как научить его сёрфить?

9:25, дом Люпинов. Панорамное окно на втором этаже пропускало небольшой сквозняк внутрь комнаты, и Сириус время от времени содрогался: то ли привычные кошмары, то ли ветер по спине не мог дать покоя его телу. Ремус любил сидеть возле того самого окна, читая всё, что читается, и время от времени посматривать на Блэка, который досыпал свою норму. Его глаза бегали по строчкам газеты, в которой очередной раз было написано про реестр оборотней в Министерстве большим шрифтом, словно Вселенная создавала обстоятельства, которые вынуждали его из раза в раз покидать принципы и думать о будущем, которого с клеймом не будет всю оставшуюся жизнь. Дотлевающая сигарета умоляла попасть в небольшую пепельницу, сделанную Лили Эванс, перестать терзать себя мыслями и пойти полежать в прохладную постель. Никогда в жизни Ремус не хотел ничего более, чем иметь возможность радоваться окружающему его миру. А весь его мир был сосредоточен в тёмной бездне глаз Сириуса. В его движениях, волосах, теле, в его улыбке и глупых шутках был неизведанный космос, созвездия и галактики, которые тянули задохнуться в вакууме, сливаясь с вечностью. Любить его было приятно до истомы. — фу, Рем, ну в доме ты ещё только не курил… — сонный Сириус, потирая глаза повернул голову к парню. — я думал ты будешь спать дольше, вот и не стал дожидаться пока ты первым предложишь пойти покурить. — Ремус поднялся и сел на край кровати. Волосы Сириуса мягкими волнами тянулись по подушке, привлекая к себе всё внимание каждый раз. — не смешно. мог бы и потерпеть. — Блэк повернулся к стене. — не делай вид, что обиделся. у нас ещё два месяца впереди. — Ремус положил голову в ноги темноволосого, и сердце застучало сильнее. Каждое совместное действие заставляло улыбаться сильнее возможного, заставляло чувствовать покалывание внизу живота, заставляло сильнее влюбляться. — и два месяца ты будешь курить в доме?! — в доме, где есть ты, я буду курить, глупо танцевать, вести себя словно дурак, и всё ради тебя… Их утренние поцелуи, проявления чуждой нежности, которую Ремус никогда не чувствовал до появления Сириуса, стали самым большим счастьем, которое могло скрасить все плохие мысли и серые дни. В первые шаги было вложено так много попыток найти подходящий момент, при этом пытаясь не поссориться и не вгрызаться в глотки друг другу. В первые неловкие поцелуи было вложено так много «Ремус, блядь, ты мужик или тряпка?» от Джеймса и его подзатыльников. В первые слова «я тебя так люблю», было вложено так много терпения, сил, стараний. и сейчас, лежать с ним рядом, ощущать шлейф сандала, солёной воды, пряностей, было таким большим достижением, что всё казалось заслуженной благодарностью за усердную командную работу. — слезь, ну! Мне неудобно. Ты не забыл, что я могу прямо сейчас стать собакой и струсить на тебя все свои блохи? — Они оба засмеялись, но никто даже на миг не одернулся. 10:15, дом Люпинов. Запах моря пробивался сквозь открытую дверь, тревожа нити из ракушек, которые красиво дополняли атмосферу дома. — ты скоро?! — Ремус крикнул со всей силы, чтобы его было слышно на втором этаже, где в данный момент делал не пойми что Сириус. — я спускаюсь, не ори на меня! — у меня нога затекла! — не мои проблемы! — родной голос слышался примерно со средних ступеней деревянной лестницы. — я бы тебя убил прямо сейчас, если честно… Они выглядели словно типичная семейная пара на отдыхе: Ремус, в гавайской рубашке, держал две книги, полотенца и мягкое покрывало. А Сириус, с небрежным пучком был до жути красивым, и даже близко не собирался тянуть что-то с собой. — аминь, Мерлин, ко мне спустился Аполлон, или мне кажется? — Ремус приятно улыбнулся, обнажая зубы. — да закрой рот уже, и не паясничай. Пойдём по доски. — Сириус ткнул парня в бок, от чего тот чуть не уронил всё, что имел с собой. — дурак. 10:30, берег моря. Волны тёплой воды напоминали о том, что лето только-только начинало набирать обороты, и время словно растягивалось, его не существовало здесь и сейчас.