song without words

сынмину нравится звук гитары. он всегда с удовольствием слушает уличных гитаристов и часто кладет им в чехол бумажки, на которые, безусловно, можно будет что-то купить. такая музыка ему нравится — свободная, красивая, чувственная, она наполняет людей жизнью и счастьем, дает мотивацию и стимул. такую музыку он хотел бы исполнять сам. но, к его же сожалению, сынмин хорошо знаком с другой музыкой — строгой, жестокой, запертой в нотных листах, стоящих на пюпитре. она красива, когда слушаешь со стороны, но для сынмина она ужасна, потому что он никогда ее не слушал просто так — он её воспроизводил. эту музыку он ненавидит за те рамки, в которые она старается его загнать. в шесть лет он осмелился рассказать маме секрет. рассказал, что ему очень понравился дядя, который играл возле торгового центра на гитаре. “да? ты хотел бы уметь играть, как он?” — спросила его тогда мама, а сынмин без единого сомнения утвердительно закивал головой.  в следующем месяце мама принесла домой самую настоящую гитару. она была меньше, чем у того дяди, но мама объяснила, что на той сынмину пока что будет тяжело играть, поэтому она купила поменьше, чтобы ему было комфортно учиться. она была, конечно, не такой красивой, как сынмин представлял. у дяди она была черная и с вырезом, а эта без выреза, какая-то желтая и с не очень красивым узором вокруг “дырки для звука” — так маленький ким назвал резонаторное отверстие — но он всё равно был очень благодарен, пообещав своей маме обязательно сыграть песенку, когда он научится.  первый месяц в музыкальной школе прошёл не так, как сынмин ожидал, но всё равно было интересно. он и не знал, что нужно выучить так много всякого для того, чтобы “играть песенки”. слово “сольфеджио” ему как-то трудно даётся для произношения, на кончике языка оседает чем-то соленым и перченым, и на этом уроке ему пока меньше всего нравится. учительница говорит, что мальчик способный, на что мама, улыбаясь, кивает головой и гладит сына по волосам. на уроке игры на гитаре (как оказалось, он тоже имеет название — специальность) преподаватель объяснил ему, что такое музыкальный размер на примере яблока. он делил его на дольки и пояснял, как то же самое делается в музыке. сынмину особенно понравилась та часть, где учитель дал кусочек яблока ему — было кисло, но сынмин всё равно съел его и даже не поморщился.  нажимать на подушечки пальцев левой руки не очень приятно. сынмин маленький, пальцы пока слабые, а ими нужно зажимать струны — это даётся ему тяжело. учитель говорит, что это пройдёт со временем, что если он будет играть постоянно, то боли не будет совсем. ким старается, из его комнаты очень часто доносятся гитарные мелодии. мама говорит, что её сын станет хорошим гитаристом.  спустя три года на ежегодном концерте он знакомится с другим мальчиком. ли минхо — так его зовут — как оказалось, вообще не по своей воле ходит на фортепиано. его родители тоже занимаются музыкой и настаивали на том, чтобы сын пошёл в музыкальную школу и стал таким же хорошим музыкантом, как и они. а минхо больше танцевать любит. но ему сказали, что танцы — это пустая трата времени.  минхо и сынмин быстро становятся друзьями. занятия у них не совпадают по времени, но иногда старший ждёт сынмина с сольфеджио. ким не спрашивает, почему минхо не на уроке фортепиано, потому что думает, что если бы тот хотел, то рассказал бы сам. минхо за это очень благодарен.  теперь сынмину нравятся дни, когда у него сольфеджио. не из-за самого урока, а из-за того, что он часто видится с минхо. они вместе покупают в булочной очень вкусные пирожки с вишней и едят их в парке недалеко от дома сынмина. минхо не говорит, где он живёт, но зато часто рассказывает о своих котах. ким не сразу их запомнил, на что минхо даже обиделся, но быстро простил, потому что сынмин все таки назвал их имена и правильно указал суни, дуни и дори на фотографиях. здорово, что музыкальную школу он закончит только через пять лет. сынмин на пятом году музыкальной школы и на шестом году обучения в обычной школе. минхо на два года старше, и он часто пугает сынмина трудностями, с которыми ему предстоит столкнуться. но всегда в ту же минуту успокаивает, обещая помочь ему со всем, если станет очень тяжело. ким на это всегда улыбается и отвечает, что сделает все и без его помощи, потому что он крутой. ли только треплет его по волосам.  