Arranged marriage

- Слушай, тут пожевать что-нибудь есть? - шепчет Феликс Хёнджину на ухо, пока тот приветствует новоприбывших гостей пожатием руки и дружелюбной - вымученной - улыбкой, кажется, в сотый раз за этот день. - Ты внезапно ослеп, или фуршетный стол с кучей еды для тебя ничто? - вторит он шёпотом, провожая глазами пожилую пару и наконец расслабляя уголки губ. - Так мне папа сказал, что это для гостей, и если я хоть что-то возьму, то лишусь пальцев. Хёнджин оглядывается по сторонам, выискивая свёкра, и когда не находит его в радиусе километра, осторожно склоняется к Феликсу. - Сбегай сейчас, по-быстрому. И мне что-то захвати. А я постою на шухере, и если, что, начну орать. - Гимн Кореи? - Именно. Феликс улыбается, направляясь к столу забитому закусками, но всё-таки боязливо поглядывает по бокам, страшась наткнуться на мрачное лицо Ли Уёна с выражением "шаг вправо, шаг влево, расстрел". У них с Хёнджином одна фобия на двоих, семейная так сказать, - папа Феликса. К счастью, дойти до еды, не составляет труда, ровно как и наложить целую горку всего, на что наткнутся глаза, в большую тарелку. В скором времени, там смешивается и мясное, и сладкое, и мучное, и жирное. Омега не скупится, зная собственный аппетит, и аппетит своего, пока ещё, жениха. Конечно, плохо будет, если Феликс опять переест. Костюм сшитый на заказ, плотно упирается в бока и плечи, и в случае чего, обязательно разойдётся по швам. Но Феликс хотя бы не будет стоять у алтаря с урчащим животом, который несомненно, вместо омеги, споёт все баллады жениху на повышенных тонах. Он также медленно, под шумок, словно спецназовец на серьёзной операции, возвращается к Хёнджину, и альфа с глазами, какими не смотрит даже на Феликса, упирается в тарелку. Феликс понимающе кивает, протягивая ему вилку и салфетки. - Никогда бы не подумал, что буду умирать от голода, и наслаждаться мясной запеканкой со сливками, - тихо ворчит Хёнджин, пихая еду в рот, - Что-то на беременном. - Закрой рот и ешь. Скоро у нас не будет даже этого, - шипит Феликс, цапая самый большой кусок пирога и пропихивая его в рот. Блаженство. Глисты внутри Феликса ликуют от счастья. - Кстати, ты же в курсе, что нас снимают, да? - Хёнджин смотрит на перекошенное лицо Феликса и усмехается, - Постоянно. Будет забавно, увидеть в свадебном альбоме, твой широко раскрытый рот. Омега закатывает глаза. Ну будет и будет. Ему не жалко. К тому же где-то здесь, ходит один Хан Джисон с фотоаппаратом в руках, а это заведомо означает, что позорных фоток с отвратительным ракурсом, где вторых подбородков размножится до пяти, будет полным-полно. Но заставить жениха замолкнуть, всё-таки хочется. - Если не заткнёшься сейчас же, твой член никогда не увидит мой широко распахнутый рот, усёк? - угрожает, тыкая вилкой в чужую грудь. - Усёк, - альфа капитулирующе улыбается. Больше они не говорят. Только перешёптываются. Чем-то вроде "это кто?" "а хуй его знает". И так, до приближения Ли Уёна, с мужем под руку. Слава всем богам, Феликс и Хёнджин, к тому моменту, уже отставляют тарелку и приборы в сторону, и просто натянуто улыбаются, ища камеры, чтобы хоть где-то выйти прилично. - Поели? - спрашивает папа, щуря глаза. Феликс переглядывается с женихом, и они одновременно мотают головами, в отрицании. Это не мы, нас подставили - так и кричат их лица. - Я вижу по глазам, что вы врёте. - А мы по бокам, что ты тоже ел. Много, - изворачивается