Скандал или прощение?

Кащей с разбега вбегает в темную прихожую, даже не успевая удивиться открытой входной двери их общей квартиры. Он быстро пробегается глазами по всей территории, заходит в спальню, в конце концов в панике оседая в гостиной, хватаясь за голову, совершенно не понимая что делать дальше. Все его чувства смешались в одну точку на стене, всё его сущевство сплелось между собой, пытаясь оправдать, перевернуть всю ситуацию в другую сторону, но глаза начали предательски слезиться. Во всем мужчина видел отсылку, в каждом слове или жесте товарищей виделась насмешка, словно о вчерашнем знал каждый прохожий, выходить на улицу или обсуждать что-либо становилось пыткой. У Кащея никого не было, он не знал к кому пойти, с кем поделиться тем, что его заживо сжигало и изматывало. До вчерашнего у него был Вова - его светлый, солнечный мальчик, его личный луч солнца, светящий каждому, с открытой душой и, как ему казалось, верным сердцем. Жизнь ради этой уверенности в их единости, понимании друг друга с полу слова, преданности казалась шуткой, чьим-то глупым замыслом. С каждой уничтожающей мыслью Кащей все сильнее облокачивался на стену, заливаясь слезами и задыхаясь. Казалось, что никогда не было так хуево, как сейчас, что его на несколько лет вырвали в счастливую и прекрасную жизнь и буквально за день выкинули, как никому не нужную игрушку. Ощущение смерти подкрадывалось всё ближе, хватка на горле усиливалась, в то время как вторая рука пыталась сделать легче, то бездумно шаря по телу, то пытаясь расстегнуть рубашку. В один момент незаинтересованный в окружающем мире Кащей не замечает, что в помещении он находится не один, а его руки цепко держат другие - теплые и нежные, и они же начинают бить по щекам, приводя в сознание. Чужие губы нашептывают какие-то дурацкие истории из Афгана или их общего детства, отвлекая от этого непонятного ужасающего состояния и в себя он приходит, уже сидя на стуле с пачкой сигарет и заваренным чаем на столе. Напротив, как по струнке ровно сидел аж сам Володя - смирно, с ожиданием, таким же побитым взглядом наблюдая за переменой эмоций на чужом лице. - Что ты здесь забыл? - Кащею казалось, что это не его голос, ведь тот оказался сорванным, тихим и немного уязвимым. - Это и мой дом тоже, если ты не забыл. - Да что ты, - Он встал со стула, намереваясь уйти, не вынося общества рядом с ним. Вова в эту же секунду рванул следом, рукой удерживая за локоть и перегнувшись через весь стол, - Тебе нужно отойти и придти в себя, - увидев, что собеседник уже порывался высказать ему пару ласковых ехидных комментариев, он грубо оборвал его на полуслове, продолжая, - И нам нужно поговорить. Я тебя прошу, выслушай меня и потом делай, что хочешь, - Кащей исподтишка зыркнул на него, обдумывая сказанное, и приняв какое-то решение сел обратно, поджигая сигарету и показывая, мол, я во внимании. - Я осознаю, что поступил неправильно, и учитывая, сколько мы прошли вместе - я еблан. Знаю, что ты меня ни видеть ни знать не горишь желанием, знаю насколько тебе плохо из-за меня и как сильно ты страдаешь, и именно поэтому я здесь. Мне невыносимо видеть тебя таким, я хочу помочь и исправить всё, что натворил. Если на твое прощение понадобяться годы - я всё равно буду сидеть на этой кухне рядом с тобой и ждать столько, сколько понадобится. Я перестану постоянно повышать на тебя голос из-за пустяков, провоцировать ссору и срываться после неудачных дней. Начну слышать, что ты пытаешься мне донести и прислушиваться. Не оставлю тебя в трудную минуту наедине, не уйду, даже если ты попросишь. Мы способны пройти это вместе и я сделаю всё для этого, - Заканчивая говорить, адидас поднялся, наблюдая, как лицо напротив исказилось в страхе, что он сейчас уйдет, но мужчина лишь подошел ближе, прижимая к себе и зарывая пальцы в родных кудрях.