играть на гитаре сынмину уже давно не нравится так, как раньше. минхо поделился, что он, в свою очередь, ненавидит играть на фортепиано. они вдвоём периодически прогуливают уроки в музыкальной школе, вместо этого покупая любимые пирожки с вишней. пару раз ким даже звал старшего к себе в гости, но минхо пришел лишь единожды. они съели вдвоём целый торт и выпили литр чая, а потом валялись на полу в комнате сынмина, обсуждая динозавров и космос, потому что им обоим это нравится. сынмин думает, что никогда в жизни не чувствовал себя так спокойно.  — мам, я думаю, что не хочу больше заниматься музыкой. я хочу уйти из музыкальной школы, — сынмин сидит за кухонным столом, медленно поедая салат, который мама только что приготовила. женщина перестаёт перемешивать овощи на сковороде. если бы ким смотрел на неё, он бы точно в ту же секунду сказал, что это шутка. но он всматривается в тарелку, потому что настроен серьёзно и не хочет переобуваться из-за страха. миссис ким говорит медленно, каждое слово отдаётся в голове сынмина сталью: — не смей подводить меня. сынмин моет за собой посуду и уходит в комнату, подавляя желание хлопнуть дверью так, чтобы она слетела с петель. он не привык показывать свою агрессию открыто, накапливая её, делая из неё большой злой ком, который в любой момент может обрушиться на самого сынмина и его близких, причиняя им боль. но сынмин знает, как сделать так, чтобы сходы агрессивных лавин засыпали только его. несмотря на то, что ему это ни в коем случае не идет на пользу, он все еще думает о других людях намного больше, чем о себе. и прямо сейчас в его голове крутится мысль о том, что они с минхо продолжат видеться по привычному сценарию, а это значит, что все не так уж и плохо.  он на последнем году музыкальной школы и это невыносимо. и тут, и в школе нагрузка огромная, из-за чего киму всё труднее держаться. он забывает о том, что обещал минхо прогуляться после дополнительного урока фортепиано. ли уже закончил музыкальную школу и родители оплачивают ему дополнительные уроки на дому, чтобы он не растерял свои способности.  сынмин всё ещё ненавидит музыку, а ещё с недавнего времени понял, что любит минхо. ему хочется проводить со старшим больше времени, но он очень устаёт, а помощи не просит, забывая об их встречах, назначая новые и снова о них забывая. минхо ненавидит музыку вдвойне, потому что её ненавидит сынмин. — ли минхо, — сынмину нравится звать старшего по имени и фамилии. ему кажется, что это звучит очень мягко, как мёд. минхо на подобное сравнение ничего не ответил, но красные уши выдали его реакцию с потрохами. — мм? — отвечает, дожевывая кусок пирожка, который они вдвоем купили, прогуливая сольфеджио сынмина.  — если бы у тебя была возможность никогда не начинать заниматься музыкой тут, ты бы ей воспользовался? — ким поворачивает голову к ли и мягко, но в то же время немного ехидно улыбается, прекрасно зная, какой ответ даст его друг.  — нет.  ответ настолько шокирует сынмина, что тот останавливается, хлопая широко раскрытыми глазами. он ни за что не поверит минхо, если тот скажет, что ему хотя бы немного нравится это место. они годами делили на двоих ненависть к музыкальной школе, поэтому сейчас младший просто не может поверить в ответ, который прозвучал слишком серьезно, чтобы быть шуткой. сынмин почти называет его предателем, но минхо продолжает говорить до того, как сынмин хотя бы откроет рот: — если бы я не занимался в этом месте, я бы не встретил тебя.  шок не покидает сынмина, в этот раз идя в дуэте со смущением. его щеки стремительно розовеют, крича о его чувствах, но ким их игнорирует, сосредоточившись на том, чтобы не выглядеть слишком глупо, заставляя минхо ждать его ответ. тот тоже стоит с красными ушами, но их хотя бы закрывают волосы, поэтому сынмин их даже не замечает.  — удивлен, что я круче твоей свободы, — единственный ответ, на который сынмин сейчас способен. “ты и есть моя свобода.” — остается на кончике языка минхо сильным ожогом. — нет, просто мне нравится над тобой смеяться, а я считаю, что веселье — это ключ к счастливой жизни. короче, сильно не обольщайся и не отставай, — минхо щелкает его по носу и улыбается так, как только он умеет. за секунду, что ким стоит в ступоре, он успевает умереть внутри и снова возродиться, догоняя минхо, пока тот не ушел слишком далеко. всегда так было. минхо всегда был на шаг впереди, оставляя сынмина где-то за спиной на пару метров, после же останавливаясь и подавая руку, чтобы сравнять шаг. и это касается не только прогулок. сынмин ощущает себя маленьким рядом с ним. как будто старший позволяет ему провести  с собой то детство, которое у него забрали. и ким хватается за эту возможность, позволяя себе быть собой, не отказываться от своего характера, а наоборот, проявлять его и развивать. в каком-то смысле минхо его учитель. но сынмину такая формулировка не нравится, потому что троп ученик/учитель его мало привлекает, а вот от друзей к возлюбленным звучит уже приятнее. сынмин закончил музыкальную школу. ему больше не нужно составлять неудобное расписание, в котором на отдых остается две с половиной секунды, больше не нужно после учебы нестись на автобус, чтобы вовремя приехать на сольфеджио, больше не нужно играть одни и те же композиции по сто раз, стирая пальцы в кровь только потому, что не получается сделать мягкие переходы от аккорда к аккорду. все закончилось. а это значит, что он не сможет больше прогуливать с минхо занятия, покупать вишневые пирожки и сидеть под огромным деревом в ближайшем к музыкальной школе дворе. это тревожит больше всего, поэтому самым лучшим, по мнению сынмина, решением, стало позвонить старшему.  — сынмин? утро субботы, ты решил надо мной поиздеваться? — голос у ли хриплый, еще не проснувшийся. сынмин представляет у себя в голове, как очаровательно выглядит такой минхо. — я закончил музыкалку.  — о. поздравляю.  минуту царит молчание, а потом сынмин говорит: — пожалуйста, продолжай помнить обо мне. даже без вишневых пирожков. — ты что, дурачок? я никогда о тебе не забывал. — вот и хорошо. сынмин отключается и, бросив последний взгляд на здание музыкальной школы, плетется на остановку.  на этом, к сожалению, его трудности не заканчиваются, потому что учеба все сложнее, а родители решили, что раз он стал свободнее в плане дополнительных занятий, то можно взвалить на него все домашние обязанности, чтобы не расслаблялся. но все сложности не имеют значения, потому что минхо рядом. минхо помогает, минхо поддерживает, минхо просто есть. и иногда сынмину кажется, что этот человек — просто его галлюцинация, потому что для сынмина в нем идеально все.  они с минхо редко говорят о чувствах. они делятся фактами. сынмин рассказывает, что вчера мать чуть не выкинула его виниловый проигрыватель, а минхо рассказывает, что его родители со злости крышкой фортепиано хотели придавить его пальцы, но он вовремя успел убрать их с клавиш инструмента. это просто события из их жизни, которыми им больше не с кем делиться, но они никогда не обсуждают, что они чувствуют в те моменты. но как минимум сынмин чувствует невыносимо много.  минхо в выпускном классе, а сынмин выпускается только через два года. ли говорил, что после выпуска уедет в другой город, но никто никогда не затрагивал тему того, как они будут общаться и будут ли вообще. “минхо, наверное, не переживает по этому поводу” — думает сынмин.  минхо тяжело, сынмин понимает это, поэтому старается не тревожить его по пустякам. он не достает его звонками, как обычно любит делать, не присылает сотню сообщений, не надоедает своими проблемами. минхо, в свою очередь, отвечает на все сухо и далеко не сразу, отказывается от встреч и тоже ничего не рассказывает. от ежедневного общения они приходят к сообщениям раз в два дня, потом к разу в неделю, а потом вообще все сводится к такому минимуму, что сынмин начинает думать, что минхо нелегально покинул страну и выкинул свой телефон, чтобы никто не нашел его.  