Юноши с двумя досками для сёрфинга шли по едва горячему песку, в котором можно было найти различные яркие ракушки: маленький Рем обожал собирать их вместе с покойной матерью, сортировать их по форме и цветам. Раньше он даже носил одну из таких на шее, но вскоре потерял где-то в коридорах Хогвартса, во время очередной шалости компании Мародёров. — я стесняюсь спросить, но как ты собираешься учить меня ловить волну? — Сириус вопросительно вскинул бровь, опуская солнцезащитные очки на переносицу. — как-то научу. — Ремус быстрыми движениями скинул с себя рубаху, и бросился к воде. — эй, а я?! Люпин повернул голову, добегая в объятия пены. — а ты не зевай! Вечно холодные воды сейчас были как никогда приятно-обжигающими тело. Мурашки вскочили с первым заходом, и вылазить совершенно не хотелось. Действительно, как научить его сёрфить? Ремус уделял этому почти всё свободное время на летних каникулах из года в год, сквозь попытки не разбиться об камни, сквозь воду в ушах, сквозь соль на языке и водоросли в волосах. Главное ведь быть уверенным в себе, не так ли? 10:35, море. Голова Сириуса вынырнула из воды с громким глотком воздуха. — дохуя ты был уверен, да? — он смахнул тёмную прядь со лба, нахмурив брови. — я был уверен что у тебя сразу получится, вообще-то. — Ремус лавировал на своей доске, словно профессионал этого дела, хотя на самом деле был лишь банальным любителем сливаться с ритмом воды. — почувствуй, что у тебя под ногами доска а не вода, думай о том, как ты стоишь а не валишься в очередной раз. — юноша подмигнул парню, вызвав ещё более хмурое выражение лица. — если и на этот раз не получится я буду готов утопиться. — а мне в завещание что-то будет? — иди ты! Сириус снова попытался дрожащими ногами встать на доску. Он шумно выдохнул, прикрыв глаза. Солнце слегка припекало, словно ободряя действия Блэка. — давай, чувствуй доску! — Ремус свистнул, сложив пальцы во рту. и Сириус правда почувствовал. Впервые он колыхнулся на небольшой волне, проникнувшись всем телом. Море было словно живым: оно подносило Сириуса вверх, мягко опуская его. — Видишь! Я же говорил! — Ремус широко улыбнулся. Его безграничной радостью было смотреть на успехи любви всей жизни. Будь то что-то незначительное или наоборот, весомое, в глазах Люпина Сириус был вечным победителем. — Как это вообще… — не успев обернуться на слова парня, их вместе с головой накрыла большая волна, которая не пришлась по силам даже Ремусу. Послышался громкий смех двух торчащих из воды голов. — А вот так. Я горжусь тобой, Сириус. — Ремус тепло подмигнул. — Гордиться будешь тогда, когда я смогу надрать тебе задницу в сёрфинге! — Только в сёрфинге, да?.. — Он заговорщически посмотрел прямо в глаза Блэка, который мигом покрылся румянцем. — Закройся! — Поцелуй, и я закроюсь. Это было перманентное условие в ответ на «завали ебало» или «закрой рот», не важно в каком тоне, с какой интонацией и посылом это слетало с губ Сириуса. И вправду, боровшийся с нещадной водой Блэк, до этого выглядевший как разъярённая фурия, плыл брасом к ускользающему силуэту парня. Не усмотрев за движениями Ремуса, тот подхватил его за ногу, притягивая к себе. — Не делай так никогда! — Злой, но от этого смешной Сириус словно мать, ругающая ребёнка потрусил указательным пальцем. — А что такое? Его Величество испугалось морского монстра? — Ремус выпучил нижнюю губу, дразня Блэка своими действиями. — Ещё чего! Ремус искусно взвизгнул, указывая на воду. — смотри, смотри, плавник акулы! Сириус испуганно крикнул, бросаясь на руки второго юноши. — Меня никогда не обманешь, Блэк! — Ремус засмеялся, прикладывая губы к щеке Сириуса. Ещё минута, и Люпин мог лишиться жизни от враждебно настроенного темноволосого, но поцелуй мигом вернул всё на круги своя. Это было необычно, до ноющего покалывания приятно. Это то, что могло свести высокого, в меру подтянутого, холодного Люпина с ума. Это то, что было между ними, и только между ними. Это то, что всю жизнь хотелось делать вместе.