По-настоящему счастливы

Весь день я промучилась от чувства тревоги где-то внутри себя. Я знаю, что это собрание ничего хорошего не предвещает, особенно когда одного из их группировки запинали до смерти. Миша был хорошим парнем и до безумия любил свою бабушку, просто выбрал совсем не тот жизненный путь, просто сбился с правильного маршрута…

***

Я доделывала задания по русскому языку уже поздним вечером, когда домой пришли родители. Точно не знаю сколько было времени, может часов восемь или девять. Они говорили о чём-то очень тихо и снимали с себя верхнюю одежду. Я вышла к ним и облокотилась о холодную стену, с уже потёртыми обоями. Их нужно срочно заменить, но времени на это особо ни у кого нет, поэтому дружно откладываем эту затею до лучших времён. Только когда они наступят, эти лучшие времена? — Мам, пап, привет.— Оглядываю своих родителей и замечаю, что на них совсем нет лица.— Что-то случилось? Они переглядываются друг с другом, а потом смотрят на меня. Мама продолжает снимать свои сапоги и незаметно толкает отца в бок. — Жень, да.— Прочищает горло и делает несколько шагов ко мне.— Мы с матерью встретили тётю Лиду, она бежала на работу. Сказала, что там опять драка произошла. Парни опять что-то не поделили. Там вообще жуть какая-то. Одни дети дерутся с другими, ужас какой. Мама опять толкает его в бок, только на этот раз сильнее предыдущего и подходит ко мне ближе, уводя в комнату под локоть. Бурчит на отца себе под нос за то, что рассказывает мне такие страсти. Наверное, она думала, что он расскажет мне всё в общих чертах, не углубляясь в подробности. Прикрывает за нами дверь и томно вздыхает. — Не заостряй на этом внимания,— оглядывает комнату.— Папа дуристику какую-то рассказывает. Не слушай его.— Мягко мне улыбается и откидывает свои аккуратные кудри назад. А меня как током ударяет, понимаю, что в этой самой драке могли пострадать Вова, Андрей и Марат. Руки начинают дрожать, но выражение моего лица остаётся неизменным, дабы не показывать матери своего беспокойства. Она говорит ещё много всего, совсем не по теме, поднятой ещё в коридоре нашей квартиры. Рассказывает о том, как прошёл её очередной рабочий день, который ничем не отличается от других. Спрашивает что-то про школу, на что получает от меня кивки. Продолжать сидеть на месте и ничего не делать, становится очень сложной задачей, поэтому решаюсь остановить бесконечный поток слов, вывалившийся на меня из уст мамы. —Мамочка, там Андрей наш был.— Родительница застывает на месте и недоверчиво смотрит на меня.— Я видела как они собирались на коробке своей. —Евгеша, не неси чепухи, Андрюша примерный мальчик и Света недавно нахваливала его за успехи в музыкальной школе.— Присаживается рядом со мной на кровать и начинает поглаживать меня по плечу, будто я себе всё это выдумала.— Кстати об этом, не думала вернуться к игре на фортепьяно? Делает из меня полную дуру. Бесит такое отношение ко мне. Знаю, что так просто меня не выпустят в такой поздний час, чтобы проверить целостность моих знакомых, поэтому в голове начинаю придумывать расклад, при котором вообще смогу покинуть дом. —Я думала над этим, могу сейчас пройтись до дома Андрея и узнать про график репетиций.— Давлю улыбку и в ответ получаю одобрительный ответ. —Идея хорошая, но это может подождать и до завтра.— Мать целует меня в висок и встаёт с кровати.—Что ж сейчас по ночи шляться. —Да я туда и обратно. В соседний двор пройти, зачем откладывать на потом, если можно сделать сейчас?

