VAMP-A3

– Что? Нет! – шок и возмущение смешались в голосе Михаэля после того, как ученые мужи рассказали дальнейший план действий. – Почему мы не можем отложить это до окончательной победы над Инквизицией? – Потому что чем раньше мы это сделаем, тем лучше для всех нас, – спокойно ответил Дмитрий. – Я понимаю твои чувства, Михаэль, все мы хотим заняться этим в более стабильной и благоприятной обстановке. Но мы спрогнозировали данные и выяснили, что именно ЭТО станет гарантом стабильности и благополучия в будущем. Не волнуйся, мы обязательно разработаем множество планов действий с учетом сопутствующих трудностей. Так что решайся. П-3 взял дрожащую руку немца в свою и ласково посмотрел ему в глаза: – Не переживай, Миш, все будет хорошо. Мы справимся. На душе все равно было неспокойно. Это перевернет с ног на голову не только ход дальнейших событий, но и всю его жизнь, точнее, не-жизнь. В звенящей от тишины голове раздался лишь один вопрос. «Готов ли я к таким переменам?»

***

«В одной из карантинных зон в районе Москвы произошло восстание вампиров. Есть пострадавшие» «Более 30% смертных СССР считает, что вампиры – их друзья» «Советские вампиры организовывают лагеря и набирают добровольцев для борьбы с Инквизицией» Несколькими днями ранее… Наши герои, наконец, добрались до Обсерватории, до полностью отстроенного здания, которое никогда не было введено в эксплуатацию со времен коричневой чумы. Охрана по велению Матери оставила свои посты, а потому все беспрепятственно вошли внутрь. – Помнится, здесь был вход в убежище, – пробормотал Дмитрий, разглядывая план эвакуации. – Убежище? – удивился Виктор. – Да-да, на тысячу человек. Давным-давно, когда о создании Предприятия 3826 не было и речи, здесь был недостроенный бункер времен Первой Мировой. Товарищ Сталин дал добро на то, чтобы этот бункер расширили до полноценного убежища и замаскировали под обсерваторию. Кстати, это моя идея. – Угу, а как только объект был готов к сдаче и введению в эксплуатацию, нагрянула коричневая чума, – продолжил Харитон. – После эпидемии мы снова попытались сдать объект, но нам помешали местные оборотни. – И чем же? – спросили молодые люди. – Тем, что они пережили эпидемию в том самом убежище. Все поголовно были заражены. Были и умершие. От самой болезни или тяжелых травм. Видимо, там велась нешуточная борьба за власть, в результате которой вожаком стаи стала альфа-самка, которую мы знаем как Мать. – Мама рассказывала мне то же самое, – присоединился к разговору Сергей. – Было много крови и трупов. Благо, к нашему времени там все убрали. – Вы здесь уже бывали, товарищ майор? – Бывал. Пару раз по просьбе Матери. Потом не ходил сюда без нужды, – потом перешел на заговорческий тон. – Это место еще называют Лоном Матери. Типа место рождения первого вожака стаи. Еще и культ возвели когда-то, но мама его быстро уничтожила. Теперь это место целиком и полностью принадлежит ей. – О как! Мы и не знали, – удивились ученые мужи. Наши герои, наконец, дошли до двери, похожей на лифт. Рядом висела кодовая панель. Сеченов, пораскинув мозгами, ввел код – и дверь открылась и показала проход, ведущий глубоко в непроглядную тьму. Все уверенно шагнули в нее. Кроме Михаэля. Тот нервно затоптался на пороге и осмотрел дорогу впереди. Нет, он не боялся монстров во тьме. Он боялся в той же тьме оступиться, упасть и больше никогда не встать. Оттуда показалась рука Нечаева. – Не бойся, Миш, я буду рядом. Идем. И он, взяв его за руку, сделал первый неуверенный шаг вперед.