омега, но как-то неумело. Потому что папа возмущённо вздыхает, а отец посмеивается. - Феликс, - Уён звучит почти дружелюбно, приближаясь, - Сынок, - прям почти почти, - Ты так рано повзрослел, уже замуж выходишь, - скрипит зубами, доставая из кармана пиджака платок, чтобы смахнуть невидимые слёзы. Где там Оскар? Эмма Стоун подвинься, у тебя конкурент, - Сейчас расплачусь. - Вы сами пихнули меня во взрослую жизнь, под названием брак, - Феликс приподнимает брови. И к чему это представление? Ах точно, профессиональный фотограф, подходит к ним вплотную, чуть ли не тыча камерой в нос. - Замолкни, - папа вытирает сухие щёки платочком, - Я тут пытаюсь проникнуться к тебе тёплыми чувствами. - Я вроде не прос- - не успевает Феликс закончить, как старший омега притягивает его в свои объятия до слышного хруста позвоночника. - Хотя бы попытайся изобразить счастливую семью, - тяжёлым дыханием прямо в ухо. - Я как будто жалуюсь. У меня полный happy house, можешь не сомневаться, - Феликс улыбается для галочки, смотря в камеру. - И да, внуков жду через год. Ровно. - Обломишься. - А если заплачу? - папа умеет давить на правильные точки. - К какому числу родить? - Феликс подбирается, сделав максимально сосредоточенное лицо. Отец, в это время, решив постоять в сторонке, на расстоянии сотни футов, вместе с Хёнджином, сочувствующе и одновременно поддерживающе хлопает того по плечу мол "я прожил с язвой больше двадцати лет, и даже породил такую же, и ты сможешь", и Хёнджин сокрушенно кивает. А вот Феликсу думается, что он уже придумывает план как сбежать из-под алтаря. Жалко парня, хороший же был. Но как говорится: брак забирает лучших. - Ладно, - когда камерамэн уходит, чтобы поснимать цветочки-хуечки стоящие в вазе - насчёт которой Хёнджин звонил Феликсу трижды, чтобы пожаловаться на неимение нужного цвета - папа отодвигается. Феликс свободно вздыхает, однако тут же застывает неподвижной статуей, когда видит чужое лицо. Папа и впрямь плачет. Не совсем обычно, у него нет мокрых дорожек под глазами. Но сами глаза отчётливо блестят. И Феликс не знает что делать. Он как-то не доводил папу до слёз. До нервного срыва и седых волос, может быть, но слёзы. Это определенно что-то новое, и не совсем приятное, - Ладно, Феликс, - папа шмыгает носом, - Ты теперь действительно совсем взрослый. Омега пару раз хлопает ресницами, и почувствовав, как отец сжимает его плечо, подойдя ближе, тоже поджимает губы и непроизвольно шмыгает. Чёрт. Довели. Хорошо, что тушь водостойкая. - Сынок, - старший альфа ласково улыбается, подтягивая сына в свои объятия, - Будь счастлив, - а затем он подтягивает и мужа, для семейных обнимашек. Последней мыслью Феликса становится "реально довели, суки", после чего он позорно начинает рыдать в подставленное плечо и жаться к теплу родителей. Они отвечают тем же. Хёнджин неловко покачивается из стороны в сторону, находясь рядом, но счастливо улыбается, натыкаясь на мокрые глаза Феликса, и вытягивает большой палец вверх. Омега посмеивается, некрасиво икая. - Так, хватит, - папа обрывает семейную идиллию, стукнув мужа по ладоням и вытирает уже мокрые щёки всё тем же платком, - Нечего здесь плакать. Ну выходит замуж и выходит. Ничего такого. - Милый, - отец гладит его по щеке, но больше не пытается затянуть того в объятия, - Шампанского? Уён быстро-быстро кивает, хватая его под локоть, и уходит так стремительно, что только