***

Полное понимание своих действий приходит только тогда, когда уже забегаю через служебный вход в нашу городскую больницу. Признаться честно, отвратное местечко, с ужасным персоналом, не считая тётю Лиду (вообще не знаю, почему она выбрала именно эту профессию). Я стараюсь как можно реже посещать больницу, ведь воспоминания отсюда только плохие. То кровь брали, то какие-то процедуры вечно делали. Вроде мелочи, но детское восприятие не даёт все эту отпустить. В руках держу шоколад, подаренный мне на день рождения в начале января. Всё тело ужасно промёрзло из-за поднявшегося ветра и я облегчённо вздыхаю, чувствуя тепло помещения. Бреду по освещённому коридору, а нос начинает чесаться от запаха лекарств. За стойкой регистратуры сидит тётя Лида, уткнувшись лицом в стопку записных книг. —Тёть Лида, здравствуйте,— легонько стучу по стеклу и делаю виноватое лицо. Женщина открывает глаза и начинает оглядываться. Концентрирует свой взгляд на мне и делает удивленное лицо.— Родители сказали, что видели вас, когда домой шли. Я очень за одноклассника переживаю, думаю, вдруг он тоже тут. —Привет, Женечка.— Женщина выходит из-за стойки ко мне и оглядывает мой внешний вид.—Так переживала, что раздетая побежала? Время посещения закончилось уже давно, но можешь тихонько пройти. Я благодарно улыбаюсь и трясущейся рукой тяну к ней навстречу шоколадку. Женщина мотает из стороны в сторону головой и таращится на меня своими карими глазами, явно не понимая моих действий. —Ещё я с тебя сладостей не брала, сама съешь или вон, другу отдай, чтобы выздоравливал быстрее.— Заходит обратно и открывает свою тетрадку с пациентами.— Кто тебя интересует? —Посмотрите там Андрея Васильева.— Произношу это почти шёпотом и облокачиваюсь о стеклянную перегородку. Эти приключения меня очень сильно выматывают.— И Владимира Суворова. Женщина пролистывает тетрадь и начинает водить пухлыми пальцами по бумаге, вдоль строчек, написанных кривым почерком. Переводит на меня взгляд. —Васильев в 34 палате, у него черепно-мозговая травма, а вот Суворова готовят к операции, к нему сейчас нельзя.— Пожимает плечами и усаживается на стул.—Если кто спросит, то ты сестра Андрея. Не зря тревожилась. Вову готовят к операции, а этот малолетний дурак всё-таки оказался в больнице. Как и планировала, оставляю сладость и благодарно киваю тёте Лиде, начинаю двигаться в сторону палаты одноклассника. Чем ближе подхожу к месту назначения, тем отчётливей слышу его диалог с какой-то девушкой. —Ну врач сказал завтра уже можешь ходить, ну ты не торопись, как сможешь-я тебя отведу. Они в ДК репетируют.— Останавливаюсь около двери и головой прислоняюсь к холодной стене, находящейся рядом. Немного выглядываю и узнаю в этой девушке Ирину Сергеевну. —Класс,— подаёт свой замученный голос Андрей. Его голова перебинтована и на всём лице виднеются ссадины с кровоподтёками. —Закрой глаза.— Говорит пднщица Андрею. Парень непонимающе смотрит на девушку в форме. —Зачем? —Закрой говорю.— Юноша выполняет просьбу Ирины, ложась прямо. Девушка придерживает папку с документами и оставляет свой поцелуй на его щеке. В удивлении я открываю рот и отхожу от входа в палату. Такого я совсем не ожидала увидеть, поэтому развернувшись, пытаюсь быстрее уйти и забыть увиденное мной. Начинаю слышать шаги за моей спиной, даже оборачиваться не нужно для того, чтобы понять, что это Ирина Сергеевна торопится покинуть больницу, точно так же, как и я. Она мне что-то говорит, просит остановиться, но я, пропуская мимо ушей все её просьбы, продолжаю свой шаг. Прощаюсь с тётей Лидой, застёгивая своё пальто, и ухожу прочь. Отношения Андрея с такой девушкой, вряд ли получат одобрения от Универсамовских пацанов. И, наверное, не нужно, чтобы об этом кто-то знал. Сначала нужно с ним об этом поговорить, а после уже решить, что я буду делать с данной информацией и не сделает ли она хуже моему однокласснику.

***

Смотря на ковёр, посреди ночи, ко мне пришла мысль сходить в больницу утром. Узнать как там Вова и как скоро его смогут выписать. И, конечно, узнать у Андрея про его роман. Не хотелось бы делать поспешных выводов, но его отстраненное общение со мной, вынуждает делать это. Вот только я была удивлена, когда мне сказали, что эти идиоты выписали сами себя, так ещё и угнали машину скорой помощи. Мне ещё рассказали о набеге на больницу, но я не стала углубляться в это. Вот что за люди пошли? Где теперь мне их искать я совсем не знаю. Да и не хочу. Больше не хочу.