***

Убежище залилось ярким светом, стоило нашим героям вступить в атриум. С одной стороны размещались кухня, столовая, технические помещения, прачечная, котельная, реактор, с другой – жилые помещения, комнаты отдыха, спортзалы, огромный зал собраний, лаборатории. Также были лестницы и лифт, уводящие дальше вниз. Некоторые общественные участки дублировались на разных уровнях убежища, чтобы резидентам не приходилось подниматься из глубин, чтобы просто поесть. – Все так, как мы помним, – Дмитрий потер ладони в предвкушении. – Ничего не изменилось с нашего последнего визита. Правда, Тош? – Угу, меня больше удивляет, что оно все еще функционирует после стольких лет, – Харитон задумчиво почесал подбородок. – Неужели у оборотней достаточно ресурсов на поддержание работоспособности всех здешних систем? Откуда они их берут? – Деньги собираем, – ответил Сергей. – У Матери с сельским головой договор. У нас из зарплат удерживают процент на содержание убежища. А поскольку я не работаю в поселке, сам плачу из своих карманов. – И сколько в среднем поселок собирает денег? – Ну… сто рублей. Плюс-минус. В месяц. – Хм, не так уж и много. – А когда сломается что-то жизненно необходимое, например, система водоснабжения, то, разумеется, денег собираем больше. А так, в основном, они уходят на еду, медикаменты и бытовую химию. Просрочка выкидывается. Мы также можем пользоваться запасами из убежища в случае неурожая. – Почему оборотни не задействуют роботов? – Так мы и задействуем роботов. Просто они включаются по необходимости. – М-м-м, ясно. Далее наши герои разбрелись кто куда. Ученые мужи сразу заняли лабораторию, в то время как остальные разошлись по жилым помещениям. Все устали после таких насыщенных событий. Михаэль зашел в первую попавшуюся на глаза комнату. Оказалось, она для парочки. Гостиная из длинного модульного дивана и телевизора, отдельная зона для приличной кухни, хорошая светлая ванная. И вишенка на торте – большая двухспальная кровать, на которой перетрахались все кому не лень лежали лебеди из полотенец. – Хочешь, здесь мы будем жить? – спросил незаметно подошедший Сергей. – Мы же здесь временно. – Ну и что? – П-3 подошел к холодильнику – пусто. Затем подошел к любимому и поцеловал его. – Холодильник пустой. Я в пищеблок, не скучай. И покинул комнату. Немец снова остался один. Он включил телевизор. А там все так и пестрило новостями о восстании вампиров и их стычках с инквизиторами в провинциях. «А они и правда начали действовать». Вернулся к вязанию. Казалось, что он забыл, что начал когда-то вязать. «Вроде пингвинчика? Ах, точно!» Продолжил творить под бубнеж телевизора. Невольно вспомнился тот разговор в больнице. «Сергей хочет, чтоб мы были семьей. Если мы ей станем, то какой? Кто из нас будет кормильцем и деньги в дом приносить? Как распределим обязанности по дому? А если у нас появятся дети, то какими мы будем родителями? А если дети спросят у нас, почему у них два отца и куда делась мать? Не хочу, чтобы у нас отняли детей лишь потому, что мы особенная семья, как бы хорошо мы о них ни заботились». В раздумьях Михаэль даже не заметил, что Сергей вернулся с несколькими коробками еды и принялся раскладывать все по полочкам холодильника. Затем тот присел на диван поближе к любимому. – Хм, а Инквизиция потихонечку начинает сдавать позиции, – усмехнулся он. – Вяжешь? На пингвинчика похоже. – Это он и есть… Ой! Штокхаузен так увлекся вязанием, что тельце пингвинчика оказалось больше, чем он задумывал. – Ничего страшного, большая игрушка – тоже неплохо, – Нечаев прижал возлюбленного к себе и провел холодным носом по разгоряченной нежной шее, чем вызвал у того табун мурашек. – Нам надо отдохнуть. Михаэль отложил свое рукоделие в сторону, закрыл глаза и полностью отдался ласкам, лениво отвечая на поцелуи. Голова рисовала всякие неприличные варианты развития событий, а тело требовало всего этого. Нет. Кричало о том, чтобы Нечаев не останавливался. Немец даже и не сразу понял, как они оба оказались в постели голыми и не на шутку заведенными. Лебеди позорно свалились на пол и превратились в кучу тряпья. Сильные руки П-3 ласкали стройное тело, губы оставляли страстные поцелуи на шее, ключицах, груди, спускаясь все ниже и приближаясь к самой чувствительной точке. Михаэля словно прошибло током, когда по этой точке прошлись горячим языком, а затем проникли внутрь пальцами с естественной смазкой и принялись за растяжку. «Хочу… больше…» Его мягко перевернули на живот и заботливо подложили под него подушку. Тот взял еще одну и вцепился в нее мертвой хваткой. Сергей распределил смазку по всей длине своего немаленького члена, а затем медленно вошел по самое основание. Михаэль попытался изменить угол проникновения, и ему помогли. И весь кислород словно вышибли из легких. «Ну же… я хочу…» Дав привыкнуть, П-3 начал медленно двигаться, а немец впился острыми клыками в подушку. Хотелось стонать. – Миш, в подушке нет крови, – усмехнулся майор и немного нарастил темп. – Знаю, знаю… А-а-ах! Член, наконец, достиг самой чувствительной точки любимого нутра. Далее подушка поглощала один стон за другим, который с каждым толчком становился все громче и пошлее. В итоге зам, содрогнувшись в оргазме, кончил первым. А Сергей, выйдя из него, почти достигнув пика, довел себя рукой и тоже кончил. Да уж, этот акт любви совсем разморил наших героев-любовников. Отдышавшись, они поплелись в ванную, чтобы смыть с себя все безобразие. Затем лениво поменяли постельное белье и, выключив свет, легли спать в объятиях друг друга.