но нет, это не так. минхо все еще в городе, все еще учится, а ещё, как оказалось, ходит на прогулки или, вернее сказать, свидания (сынмин сам так решил) с другими людьми. ну, точнее, с одним человеком, но он точно не ким сынмин, именно это делает сынмину так больно. он думал, что его друг так занят учебой, что времени не хватает даже на дыхание, поэтому он и перестал общаться с сынмином, но, тем не менее, один воскресным утром ким видит минхо, прогуливающимся по улице, на которой сынмин живет, с парнем, которого ким никогда не видел. ревность больно сдавливает грудную клетку, пресекая любую попытку отреагировать должным образом, заставляя стоять на месте и просто наблюдать за этими двумя, надеясь, что они его не заметят. и они не замечают, будучи слишком увлеченными разговором. никогда еще вынести мусор для сынмина не становилось такой проблемой.  “ты что, дурачок? я никогда о тебе не забывал” — теперь кажется насмешкой.  но проблема в том, что никто ему ничего не должен. никто ему ничего не обещал. и то, что сынмин так жаден до чужого внимания — это только его проблема, а не минхо. он не имеет права обижаться и не имеет права обвинять в этом минхо. он всю жизнь получал родительское внимание только в случае успехов или неудач в музыке или учебе, никто не интересовался его мыслями и чувствами. а с минхо ему даже не нужно было озвучивать свои чувства, их и так понимали, поэтому он схватился за минхо, поэтому разросся вокруг него виноградной лозой, не желая отпускать. но у ли своя жизнь, ему нравятся другие люди, и, в конце концов, он вот-вот навсегда покинет этот город, полностью потеряв связь с сынмином, который просто не осмелится взять все в свои руки и надавить, чтобы вернуть себе друга. их больше не связывает ненависть к музыкальной школе или любовь к вишневым пирожкам, они никогда не принадлежали друг другу и только сейчас сынмин понял, что так оно и было.  сынмин создает профиль в инстаграм. один из одноклассников попросил его ник, когда увидел фотографии, которые ким делает тут и там, а когда получил ответ, что у сынмина нет аккаунта, потребовал срочно его создать. и вот, теперь у него есть аккаунт, опубликовано два поста, есть один подписчик и одна подписка на этого же одноклассника.  сразу же ему высвечиваются люди, которых он может знать, но внимание привлекает только один аккаунт с подозрительно похожим на дори котом на аватарке. сынмин очень хорошо помнит дори, потому что его он научился отличать в первую очередь, поэтому моментально заходит в предлагаемый профиль, надеясь, что он ошибается и это не кот минхо. но, как и всегда, судьба подкидывает подлянки, и его взору представляется аккаунт минхо, который, очевидно, был создан давно. сынмин решает не подписываться и просто начинает листать посты. большая часть из них — коты, и это абсолютно не удивляет, но другая часть — это фотографии ли с друзьями.  никто на них не позирует специально, они сделаны в моменте и от них веет теплом и комфортом. грудную клетку разъедают черви-обиды и, да, сынмин не будет отрицать свою ревность снова, потому что он очень хочет быть хотя бы на одной фотографии, и он уже собирается выходить из профиля, как натыкается на один пост. в нем нет ничего особенного, просто голубое небо и зеленая трава, а еще сынмин, держащий в одной руке вишневый пирожок, а другой прикрывающий рот в попытке скрыть улыбку, его глаза прикрыты. “зануда <3” — так подписал минхо этот пост. наверное, сынмин не должен был плакать.  они были так близки, но в то же время так далеки друг от друга. они не задавали лишних вопросов, не проявляли инициативу, ничего. они оставались рядом, когда это было нужно. но что же между ними происходит сейчас? почему внезапно для сынмина все усложнилось в десять раз?  — ким сынмин, — голос минхо тихий и спокойный. такой, как и всегда. ничего не изменилось. — эй, ты тут? — сынмин так сосредоточился на чужом голосе, что забыл ответить. — ты обещал не забывать меня, — все, что говорит он. — почему ты всегда такой странный? я помню, что обещал тебе.  