Взгляд из под очков

             Когда Лололошка увидел его в первый раз, что-то внутри него шевельнулось. Колыхнулось, подняло голову и так жадно впилось глазами в незнакомца. Но после с головой накрыла грусть. Отчаяние и боль. Непонятные эмоции, которым не было объяснения.       От этого стало лишь больнее.       Незнакомцем из портала оказался JDH. Автор «Странных странностей». Тот, на кого они довольно часто натыкались. Если вспомнить все приключения. Путешествия. Отправления.       Он кого-то напоминал. Мозолил глаза и тем самым заставлял голову болеть. Все почти так же, как при первой встрече со Сдериком. Или некоторыми другими людьми. Будто он его знает.       Но не его.       — Приветствую вас, благодарная публика! С вами я, JDH!       Он представился, а Лололошке казалось, что его мозг плавится. Эта манера общения. Это имя, произнесенное вслух. Этот цвет.       Всё в нем заставляло Лололошка корчиться. Голова раскалывалась, перед глазами плыло. Хотелось плакать. Броситься обнять этого человека и одновременно пасть на колени. В неверии. Боли. Отчаянии.       Ведь он никто из тех, кого напоминает.       Но оторвать от него глаз было невозможно. Лицо, прическа, шарф. Будто это он сам, но решивший сменить стиль. Посмевший изменить своему любимому цвету. Не ломающийся глубоко внутри и оттого такой открытый.       Игривый. Забавный. Постоянно болтающий. Напеваюший что-то. Пританцовывающий. Решающий проблемы за мгновение.       Будто он. И совершенно точно нет. Похож на кого-то красного. Но такое совершенно невозможно. У того человека другой оттенок. Игривый, как кто-то настолько давний, что был забыт задолго до попадания сюда. Оттого не менее родной.       Морда на спине белой кофты. Похожа на кого-то из монстров. Но заставляющая мозг плавиться. Потому что с ней ассоциируется не одиночество. А товарищество, преданность, дружба. Кто-то из друзей, которых тут нет. И не будет никогда. Они ведь в других мирах. Там, откуда он ушёл.       — Расшифровка есть!       Голос слишком радостный. Довольный. JDH стоит столь близко. Приопускает очки, показывает свои черные глаза. Этот жест вновь заставляет что-то внутри поднимать хищный взгляд и искать сходство. Но Лололошка держится. Ждёт.       На самом деле он просто замер, не зная что делать. Но зная, что любое движение сломает его.       — Джон Дейви Харрис.       Поклон. За полным представлением следует поклон. То, что помогает этому человеку не увидеть скатывающуюся по щеке Лололошки слезу.       В голове набатом бьёт «Просто Джон». Перед глазами проносятся невнятные картинки. Слишко быстро, чтобы понять, что на них. Слишком медленно, чтобы не рассмотреть силуэты нескольких людей. Их цвета.       — Или просто Дейви…       Почему у него ощущение, что Дейви — это он? Имя из его прошлого. Которое он дал сам себе. Частица чего-то нежного и дорогого. Того, чего не было здесь и на вряд-ли появится где-то ещё.       Теперь цветов куда больше. Много черного и синего. Картинки становятся хаотичнее. Быстрее. Они будто спешат. Боятся куда-то опоздать. Или быть им замеченными. Но не могут не пробежать мимо. Они тут. Их много. Их волосы коричневые, это брат с сестрой. У одного парня синий ирокез. У другого мужчины фиолетовые глаза. Большое существо в красной накидке. И дождь с неба. Светловолосая девушка и желтоволосый мужчина. Робот, летающий рядом.       Откуда эти неизвестны слова и почему он знает, что они означают. Кто эти люди и почему он хочет выть от боли? Он потерял их. Больше не увидеть и не вернуть. Ни их, ни свою память. Неужели это его прошлое? Вспоминать слишком больно.       Из-за чего чувство злости, когда это имя использует не он? Хочется подойти к JDH, схватить его за вороты кофты или шарф и сильно встряхнуть. Чтобы не смел разбрасываться им так небрежно. И в произношение вкладывая слишком много эмоций.       Их не должно быть. Они причиняют боль. Слёзы текут из его глаз именно из-за них. Они причиняют боль, но без них плохо. Он помнит. Он почему-то знает.       Поэтому он стоит на месте и смотрит за выступлением почти из первых рядов. Всё слышет, запоминает. И находится далеко отсюда. Он не трогает этого Лололошку. Харриса. Дейва. Джона. Потому что это не он, а другой человек. С другим прошлым и взявшим это имя. В другое время. По другим обстоятельствам. Он смеет произносить его так, как пожелает.       Он имеет право вести себя как захочет.       Он не Лололошка. Кто-то похожий, но совершенно точно не он.       Произносить любое его имя трудно. Сложно. Внутри все бурлит, противится. Но он и не утруждает себя какими-либо словами. Молчать привычнее. Так никто не обратит на него внимание. Так не надо ни с кем объясняться.       Так легче подойти к JDH и принять его приглашение на танец. И куда проще не обижаться на неожиданный бросок в портал. Это тоже что-то напоминает. Мелькает много зелёного. Белого. Серого.       Незнание кажется блажью, но он ни за что не откажется от этих урывков прошлого. Просто придет немного в себя и вцепится в них. До боли во всех костях, но он вспомнит всё, что забыл. Даже если это больно, неприятно и заставляет кусать губы в кровь, чтобы не завыть во весь голос от потери.       От слишком огромных потерь.       Он не позволит себе забыть вновь.