***

Все договорились поставить будильники на восемь утра, чтобы привести себя в порядок, поесть и собраться в атриуме, чтобы обсудить дальнейшие действия. Но биологические часы Михаэля говорили о том, что пять утра – самое время, чтобы побесоебить отдраить все до зеркального блеска и приготовить что-нибудь покушать. Он осторожно вырвался из цепких объятий любовника – ноль реакций. На всякий пожарный проверил у него пульс – живой. Вроде бы. Приведя себя в порядок и одевшись в чистое, новые брюки и свитер, связанный в институтские годы, Михаэль пошел на кухню. Открыл холодильник – он забит снизу доверху, в основном, консервами. «Одни тушенки, каши и консервы. Их достаточно просто подогреть и все. Так неинтересно! Должно же быть хоть какое-то разнообразие – мясо, фрукты, овощи…» А все надуманное обнаружилось в морозильной камере. «Отлично! Приготовлю что-то… с чем-то… А что? Приготовить что-то надо, но не знаю что. Может, курицу? Но не в духовке, а так, в сковороде пожарить? Мелкими кусочками нарезанную, в подливе, а на гарнир – макароны. Ну, идея неплохая, но слишком тяжелая для завтрака. А хотя…» Он еще раз посмотрел на продукты, которые так и посылали ему сигналы в мозг, чтобы их съели, сварили, зажарили, стушили, запекли. Раньше от мыслей о еде текли слюни и урчал живот. Теперь такую реакцию вызывает у немца только кровь. «Интересно, если исцелюсь от вампиризма, смогу ли я снова почувствовать вкус любимой еды? Смогу ли я почувствовать нормальный человеческий голод, который не будет подталкивать меня к кровопролитию? Судя по текущему положению дел, это произойдет нескоро». Поняв, что морозильная камера все это время была открыта, немец достал куриную грудку и оставил в миске немного оттаять. Затем закрыл камеру и обратил внимание на пачку макарон, которая лежала на тумбе. «Спасибо, товарищ майор, что оставили все необходимое в зоне моей досягаемости. Неохота мне лезть под потолок». Оставил воду в ковше кипятиться и принялся за грудку. Отчистил от всего невкусного и нарезал на мелкие кубики, потом закинул это добро жариться в сковороде. Почистил и мелко натер морковку, покрошил лук, правда, отошел ненадолго, чтобы отплакаться. Вернувшись обратно, закинул все к курице в сковороду и тщательно перемешал. Вода в ковше закипела – и, добавив щепотку соли, засыпал макароны и тоже перемешал. «Осталось только проследить, чтобы макароны не слиплись и курица не подгорела. Теперь подлива». Залил в сковороду несколько стаканов воды, но не до самых краев. Затем добавил столовую ложку муки, майонеза, выдавил пару зубчиков чеснока, посыпал немного соли, перца и мелко нарезанный укроп. Оставив все это тушиться, вернулся к макаронам. Они уже сварились, и Михаэль слил воду и засыпал их в сковороду. Получилось густое варево, которое было проблематично перемешать так, чтобы ничего не вывалилось со сковороды. Кое-как это сделав, оставил томиться на медленном огне, а сам принялся за уборку. Помыл посуду, столешницы, пол. Потом по-немецки педантичные ручонки с мокрой тряпкой добрались и до всего, что находилось за пределами кухни: телевизор, столы, книжные полки, прикроватные тумбочки, шкаф с одеждой, Сергей… «Стоп! А у меня там ничего не сгорит?» Вернулся на кухню и выключил плиту. Времени и так достаточно прошло. Продолжил уборку: отдраил и без того чистые унитаз, умывальник и ванну с душевой, протер зеркала до блеска, стараясь не оставлять разводов. Прибрался тряпкой под кроватью и, больно ударившись затылком о каркас, встал на ноги. Достал пылесос и прошелся им по коврам. Но мощность была настолько большой, что устройство попыталось всосать в себя одеяло. Михаэль дернул рукоять на себя – и одеяло слетело и обнажило голые телеса спящего Сергея. Да, тот все еще спал, как убитый. Немец попытался выключить пылесос, но, запутавшись в проводе, с грохотом упал. Устройство выключилось само, когда вилка от натяжения провода слетела с розетки. Он быстренько спрятал пылесос от греха подальше, накрыл П-3 одеялом и поцеловал его в скулу. Затем взял в охапку грязное белье и пошел искать прачечную. Загрузив все в стиральную машину и щедро засыпав порошком, запустил программу. Сил уже не было, в глазах плыло, но трудоголизм заставлял тело двигаться, а голову – лихорадочно думать, чем же заняться еще. Ноги сами привели Михаэля к порогу лаборатории – и он зашел туда. Там Дмитрий и Харитон ковырялись в местном оборудовании, а Муся… Стоп, Муся? – Доброе утро, – тихо поприветствовал немец и зашел в лабораторию. – Доброе, Михаэль, – ответил Дмитрий и улыбнулся. – Что, уже восемь утра? – Нет, только семь. Мне просто… не спалось. – Это нормально для вампиров, Михаэль, – подключился к разговору Харитон, поглаживая кошку. – Вы будете спать по ночам все меньше и меньше, пока не перестанете вообще. Просто ваш организм постепенно настраивается на ночной образ жизни, оттого вы и будете какое-то время мучиться бессонницей. Не принимайте снотворные – этим вы сделаете себе только хуже. – Теперь понятно, почему я проснулся в пять утра. – Угу, мы слышали, – хихикнули ученые мужи. – А откуда Муся взялась? Ее с нами не было. – Близняшки принесли. Я по ней так скучал, – профессор взял Мусю на руки и зарылся носом в ее