запах его феромона и остаётся. Феликс прыскает в кулак, а Хёнджин наконец оказывается в той доступности, чтобы вцепиться уже в него. Омега укладывает голову на его грудь, и впервые за весь день, расслабляется. - Как ты? - По мне не видно? Сейчас начну копать могилы. - У тебя какое-то специфическое чувство юмора. - Ты только заметил? - К сожалению, да. - В любом случае, уже поздно. - И то верно. Столько денег вложено, будет жалко, если не поженимся. Альфа гладит светлую макушку, и невесомо её целует. Феликс прикрывает глаза. Уже скоро они обвенчаются, и этот долгий путь к браку, закончится. Он старается не думать о детях, тяжёлой бытовухе, и общей спальне, в которой нельзя будет хранить всё подряд. Как-нибудь уляжется. - Бро! - спокойные и упорядоченные мысли, прерывает Джисон, который видимо решил, что это не свадьба, а очередная вечеринка, из-за чего свой ор он не контролирует, вынуждая Феликса цокнуть. Рядом с Джисоном идут Минхо и Чан. В костюмах, мать вашу. И ладно Чан, он практически интеллигент, и Джисон, который как и Феликс частенько заглядывает на приличные мероприятия, но вот Минхо. Феликс скалится. - Хороший костюмчик, в нём отлично подчёркивается твой зад. Минхо отвешивает ему подзатыльник, когда равняется, и тянет за ухо двумя пальцами. - Повтори, мелочь блохастая. - Классный зад, говорю. - Ну ты и... - А ну цыц, - Чан вмешивается прежде, чем мелкая потасовка грозит перерасти в кровавую резню, - Ведите себя прилично. Особенно ты, Феликс. А ты, Минхо, отпусти его ухо. - Не-не, вы продолжайте, - Джисон пару раз щёлкает камерой, - Классные кадры. Минхо, покажи удушающий приём на Феликсе. - С удовольствием. - Эй. - Кхм, - Хёнджин про которого на время забыли, даёт о себе знать неловким покашливанием. Феликс выпутывается из цепких пальцев, и уже собирается представлять жениха друзьям, как Минхо опять всё портит. - Чего кашляешь? Туберкулез? Феликс, отойди от него. Хёнджин закатывает глаза. - Приятно познакомиться, - выдаёт скорее из вежливости, хотя по факту, Минхо знает его в лицо, потому что не раз и не два, Хёнджин вытаскивал Феликса именно из его дома. - А нам не очень. - Минхо, блять, - Феликс пинает друга по коленке, - Это мой будущий муж вообще-то. Минхо неодобрительно качает головой. - Менять друзей на яйца, плохой тон, Феликс. - Слышь ты. - И нам очень приятно, - Банчан закрывает собой Минхо, и протягивает Хёнджину руку. Тот жмёт её в ответ, - Банчан. - Хёнджин. - А мы на пригласительных и не заметили. Только имя Феликса было, прикинь, - Минхо никак не успокаивается. И Феликс сдаётся. Хёнджина тут на прочность проверяют. Всё-таки в руки альфы, самого буйного из компании, отдают. Здесь без проверки на стальные нервы, не обойтись. - А меня зовут Джисон, но это так к слову, вы это, продолжайте, - он машет ладонью, после чего пихает Феликса в бок, - Тут пожевать что-нибудь есть? Феликс счастливо вскидывает руки вверх. - Моя ж ты родственная душенька. Пошли, покажу, - омега берет друга за плечи и разворачивается к фуршетному столу, напоследок бросив, - Хёнджин, не нарывайся. Минхо, постарайся не подраться, мне ещё с Хёнджином под алтарь идти. Чан, надеюсь на твой мозг и понимание, - и красиво уходит виляя бёдрами, полностью полагаясь на Банчана. * - Сука, кровать! Давно не виделись! - едва войдя в комнату орёт Феликс, и с разбегу плюхается на постель украшенную лепестками роз, животом вниз, и в подушки лицом. Хёнджин