффиндорскую старосту из равновесия, потому что следующим шагом однокурсник явно собирался исследовать содержимое ее вещей. Настырности ему не занимать! Впрочем, как и ей — игла в ее трясущихся руках незаметно вонзилась под кожу возмутителя спокойствия, запуская процесс смешивания зелья с чистой кровью. Вот только незадача — Гермиона искренне считала, что икота будет достойным ответом на его бесцеремонность, а тело сокурсника мгновенно накренило, и он упал на колени, судорожно шепча проклятия. Побочный эффект? О, вряд ли. Профессор Снейп неспроста всегда говорил о том, что составы своего творчества надо проверять и перепроверять.       Да, сэр, вы не один пробудете в состоянии посылания проклятий в этом купе последующие тридцать минут.

***

      Кудрявый юноша поерзал на сидении, пока Грейнджер, словно окаменевшая, вжималась в спинку сидения и боялась дышать. Нелепо и до боли несерьезно: каким-то ироничным (и очень жестоким, надо признать) образом подмененное зелье по всем признакам своего воздействия напоминало любовный напиток. Плюсы — его действие было конечно во времени. Минусы — время на побег от своего конфуза гриффиндорка еще потратит немало сегодня по собственным же прогнозам.       Наконец, перевернувшись на спину и развернув лицо прямо к ней, Тео впервые за все время искренне улыбнулся, с секунду будто вспоминая, как обратиться к своему объекту страсти. Немыслимо! Кому расскажешь — не поверят: чистокровный слизеринец спросонья подбирал нежные обращения к Гермионе Грейнджер, блуждая хитрым взглядом по ее обеспокоенному, напряженному лицу. Но вместо нарекания ее хотя бы по фамилии, как делали все слизеринцы, Нотт внезапно подцепил и оттянул в сторону тонкими пальцами бретельку, просвечивающую сквозь блузку на ее плече. Ткань звонко вернулась на место, полоснув кожу игривым шлепком. Гермиона опешила.       — Как спалось, дитя Годрика? — его пальцы сменили траекторию шебуршания, на этот раз нацелившись выудить из кармана сигареты. Голову он с ее колен убирать не спешил.       Хотелось ударить себя по щекам, чтобы проснуться. Угораздило же ее оказаться в смехотворном положении прямо в последний учебный год, да еще и когда сам этот год под обучение, прости Мерлин, не закладывался.       — Мы подъезжаем. Я возьму тебе попить, — надтреснутым голосом произнесла шатенка, краснея пусть даже в этой ни на грамм не настоящей ситуации. Она понятия не имела, как себя вести, окажись она и правда в том мире, где этот сценарий был не следствием любовного зелья. Держись! Дыши! Просто сбеги из этого купе прочь!       «Надеюсь, искать крестражи будет попроще, чем скидывать со своих ног чистокровную кудрявую голову» — в сердцах шептала себе гриффиндорка, даже не замечая, как румянец не сходит с ее щек.

***

      Она готова была поклястьcя — в метре от нее дерево колыхнулось не от порыва ветра. Надежда, хрупко кольнувшаяся под ребрами, шептала, что это Рон. Рон вернулся. Одумался и перечеркнул все обиды, впервые поступив по-взрослому. Но поборов странное чувство и обойдя кромку леса с другой стороны, Гермиона с неохотой признала поражение — Рон вряд ли вернется, это скорее она будет движение каждого лесного животного принимать за благоразумие друга. Как же паршиво.       Но издалека что-то вновь привлекло ее внимание: еле уловимое меж сосен сияние подрагивало, то становясь светлее, то тускнея, скрываясь все дальше, от затаившей дыхание Гермионы. Девушка не могла конкретно сказать, что увидела в чаще, но интуиция с каждым мгновением готова была завопить, что это чей-то патронус. Напоминавший проворного лисенка, он завлекал за собой, пока взъерошенная староста не вышла к озеру, покрытому тонким льдом. На дне его просвечивалась знакомая рукоять не иначе как меча Годрика Гриффиндора. Гермиона оторопело переводила дыхание, не веря своим глазам.       Кинувшись вперед за искристой вспышкой, верная подруга Гарри Поттера влетела в чью-то спину. Эффект неожиданности разрывал легкие, преимущественно от страха.       — Тебе не кажется, что не выполнять своих обещаний — как-то не по-гриффиндорски, м? — голос определенно принадлежал ему. Мерлин. Вылупилась перед собой. Замерла. Нет. Не может этого быть.       — Не по-гриффиндорски также и закалывать однокурсников непонятными составами. Я ведь даже запаха любимого не различил, когда ты всадила в мой организм нехилую такую дозу отравы. — Теодор Нотт в самой чаще леса. Конечно же, это просто дурной кошмар и она сейчас проснется. Или нет.       — И какой у тебя любимый запах? — шокировано, медленно поднялась с земли, машинально отряхнув колени и уставившись на его почему-то не исчезнувшую с переносицы тонкую кровоточащую полоску.       — Хвои. И опасности, — в темноте еле различимая линия губ расплылась благодушно в ухмылку, до боли знакомую и отчего-то заставившую сердце Гермионы дрогнуть.       У него были ледяные пальцы и властные губы.       Амортенция не способна сотворить любовь. Но в юношеском возрасте превратности ее использования чувством юмора судьбы могут повлечь за собой колоссальные последствия. Одержимость и непреодолимое влечение могут запомниться на всю жизнь, будучи уже даже не под воздействием снадобья. Вдохновлять. Поражаться открытиям. Заставлять идти дальше. Вызывать патронуса и испытывать судьбу. Память — слишком тонкий инструмент, пользоваться которым небезопасно порой даже нам самим.       С совершенно непредсказуемыми исходами.

***

      — Нет, ты серьезно? Что делал Виктор Крам, когда ты объясняла ему вот эту руну? — подперев ладонью голову, Тео, забыв о напыщенности, смеялся так залихватстки, что Гермиона рядом с ним не могла не улыбаться в ответ.       — Снимал с метлы стабилизирующие чары, — смущенно засмеялась в ответ, вспоминая нелепый эпизод. — Нам было не так много лет, эй. И потом… мне всегда нравились… люди с нестандартным мышлением.       — Это довольно хорошо объясняет, почему ты в моей постели.       Смех обоих уже перестал быть сдержанным.       Гриффиндор сравнял счет со Слизерином, сойдясь в трепетной ничьей со счетом 1:1. Несуразность? Судьба?

***

      Рука Гермионы Грейнджер замерла, запутавшись в шелке его волос. Она все ждала, когда забрезжит рассвет рождественского утра, но за окнами по-прежнему маячила тьма, уютно убаюкивающая и погружающая предметы вокруг в сладкую дрему. Очертания хвойного венка на двери были заметны только благодаря догорающему камину и паре парящих на потолке свечей — они же и отбрасывали пляшущие тени на спокойно застывшее лицо Нотта младшего, видящего не первый сон. Хогсмид непробудно спал, пока бравая кареглазая гриффиндорка, оперевшись на согнутый локоть, впитывала в себя мельчайшие детали его мимики, изо всех сил скрывая улыбку.       Утром она поставила на его прикроватную тумбочку имбирный чай.       Как обещала.