белоснежную шерсть. Раздалось громкое мурлыкание. – Ну, не оставлять же ее одну. – Михаэль, с тобой все в порядке? – заволновался академик, подойдя поближе. – Ты выглядишь нездоровым. Бледнее, чем в нашу последнюю встречу. «Бледнее, чем в прошлый раз? Ах точно, таблетки железа! Я перестал их принимать с тех пор, как переехал в Лунный». Тот не успел ответить – его тут же перебили: – Раз первым пришел, значит первым и пройдешь обследование. Ложись на кушетку. И тот послушно повиновался. Сеченов взял у него кровь на анализы, а Захаров осмотрел остальное. И первое, что его смутило, так это… – Когда вы успели поседеть? – Близняшки током ударили, – смущенно ответил Штокхаузен. – Не ругайте их, они не специально. Потом расскажем. – Ну-ну, док. А так, в целом, как себя чувствуете? – Устал немного и голова кружится, но терпимо. «Я чувствую себя ужасно! Надо было утром поумерить пыл и воздержаться от уборки и готовки… и свалить все на Сергея. Хотя он и пальцем не пошевелит, потому что может позавтракать консервами, а в комнате и без меня чисто». – Дима, ну что там по анализам? – Я пока что успел сделать только общий анализ, – ответил Дмитрий, устало потерев глаза. – Все в пределах нормы, кроме гемоглобина – он на крайне низком уровне. – Я забывал принимать лекарства, – решил признаться Михаэль. – Забывал? Ты же понимаешь, что наделал глупостей? Ведь от этого зависит, как скоро наступит твоя зрелость, – академик вышел из лаборатории и через несколько минут вернулся с пачкой таблеток. – Прими их прямо сейчас, – и продолжил анализ. И немец без всяких пререканий принял. Легче, конечно же, не сразу стало, да и до здорового вида было все еще далеко. – Дима прав, – выдохнул профессор. – От этого напрямую зависит ваша скорая зрелость. Если вы сейчас не возьметесь за свое здоровье, то в будущем проблем не оберетесь. – Я понимаю, но что может случиться? – спросил немец на всякий случай. Казалось бы, что может произойти с бессмертным существом? – Смерть. Михаэль нервно проглотил слюну. И, кажется, язык. «Что, простите?» – Да-да, вам не послышалось. Помимо нас и отряда «Аргентум» были еще и добровольцы, ставшие вампирами. Так вот, большинство из них не дожили до наших дней, поскольку имели серьезные проблемы со здоровьем и контролем голода. Кто-то просто не дожил до зрелости, кто-то умер уже после. Наши наблюдения и анализы показали, что всему виной была анемия. С тяжелой и средней шансы вампиров на выживание были крайне малы, чуть ли не нулевые, с легкой… можно еще легко отделаться, простите за тавтологию. – Я достиг зрелости с легкой анемией. Теперь меня преследует неконтролируемый голод, – недовольно скривившись, Дмитрий повернулся к свету. – Я не смогу насытиться никакой кровью, разве что своя группа принесет некое подобие облегчения. И, к сожалению, могу случайно выпить слишком много и убить кого-нибудь, – он улыбнулся. – Вот поэтому Харитон рядом со мной, чтобы вовремя меня останавливать. – Вот вам, Михаэль, наглядный пример того, до какого состояния ни в коем случае нельзя себя доводить, – Захаров был серьезен как никогда, но, взглянув на мужа, ехидно ухмыльнулся. Сеченов обиженно закатил глаза и отвернулся. – Так что принимайте таблетки железа, даже если наступит конец света. – Я… постараюсь, – Штокхаузен растерянно осмотрелся, избегая встреч с другими парами глаз. Затем спрятал таблетки у себя в карманах. – Так, а чем вы занимались здесь всю ночь? – Теперь, когда вампиры, ставшие на нашу сторону, заняты борьбой с Инквизицией, у нас есть время на то, чтобы создать лекарство, – гордо ответил академик, не поворачиваясь. – Мы как раз этим и занялись. Только вот есть одна загвоздка: у нас совершенно нет идей, как излечить вампиризм. – Может, я смогу вам чем-то помочь? – Боюсь, в таком состоянии ты вряд ли нам чем поможешь. «Я очень хочу рассказать о своих находках, но не могу подставить Виктора. Если расскажу как есть, то это плохо скажется на нашей дружбе. Как мы после такого будем пиво пить? Надо что-нибудь придумать. О, точно!». – Даже просто выдвинуть предположение? – Предположение? – Да, просто выслушайте меня, – Михаэль вздохнул и начал: – Когда я работал в Берлине, у нас ходил слух, что нашим шпионам удалось привезти образец «Боевого Реверсанта» из советских лабораторий. Слух подтвердился – я лично видел этот патоген. Правда, я не знаю, куда его унесли и кто с ним дальше работал. – Да, помню, что мы тогда недосчитались одного образца, – Харитон задумчиво почесал подбородок Муси вместо своего. – И я вот подумал: может, VAMP-A3 как раз и создали на основе «Боевого Реверсанта»? Опять же, я не знаю, кто с ним работал. – Хм, интересное предположение. К тому же, не лишенное логики, – Дмитрий принялся отмерять шагами длину лаборатории. – Если это так, то для создания лекарства от вампиризма достаточно будет вакцины от коричневой чумы и некоторых других компонентов. Но для начала надо достать саму вакцину. Я могу попросить «Аргентум» прислать ее нам. Михаэль, – он остановился и обратил внимание на своего зама. – Спасибо. Мы обязательно это проверим. А теперь ты можешь возвращаться к себе в комнату и отдыхать. И Михаэль на едва гнущихся ватных ногах неспешно поплелся прочь из лаборатории.