валится рядом, чуть не придавливая омегу своим телом, - Понимаю, - а затем пихает его рукой, - Подвинься, блять. Феликс миролюбиво показывает ему фак не двигаясь ни на сантиметр, и прикрывает глаза. Теперь им можно отдохнуть. Церемония прошла успешно. Очень. Даже несмотря на то, что Феликс так и рвался, стоя под алтарём, ляпнуть "нет" на вопрос "согласны ли вы выйти замуж за Хван Хёнджина?", но всё-таки не ляпнул. А всё потому, что Хёнджин, заподозрив неладное в чужом бесоватом поведении, широко раскрыл глаза, угрожая расправой. И Феликсу пришлось протянуть это заветное "да". Какие-то токсичные отношения - подумал тогда Феликс, но с удовольствием ответил на поцелуй, после объявления "можете поцеловаться". Так что, да. Всё прошло хорошо. А сейчас можно и поспать. - Слушай, - бурчит Феликс, приглушённый подушкой, - Может нахер брачную ночь? Давай поспим? Хёнджин не отвечает, но спустя секунду подрывается с места, сев на кровати в позе лотоса. - Не-а. Никакого "поспим", дорогой. Я тебя хочу, вообще-то. - А я тебя нет, - Феликс переворачивается на спину, подкладывая руки под голову, и довольно улыбается на чужое возмущённое сопение, которое перетекает в шлепок по бедру, - Ауч. А можно как-то по нежнее? Альфа хмыкает. - Точно не хочешь? - он приближается, склоняясь над Феликсом, и выпускает феромон, что пудрит мозг не хуже алкоголя. Омега распахивает глаза, коротко бросив взгляд на своего мужа, а затем хватает его за свисающий с шеи галстук, поваливая того на себя. - Ладно, передумал. Умеешь убеждать. - Всегда пожалуйста, - шепчет мужчина, целуя омегу в щёку, и тот тихо мычит, едва Хёнджин проводит ладонью по его животу, немного надавливая в области пупка. Они не торопятся - им это ни к чему, в конце концов у них не быстрый перепих на одну ночь, и не гон с течкой. У них первая брачная ночь, в которой удовольствие нужно растянуть. Поэтому раздеваются они медленно. Ну как. Феликс валяется мешочком, а Хёнджин, водрузив всю ответственность на свои плечи, аккуратно освобождает сначала омегу, а потом и себя от ненужной одежды, отбросив её в сторону, при этом не забывая коротко целовать. Феликс на все касания лишь довольно подставляется. В конце концов, ему нравится, когда инициативу перехватывает не он. Да и Хёнджин, очень ласковый и нежный. Особенно поцелуи с ним. И когда альфа устраивается между его ног, упираясь руками по обеим сторонам от плеч Феликса, тот обхватывает бёдрами его торс, и улыбается, тут же получая новый чмок в щёку. - Так, - разгорячённо шепчет Хёнджин, обжигая скулы тяжёлым дыханием, - Чтобы у нас не возникло казусов, давай определимся. Как мне звать тебя в постели? Может, - тянет хитрую улыбочку, - У тебя есть кинк на детку и папочку? М? Малыш? Феликс тут же опускает уголки губ, пнув нависающего над ним придурка, по печени. Тот тихо шипит. - Понял, - Хёнджин кивает, - Просто Феликс. Без деток и малышей. - Можно не просто Феликс. - Тогда, котёнок? - Мы в зоопарке? - Ангел? - Я атеист. - Моя сучка? - Я тебе сейчас селезёнку отобью. Хёнджин хмурит брови, задумываясь. А потом как-то странно расслабляет лицо, и говорит так ласково, что глаза Феликса загораются. - Крошка? Омега внутри Феликса несдержанно пищит, а сам Феликс быстро кивает. Крошка - звучит хорошо, а если Хёнджин всегда будет говорить это с такой мягкостью, то Феликс сменит своё имя на крошку. - Хорошо, крошка, я понял. Хёнджин немного