Two birds

      Билли с расстроенным выражением лица рассматривал ружьё, созданное специально для него. Он старался беречь её как зеницу ока, боясь порой просто дышать на неё. Но всё равно на этой миссии он случайно её поцарапал. Совершенно случайно, ибо в перестрелке он пытался сам не попасть под пулю. Не до состояния критической поломки, и всё же он не хотел его расстраивать. Врать он также не хотел, поскольку проблему это не решило бы. Поэтому он решил честно признаться.       Подняв взгляд на него, он расстроился ещё больше. Изобретатель с очень довольной улыбкой мастерил новый механизм. По его словам, это должны были быть часы, но не с простым механизмом, а такие, которые могли бы работать по несколько недель без того, чтобы их нужно было заводить. Несмотря на небольшой беспорядок, выраженный на его столе, сам мужчина был просто эталоном усердия. Сжимая в руках поцарапанное ружьё, юноша тихо вздохнул.       Этот обречённый вздох и привлёк внимание изобретателя. Отложив в сторону часовой механизм, он повернул голову в сторону столь удрученного вздоха. Он расплылся в довольной улыбке, только по одному биению сердца он мог определить, кто стоит перед ним. В этом не было преувеличения.       Билли неловко положил поцарапанное ружьё ему на стол, опустив взгляд на пол. Обычно он был более энергичным, но... он чувствовал вину. Он неумело пробормотал ему: — Извини за это... я готов понести наказание.       Гердер уловил в его голосе нотки скорби и раскаяния. Признаться честно, он давно не слышал эти нотки, в особенности по поводу того, что его оборудование вновь пострадало. Точнее сказать, никто толком не извинялся, кроме братьев Мориарти. Оттого он чувствовал, что и не может на него злится. Тем более что царапина это ещё не самое страшное, что только случалось. К тому же он был счастлив, что тот остался цел и невредим. Однако же допускать такое он не может.       Встав со стула и подойдя к нему, он энергично потрепал его по голове, взъерошив и без того пушистые волосы. Мысленно насладившись текстурой волос, он беспечно сказал ему: — Я не злюсь, но! Всё же ты должен отработать моральный ущерб моего изобретения.       ...Билли с чистым восторгом смотрел на маленьких птенчиков, бегающих туда-сюда в хорошо оборудованном вольере. Присев на землю, он тихо засмеялся. Попросту говоря, он должен был единолично ухаживать за маленькими фазанятами. И хотя это предполагало серьёзность... он был слишком впечатлён. Рассыпав специальный корм он с блеском в глазах любовался ими. Это были просто милые комочки перьев, при том так пищащие. Не удержавшись, он погладил одного из птенчиков по крошечной головке. Мягко.       Правда, он не ожидал, что остальные птенцы решат сгрудиться у него, буквально прижимаясь к нему. Он чуть наклонил голову. Хорошо, что никто этого не видел, иначе его прозвали бы курицей-наседкой. По крайней мере, детектив точно захотел бы ему отомстить таким образом.       Но мужчина, доверивший как раз ему это дело, с гордостью слушал писк птенчиков и тихий смех. На его лице отражалась искренняя радость и уважение к усердию юноши. Вместе с тем он очень хотел набросится на него с объятиями. Что ж, он был верен своим порывам, и оттого быстро помчался к нему и, слегка подняв от земли, крепко прижал к себе. Разница в росте ему позволяла сделать это с большим удовольствием.       Билли с радостью обнял его в ответ. Ему даже понравилось это наказание — он так его порадовал.