***

Сергей проснулся по будильнику. Ему очень хотелось взять эту звенящую штуку, посмевшую отвлечь от сладких снов, и разбить о стену. Что он и сделал. В комнате вновь наступила тишина, но настроение от этого лучше не стало. П-3 никогда не любил ранние подъемы. Особенно не любил просыпаться один, когда под боком никто маленький и кудрявый мирно не сопит. Сначала он разозлился, но потом вспомнив, что сам частенько грешил этим, загрустил. Да, в новолуние у нашего волка частенько возникали перепады настроения и навязчивые мысли о том, что его в очередной раз обманули, бросили, разлюбили. И в это время ничего не хотелось делать, просто сидеть дома и хандрить. Ну, или раздражаться по поводу и без. Или бухать как не в себя, но это так, в крайнем случае. И все же, взяв себя в руки, он поплелся в ванную приводить себя в порядок и оделся. На плите все еще стояло аппетитное в глазах майора варево. Он наложил себе пару ложек в тарелку и медленно съел. Влияние новолуния ужасно бесило, хотелось разбить посудину и выбросить осколки вместо того, чтобы ее просто помыть. Тогда Сергей, опять взяв себя в руки, просто оставил ее в раковине. Но стоило только вспомнить, какой Михаэль вспыльчивый, и представить, как тот берет эту злосчастную тарелку и разбивает ему о голову, все же помыл ее, а остатки еды спрятал в холодильник. А затем грохнулся на диван и продолжил хандрить. Пролистал, словно хронику, все события за последнее время. Мимолетная радость любви сменилась сомнением: а взаправду ли все это? Те разговоры, что были в уборной и в дороге – это все было серьезно? Михаэль окончательно выбрал Сергея? Или опять пытается спрятаться за чужой юбкой? А еще назвался образцовым советским гражданином, тьфу! В самокопании Сергей даже не заметил, как кто-то вошел в комнату и, свернувшись калачиком, пристроился под боком. – Guten Morgen, Сергей, – тихо сказал Михаэль, еще теснее прижавшись к крепкому телу. – Эх, если бы оно было таковым, – меланхолично выдохнул П-3. – Что случилось? – Миш. – … – А ты… правда любишь меня? Я все это время был для тебя лишь мясом для ебли? – ДА! Люблю! – вспылил немец и ударил кулаком по груди П-3. Из глаз брызнули слезы. – И я правда раскаиваюсь за все, что натворил. Не знаю, как это объяснить, но меня тянет к вам. Я… – он вытер слезу и шмыгнул носом. – Я больше не могу представить свою жизнь без вас, майор. Сергей вытер новую слезу у Михаэля – и тот продолжил: – Каждая мысль, каждый сон – все о вас. Может, это метка на меня так влияет… заставляет мой мозг все время думать о вас. – Мне знакомо это явление, когда альфам и омегам напрочь сносит крышу от меток. У тебя, похоже, случилось то же самое. – Но я не оборотень! – Ну, тогда я не знаю. Может, дождемся, когда придет Мать. Думаю, она сможет нам что-то объяснить. – Скорее бы. И, кстати… Штокхаузен рассказал Нечаеву все, что было в лаборатории, начиная с того, что наши ученые мужи принялись за разработку лекарства от вампиризма и заканчивая своим недугом, который в скором времени сведет его в могилу. – Ты что, умереть можешь? Так тебя надо срочно спасать! П-3 подорвался с дивана и принялся рыскать что-то на кухне. Поставил чайник кипятиться, а сам вернулся к немцу с большой миской лесной земляники. – Земляника? – удивился тот. – Она самая. И наши любовники включили телевизор. Там, по «ТВ Будущего», шел какой-то новый, яркий и красочный мультфильм, который они никогда еще не видели. Главные герои, говорящие шарообразные звери, попадали в различные ситуации, чаще в смешные, а иногда и в страшные, трогательные, даже с философским контекстом. Наконец, чайник закипел – и П-3, нехотя оторвав свою упругую попку с дивана, заварил особый чай. Нет, не по рецепту бабы Зины. Другой. Из земляники. Затем вернулся на диван. Они продолжили смотреть тот мультфильм, поедая одну ягоду за другой и поглощая чай. Смеялись, плакали, пугались, напрягались, задумывались над какими-то вопросами – в общем, испытывали весь эмоциональный спектр. Сравнивали главных героев с теми, кого знали сами, и иногда приходили к неожиданным выводам. Миска и кружки опустели, мультфильм закончился и начался блок новостей. А там уже ничего нового не было. – Что ж, это и правда было забавно, – Михаэль улыбнулся и собрался было мыть посуду. – Интересно, а когда будут новые серии? Этот мультик даже интереснее «Ну, погоди!», хоть я до сих пор и не понял, что такое «кузинатра», – воодушевленный Сергей забрал посуду у любимого. – Не перетруждайся, я сам помою.

***

Наши герои, наконец, собрались в атриуме, чтобы обсудить все, что произошло за последнее время. Лица выражали шок, страх, недоумение, а иногда и праведный гнев. Несмотря на небольшие успехи в борьбе с Инквизицией, среди вампиров и смертных все еще царили упаднические настроения. Все делали то, что должны, но никто не верил в победу. – Ребята, из Предприятия 3826 пришли не очень хорошие вести, – начал Дмитрий, когда все собрались в атриуме. – Во-первых, само Предприятие ушло под полный контроль политбюро. Во-вторых, большая часть наших ученых сейчас направлена на снабжение Инквизиции, в том числе и на создание роботов. На разработку лекарства оставили совсем немного ученых, и то им придется делать все фактически с нуля, а на это уйдет немало времени. В-третьих, я потратил целый час на попытки связаться с «Аргентумом» – не получилось, – он с сожалением посмотрел на Михаэля. – Боюсь, что отряд тоже ушел под контроль политбюро, но я все еще надеюсь, что это не так. Попробую связаться с ним позже. – Но, шеф, что нам теперь делать? – спросил Виктор, напряженно ерзая в кресле. – Я не знаю, на сколько дней мы здесь задержимся, но предлагаю распределить наши обязанности следующим образом: я, Харитон и Лариса будем работать над лекарством от вампиризма; Михаэль, Виктор, вам надо придумать, как оцифровать это лекарство и выпустить его как обновление СБ «Коллектива»; Сергей, Левая, Правая, обеспечивайте нашу безопасность и мониторьте ситуацию на поверхности. Всем понятно? Все согласно кивнули, кроме П-3: – Пап, Мать может прийти сюда в любой момент и явно не будет рада видеть вас всех. – Не волнуйся, сынок, мы разберемся. Предупредишь нас, когда она явится. Теперь все разошлись по своим постам. Кроме Михаэля, свернувшего в сторону прачечной. Он достал белье из стиральной машины, выкрутил лишнюю воду с помощью особого устройства и развесил на веревке. Но когда собрался покинуть прачечную, его толкнули обратно. Это был Дмитрий. – О, Михаэль, а я тебя обыскался, – он выдохнул и продолжил: – Слушай, забыл тебе кое-что рассказать. Я сделал полный анализ твоей крови и узнал причину анемии – отравление свинцом. Предполагаю, что это из-за твоей спинальной конструкции. Дело в том, что она была создана по ныне устаревшим технологиям, и мы ее просто подправили, потому что, видно было, другие врачи до нас делали на совесть. Поскольку ты в последнее время довольно много двигаешься, пренебрегая предписаниями врачей (я понимаю, ты был вынужден), конструкция сильно износилась и начала постепенно отравлять твой организм. Я пока что вижу только один выход из этой ситуации – полностью удалить эту конструкцию и дать вампирской регенерации залечить твою травму. Да, на какое-то время ты лишишься возможности ходить, но через ночь-другую чувствительность вернется, и все у тебя будет как прежде. «Все будет как прежде? Я снова смогу вернуться в балет? Окончательно? Предложение, конечно, звучит заманчиво, но есть ли гарантия того, что все пройдет как надо?» – Было дело: когда мы с Харитоном делали ремонт в доме, я упал со стремянки и сломал руку. За пару ночей у меня все срослось, будто никакого перелома и не было. – Ну да, я помню, как вы несколько дней ходили с гипсом. – Позвоночник – более сложная конструкция нашего организма. На его срастание может уйти три, четыре ночи или даже неделя, – академик утешительно взял немца за руки. – Но не волнуйся, все будет хорошо. У тебя есть мы. У тебя есть Сергей. Подумай об этом, время еще есть. Но лекарство все равно принимай, хорошо? Михаэль согласно кивнул – и на том мужчины разошлись в разные стороны.