приподнимается, чтобы потянуться за смазкой, так удачно стоящей на тумбочке возле кровати, и раздвигает бёдра Феликса шире, вынуждая упереться пятками в матрас. - Можно и без неё, - говорит омега, завороженно наблюдая за тем как по чужим, длинным пальцам тянется вязкая субстанция, но в какой-то момент его глаза, непроизвольно съезжают к члену Хёнджина, который оставался незамеченным всё это время, и Феликс звучно сглатывает, передумывая, - Ебашь побольше. Желательно, всю банку. Хёнджин фыркает. - Он не такой большой. - Обычно, альфы говорят наоборот. А ты как-то преуменьшаешь свои размеры. И про среднестатистический ты явно напиздел. - Мы сейчас будем о говорить о моём члене? Или о статистике всех членов мира? - Хёнджин приставляет указательный палец к пульсирующему кольцу мышц, из которого вытекает природная смазка, и оглаживает края, медленно проникая. - Ну в принципе, можно и погоде поговорить. Не думаешь, что сегодня она на редкость зам- Оу, блять, - стонет Феликс, прикусывая губу, когда палец погружается глубже и нащупывает простату, потирая её. - Да, ты прав, - альфа добавляет ещё одну фалангу, - Замечательная погода, так и хочется прогуляться, - в его голосе звучит очевидная ирония, но Феликсу плевать. Он даже не огрызается, потому что слов не остаётся, но вот несдержанных стонов прибавляется. Тугой узел завязывается внизу живота, из-за чего его член подпрыгивает, ударяя по коже, а дырочка крепко сжимается вокруг чужих пальцев, не отпуская. - Расслабься, крошка, - Хёнджин опять наклоняется, чтобы клюнуть в нос, и Феликс цепляется за его шею, притягивая ближе, - Это даже не три пальца, - смеётся. Омега же тычется носом в пахучую железу, остервенело вдыхая аромат цитрусов, ёрзает от нетерпения по сбитым простыням, и стонет намного громче, когда Хёнджин, второй рукой, начинает растирать его головку, при этом продолжая проникать, другой, в горячую узость. Чёрт. Слишком жарко. - Х-хёнджин, - прерывисто шепчет, стараясь связать мысли в одну полноценную, - Давай поменяем позу. Альфа мгновенно хватает его за талию, переворачивая и усаживая на свои бёдра, а сам откидывается на подушки, словно ждал этой просьбы с самого начала. - Так лучше? Вместо ответа, Феликс укладывает голову на его грудь, и приподнимает задницу, потираясь о чужое возбуждение. - Феликс, - шипит Хёнджин, - Я тебя ещё не растянул. - Так растягивай, - и вновь проезжается по налитому кровью члену. - И всё-таки, нужно было остановиться на сучке. Феликс улыбается, поцеловав мужчину в шею. - Только попробуй, и примешь целибат на всю оставшуюся жизнь. Хёнджин строит максимально невинное лицо, словно его подставили, кладёт ладони на мягкие половинки, сжимая их, а потом, припадает губами к чужим, глубоко проникнув языком внутрь. Чтобы заткнуть болтающего Феликса, хотя бы сейчас. Тот мычит, подмахивая бёдрами, выгибаясь. Ждёт возвращения пальцев, которые сминают ягодицы, и прислушивается к собственным ощущениям. Из кольца мышц течёт обильнее, а член уже выделяет предэякулят. Такими темпами, Феликс кончит не от члена, а от таких незначительных ласк. Так не пойдёт. Он поднимается, оторвавшись от губ Хёнджина, смотрит на него долгим взглядом, и заведя руку за спину, обхватывает крупную плоть, направляя её к растянутому анусу. - Фели- блять. Омега приоткрывает рот, и опускается на член, сосредоточено и медленно, чтобы не навредить себе, потому что растянули его всё же