молчание длится полминуты. возможно, сынмин зря позвонил.  — я скучаю, — ножом по сердцу. своему (и чужому). — я думал, у тебя нет ни что времени, но, может, у тебя его нет только на меня.  сынмин буквально слышит, как крутятся шестеренки в голове минхо.  — ты хочешь мне что-то рассказать? я тебя обидел? — “я тоже скучаю” остается на кончике языка очередным ожогом.  сынмин отключается. сердце стучит так громко, что уши закладывает, а стыд расползается по щекам кровью. он определенно зря позвонил. минхо перезванивает.  — я понял о чем ты. и нет, твои догадки не являются правдивыми, феликс — мой двоюродный брат которому очень нужна была помощь в выборе подарка для своей матери на день рождения.  минхо, черт бы его побрал, отключается в этот раз сам.  что теперь? к чему привел этот разговор? сынмин чувствует новую порцию стыда, потому что просто вывалил, хоть и частично, свои чувства, не получив в ответ взаимности. может, он единственный скучает. обидно, но он не позволяет себе обижаться на то, в чем минхо не виноват. единственный человек, на которого ему следует обижаться — он сам. с этими мыслями он умывается и ложиться спать, не проверяя новые сообщения. от кого: минхо я тоже скучаю сообщение исчезает из шторки уведомлений спустя два часа, так и оставшись непрочитанным.  минхо сдал все экзамены и поступил туда, куда хотел. он уезжает в конце месяца, то есть через пять дней. сынмин не любитель отчаянных поступков, не любитель вываливать свое сердце наружу, но все же решает расставить всё по местам и напоследок оставить минхо хотя бы часть своих чувств, даже если они не являются взаимными. он назначает встречу и надеется, что она пройдёт лучше, чем он себе надумал. конверт с признанием надежно спрятан в рюкзаке, потому что, хоть сынмин и решился открыть коробку своих чувств, он не уверен в своем голосе и в том, что он не дрогнет.  — эй, зануда, ты почему такой смурной? — минхо приветствует в своем неизменном стиле, как будто ничего никогда не менялось и как будто в будущем таковым и останется. это вселяет небольшую уверенность.  — из нас двоих кто-то должен быть расстроен твоему отъезду.  — как будто между нами он что-то изменит. “изменит.” — думает сынмин, но оставляет эту мысль при себе, не желая спорить по этому поводу. в целом, прогулка проходит так, как и всегда. они болтают о всяком, едят всякое, гуляют по всяким дворам. письмо в рюкзаке уже прожгло в нем дыру, заставляя в момент, когда они уже собираются расходиться, достать его из рюкзака и протянуть озадаченному минхо.  — прочитай только тогда, когда сядешь в поезд. не секундой раньше, понял? это важно, — сынмин тычет пальцем в чужую грудь, делая как можно более серьезный тон.  — хорошо. но соблазн так велик, что я не знаю, смогу ли выдержать эти четыре дня, — минхо улыбается и поднимает руки, сдаваясь. он кладет письмо в свой шопер между страницами книги, которая по счастливой случайности там оказалась.  они расходятся по домам и сынмин начинает сомневаться в правильности всей этой затеи с признанием.  “привет, минхо. ты сейчас должен сидеть в поезде, и если это не так, то ты абсолютный предатель, с которым я больше не хочу иметь никаких связей. наверное, я трус, потому что так и не смог сказать тебе лично это за все те долгие года, что у меня была возможность. но лучше поздно, чем никогда, поэтому я хватаюсь хотя бы за последнюю встречу. знаю, что, возможно, мы были не так близки, как я долгое время думал, но я на самом деле считаю тебя важнейшим человеком в моей жизни, поэтому, очевидно, твой отъезд оставит на мне отпечаток. знай, сколько бы лет не прошло, я всегда буду помнить тебя. и ты обещал мне то же самое. сдержи обещание.  я не хотел тянуть, но мне слишком тревожно, поэтому я не могу себе отказать в этом. тем не менее, перехожу к сути: я тебя люблю. это все длится уже так долго, что уже не является просто влюбленностью. считай это моим прощальным подарком. и оставайся здоровым.  ким сынмин” поезд трогается.