***

– О, Михалыч, где тебя носило? – Виктор скучающе развалился в кресле в полумраке лаборатории и оживился, когда к нему зашел друг. – Да так, в прачечной белье развешивал, – непринужденно ответил Михаэль, приземлившись в соседнее кресло. – Есть здесь что-нибудь интересное? – Рабочие компьютеры, серверный лес – все как у меня в каморке на Предприятии. Мне еще никогда не приходилось создавать обновления СБ «Коллектива». – А мне – оцифровывать лекарства. Я даже понятия не имею, как это сделать. Но вирус как-то смогли оцифровать и запустить в сеть. Есть идеи? – Сначала нам надо понять, как создан этот вирус. Мне нужен его образец, чтобы узнать строение и функции. Не одолжишь свою «Мысль»? Немец снял устройство с виска и отдал другу. – Это займет какое-то время. А пока можешь принести нам пиво? – Сейчас принесу. Он вышел из лаборатории. Поблуждав немного по замысловатым коридорам, нашел комнату отдыха. Кожаные диваны и кресла, телевизор, дартс, бильярдный и теннисный столы. И бар. «Надеюсь, здесь осталась хоть какая-нибудь выпивка». Михаэль порылся в барной стойке, но случайно наткнулся на несколько глубоких царапин на столешнице. Он попытался узнать, откуда они взялись – и перед глазами предстала следующая картина: несколько оборотней, перевоплотившись, устроили драку. Они подобрались настолько близко к стойке, что тот попытался отойти подальше, но споткнулся о что-то и упал. Видения прекратились – и на глаза попались бутылки с заветным пойлом. «Судя по всему, здесь такое происходило довольно часто. Как давно это было? Ладно, не важно. Надеюсь, пиво не просроченное». Посмотрел на срок годности – еще нормально. Взяв несколько бутылок, он поспешил на выход и вернулся в лабораторию. – Чего так долго? – удивился Виктор, оторвавшись от «Мысли». – Я просто… искал пиво. Его очень хорошо спрятали. Удалось что-нибудь выяснить? – За все время, что ты искал пиво, я попытался изучить, как устроен вирус, – инженер отхлебнул немного пенного. – Он больше похож на сетевого червя. Есть черви, которые распространяются по сети автономно и заражают более уязвимые устройства, а есть те, что играют на доверии пользователей и ждут, когда их запустят вручную. Похоже, мы имеем дело и с тем, и с другим. – А как пользователи получают червя? – Им на почту приходят письма с прикрепленными зараженными файлами. Отправителем может оказаться друг, родственник, вторая половинка, какая-нибудь важная шишка. Этот червь умеет подделывать IP-адреса, а в нашем случае – обходить защиту и незаметно поражать файлы без предварительной порчи. – Теперь понятно, почему все файлы в «Мысли» целы и невредимы, – немец тоже сделал глоток пива. – Значит, мы и лекарство преобразуем в червя? – Как вариант. Можно потом вживить в очередное обновление СБ, а зараженные пользователи сами решат, устанавливать его или нет. Если пользователь установит это обновление, то наш червь запустится и «исцелит» все зараженные файлы, в том числе и присланные извне. Человек вылечится от вампиризма! Но… – …Но политбюро заметит, что не все советские граждане вылечились от вампиризма. Тогда… – …Тогда это уже забота Сеченова, а не наша. Ну, так что, все понятно? Ты ведь тоже немного разбираешься в программировании. Объединим усилия и вылечим… меня хотя бы. – Ты… уверен, что хочешь вылечиться? Стать смертным. – Да, и я готов к этому. И мужчины принялись за создание каркаса целебного сетевого червя. Прошло несколько часов, пиво закончилось, но идти за новыми бутылками было лень – оба были немного пьяны. Решили сделать перерыв в комнате отдыха. Включили телевизор, а там, похоже, шел целый марафон мультфильма о шарообразных зверях. Сели, залипли, выпили еще пива. – Железная Няня выглядит любопытно, не находишь? – пьяными глазами Виктор покосился на своего друга. – Чем-то на «Ежиху» похожа. – Угу, есть немного, – Михаэль осушил всю бутылку пенного. – Только с жуткими глазами и улыбкой. Ну, и с фартуком. Мне эта хрень будет в кошмарах сниться. А когда марафон прервался блоком новостей, отключились друг на друге на диване. Пока кто-то не пробурчал «Алкаши сраные» и не выключил телевизор.