недостаточно. Хёнджин дышит шумно, зажмуривается даже, сжимая омегу в ладонях, и всеми силами, судя по вздутым жилкам на руках, силится не повалить Феликса на живот и не начать его трахать. Когда Феликс почти опускается до конца, альфа немного подмахивает бёдрами вверх, от чего в комнате раздаётся шлепок, а Феликс вместе с Хёнджином удовлетворённо стонут, наконец получив то, что им было нужно. - Как ты, крошка? - Хёнджин заботливо целует, напряжённого мужа, привыкающего к довольно внушительному размеру, и трётся своим носом о его скулу, - Скажешь, когда я могу начать двигаться. - Хорошо. Это будет совсем скоро, - Феликс на пробу сжимается, выбивая тихий стон из альфы, и снимается на треть, чтобы опять опуститься, но уже направив головку к простате. Попадает он в цель. Удовольствие простреливает позвоночник, а колени начинают дрожать вместе со всем телом. - Двигайся именно в этом направлении, - шепчет омега, положив руки на чужие плечи, передавая бразды правления Хёнджину. Альфа в этот же момент теряет последнюю выдержку. Он упирается ступнями в кровать, и придерживая Феликса за бёдра, принимается вбиваться в него глубже, при этом не забыв о наставлении. Омега протяжно скулит, ощущая такую сильную заполненность внутри, и чуть ли не молит о большем. - Быстрее. Хёнджин, пожалуйста. Хёнджина не нужно просить дважды. Он срывается на быстрый темп, слушая громкие вскрики Феликса и его несдержанные стоны, когда как стенки ануса, туго сжимают член, приближая хозяина к разрядке. Феликс склоняется вперёд, зубами цепляясь за кожу на чужой шее, и оставляет мелкий засос, но не метку. С этим можно повременить. Его ладони смещаются на грудь, а бёдра подпрыгивают при каждом толчке. Хёнджин тоже оставляет красное пятно, на веснушчатом плече, после чего обхватывает член омеги, поглаживая его. - Чёрт. Я сейчас, - Феликс устало валится на грудь альфы, позволяя тому вбиваться рваными движениями, и когда головка в очередной раз давит на простату, его передёргивает. Член в умелых руках содрогается, выпуская семя, дырочка обхватывает чужую плоть чуть ли не до боли, из-за чего Хёнджин натягивается как струна, непроизвольно рыкнув. Ему приходится сделать ещё несколько особенно глубоких толчков, а затем Феликса наполняет вязкая сперма, которая, чуть погодя, немного вытекает из омеги, смешавшись со смазкой. Феликс загнанно дышит, приходя в себя и уперевшись руками в Хёнджина, совершенно серьёзно и со всей строгостью, говорит. - Памперсы будешь менять сам. Разморенный и довольный Хёнджин вскидывает брови. - Чё? - Хуй через плечо, ты в меня кончил. Альфа промаргивается, осознавая, и тут же откидывается затылком назад с новым стоном, но не удовольствия, а отчаянья. - Умеешь ты портить такие пикантные моменты. - Кто бы говорил, - Феликс съезжает вниз, прижимаясь к боку Хёнджина, и получает крепкие объятия, вместе с поцелуем в макушку, - И да, мы можем развестись, если ты недоволен этим, - щурится, с намёком. Мол: согласишься и я тебя грохну. Хорошо, что Хёнджин умеет считывать его настрой. - Не-не. Меня всё устраивает. Ты самый лучший, - говорит скороговоркой, спеша успокоить. Феликс усмехается. - Каблук. - Какой уж есть. - А теперь вставай, - омега хлопает его по плечу. - Не понял. - Ты обещал мне стриптиз. Альфа распахивает рот в возмущении. - Эй! - А что? Не вижу ничего постыдного, мы поебались, если ты не заметил. - Ну, крошка. - Ничего не знаю. Поднимай зад.