***

Прошло несколько дней за упорными исследованиями. Все было готово для оцифровки, но не само лекарство: отряд «Аргентум» до сих пор не отвечал на звонки, и работать, в принципе, было не над чем. Оставалось разрабатывать только кучу теорий, как реализовать свои задумки. Пока в ночь, когда луна была освещена наполовину, к Обсерватории не подъехала машина. Сергей не почуял запах Матери, а значит… – Полковник Кузнецов? – удивился он, когда из той машины вышли знакомые лица. – Но вы же погибли… Члены отряда, услышав это, сначала замерли, а потом как рассмеялись, что слегка заложило уши. – Хм, а ты все такой же шутник, Плутоний, – Александр добродушно улыбнулся. – Как тогда, до Болгарии. Ну ладно, предадимся воспоминаниям потом, у нас всех дело есть. Мы привезли вакцину. Передай это Волшебнику. – Слушаюсь, товарищ полковник, – П-3 отдал честь и подал сигнал ученым мужьям. – Пап, «Аргентум» прибыл, вакцину привез. – Отлично, сынок! Пусть заносят ее к нам в лабораторию, – ответил по ту сторону Дмитрий. – Хорошо, пап, – и П-3 завершил сеанс связи. – Идемте за мной. Я покажу, где выгрузить. Бойцы взяли по одному ящику каждый и последовали за майором в убежище. Дмитрий встретил свой отряд с распростертыми объятиями. Никто раньше не видел его настолько счастливым. Особенно он был рад Аргону, с которым они не виделись с начала лета. – О, Александр Иванович, ты не представляешь, как я рад тебя видеть, – он бросился в объятия к полковнику. – Я понял, что дело запахло керосином, когда меня настигли инквизиторы. На даче, когда я картошку копал. Они как подошли с тыла, а я им… – Можешь не продолжать, я понял. Ты лучше расскажи, где пропадал. Они отошли куда-то в сторону, а остальные наши герои проводили взглядом. Только Харитону не было никакого дела до молодежи: он нежился с Мусей, будто сто лет ее не видел. – Столько времени прошло, – удивилась Лариса. – Угу, всего-то несколько месяцев, а кажется, что вечность, – сказал Виктор. – А он изменился за лето, – задумался вслух Михаэль. – Стал чище, опрятнее, свежее. Девушку себе нашел, что ли? – Ну, за все время, что мы его не видели, много чего могло произойти, – Сергей придвинулся поближе к любимому. И их запахи, дарованные луной, смешались. Свежая выпечка и ароматная шарлотка сплелись воедино и образовали запах спокойствия, доверия, привязанности. Наших любовников окутало невидимое облако, которое даровало им чувство безопасности и умиротворения. Облако, из которого не хотелось выходить. Но возбуждение и животную страсть это не вызвало – рано еще было. – Сергей, какая сейчас лунная фаза? – тихо прошептал немец на ухо П-3. – Первая четверть, а что? – тихо ответил П-3 и улыбнулся. – Кроет немного? – Нет, но мне почему-то очень хорошо. – Мне тоже. Но Сеченов и Кузнецов вернулись – и они неловко отошли друг от друга. Облако рассеялось – и спокойствие уступило место необъяснимой тревоге. – Ребята, – академик обратил на себя внимание, – наш распорядок дня немного изменился. Вдобавок к тому, чем мы занимаемся сейчас, будут еще и физические тренировки с «Аргентумом». Будем учиться рукопашному бою и стрельбе из оружия. – Да, я думаю, нам это не помешает, – согласился Нечаев. – В случае непредвиденных обстоятельств мы должны быть готовы сами пойти в бой. – Верно, сынок. Никто не будет против начать тренировку следующим вечером? Все высказались, что ничего против этого не имеют. На том и разошлись.

***

Наши ученые мужи возобновили работу над лекарством от вампиризма, используя свою кровь для тестов. Сначала они решили проверить самые адекватные способы, но ни один из них не сработал должным образом: вирус оказался слишком устойчивым к некоторым сочетаниям лекарств, к тому же разрушал ДНК в знак протеста. Потом решили испробовать способы средней адекватности – результаты были уже получше, но все еще далеки от идеала: вирус ослабевал, но не нейтрализовался полностью. – Истина где-то рядом, – Дмитрий выцарапывал мелом на доске ведомые только ему химические формулы. – Я чувствую, мы близко. – У нас остались только совсем уж безумные варианты, – пробурчал Харитон, разглядывая свои записи в планшете и постоянно поправляя очки. – Например? – Например, скрестить ДНК вампира и оборотня, добавить в вакцину от коричневой чумы и размножить с помощью нейрополимера. Если эксперимент увенчается успехом, то мы сможем создать универсальное лекарство, которое излечит не только вампиризм, но и ликантропию. – Главное, чтобы эти ДНК друг друга не повредили. Итак, у кого попросим? – Мы точно возьмем образец ДНК у Сергея и… – И Михаэля, – Лариса отвлеклась от уборки прошлых экспериментов. – Дмитрий Сергеевич, вы не раз говорили о том, что он особенный в виду своего происхождения. Может, ДНК Михаэля как раз окажет больше эффекта, чем ДНК любого другого вампира? – В теории – возможно, – академик повернулся к собеседникам. – Лариса, зайди-ка к ним в комнату и возьми образцы ДНК. Со слизистой полости рта будет достаточно. Девушка повиновалась и вышла из лаборатории, затем через несколько минут вернулась густо покрасневшей и с пачкой конвертов: – Я… взяла у П-3 сразу несколько образцов… на всякий случай. – Лариса, ты чего такая красная? – спросил профессор. – Застала пикантный момент. Наверное, они не сразу услышали, как я стучалась в дверь. – Эх, молодежь! – вздохнул Сеченов и взял конверты у Филатовой. – Я был рад, что Михаэль и Сергей, наконец, помирились, но представить себе не мог, что их отношения дойдут до такой степени, что они пометят друг друга, как принято у оборотней. Это… – Это любовь, Дима, – усмехнулся Захаров. – Ладно, давай приступим! Наши ученые мужи создали образцы потенциального лекарства из добытых ДНК, в том числе и своих, подписали их и оставили на ночь. Утром они зафиксировали следующие результаты: Образец №1: ДНК Сергея и Харитона – ДНК уцелели, вирус остался Образец №2: ДНК Сергея и Дмитрия – ДНК уцелели, вирус ослаб Образец №3: ДНК Сергея и Михаэля – ДНК уцелели, вирус сильно ослаблен и нейтрализован на 20% – Вывод? – ухмыльнулся Дмитрий. – Будем отталкиваться от более успешного результата, – Харитон отвлекся от поглаживания пузика Муси. – Только вот вопрос возник: что повлияло на разность результатов? – Возможно, это прозвучит глупо, но… Может, это любовь? – неуверенно предположила Лариса. – Харитон Радеонович, вы недолюбливаете П-3, а потому в первом образце никаких изменений. Вы, Дмитрий Сергеевич, любите П-3, как отец – сына, а потому вирус в вашем образце ослаб. Если оставить ваш образец еще на несколько часов, может, вирус нейтрализуется, как в третьем? – Хм, интересное предположение, Лариса, – академик принялся рисовать что-то на доске. – Чтобы это проверить, надо взять кровь на гормоны. Пригласи к нам Сергея и Михаэля. Девушка покинула лабораторию и через несколько минут вернулась в компании наших героев-любовников. Михаэль был бодрым и свежим, в то время как Сергей – помятым и не выспавшимся. – Мальчики мои, вы, надеюсь, еще не завтракали, потому что кровь нужно сдавать натощак. – Не завтракали? Да нас прям с кровати подняли и потащили к вам, – П-3 громко зевнул. – Потащили только вас, товарищ майор, а я сам пошел, – немец поправил на себе одежду. – Нет, все в порядке, мы не завтракали. Ну, что там с лекарством? – Есть прогресс, Михаэль, – Дмитрий принялся искать шприцы для забора крови. – Но для подтверждения кое-какой теории нам надо взять у вас обоих кровь из вены. – Фу, ненавижу сдавать кровь из вены, – Сергей сложил руки на груди. – Я так в последний раз чуть сознание не потерял. – А вы просто не смотрите на весь процесс и все, – Михаэль улыбнулся, оголил руку и протянул ее Харитону для забора крови. – Отвернитесь и задумайтесь о чем-нибудь. Мне помогает. Жгуты затянуты, вены найдены, кровь забрана – и наших любовников отпустили. Штокхаузен бодро ходил по коридорам убежища, в то время как Нечаев, бледный и изнеможденный, на ватных ногах плелся за ним следом. – Ну вот, а вы боялись, – Михаэль улыбнулся, обнажив свои еще молочные клыки, и потащил своего оборотня прочь. – Пойдемте, позавтракаем нормально. Сеченов выглянул из лаборатории и проследил, чтобы его мальчики дошли до жилых помещений. Вздохнув, он вернулся обратно. Ученые мужи взяли кровь из вены друг у друга и приступили к анализу. – Будем обращать внимание на уровни гормонов счастья и любви, – сказал Дмитрий. – Параллельно будем следить за показателями других гормонов. – Могу поспорить, что у тебя повышенный окситоцин, – усмехнулся Харитон и вернулся к исследованиям. Но и пары часов не пришло, как в лабораторию ворвался запыхавшийся П-3: – Пап, Мать пришла!

***

Новость о пришедшей Матери поставила на уши все убежище. Все его временные обитатели собрались в атриуме, чтобы встретить владелицу и получить нагоняй. Наверное. Она осмотрела всех присутствовавших. С кем-то уже была знакома, кого-то видела впервые. Но факт оставался неизменным. Алена была разочарована. Разочарована была и в Предприятии 3826 и в том, кто им руководил. Когда-то Сеченов обещал, что оно станет местом равных возможностей, а по факту оказалось суровой ареной, на которой выживал сильнейший. Все пытались присваивать себе чужие заслуги, чтобы получить больший грант. Все прибегали к воровству, вранью, шантажу и многим другим нечестным способам получить незаслуженную славу. Самое ужасное – то, что Дмитрий Сергеевич ничего с этим не делал, даже наоборот, поощрял это. Называл это «здоровой конкуренцией», «двигателем прогресса». А Алена видела в этом быстрый конец Предприятия. Видела еще и угрозу для своих исследований. Она была свидетелем того, как ее наработки по ликантропии кто-то пытался присвоить себе. Это и было последней каплей. И тогда девушка, устроив грандиозный скандал в кабинете гендиректора, покинула Предприятие и забрала с собой все свои наработки до единой, не оставив после себя ни следа. Алена была уже тогда оборотнем. Она продолжила исследовать ликантропию будучи в изоляции вместе с другими оборотнями в убежище под Обсерваторией. Там нашла себе мужа, родила ребенка. Но когда в убежище поднялся вопрос о возглавлении новообразовавшейся стаи, Алена, едва отойдя от родов, сразу выдвинула свою кандидатуру. Она уже многое знала об оборотнях, а потому была умнее, хитрее, сильнее всех. Так из убежища вышла новая стая, которую возглавила Мать. Та понемногу делилась своими знаниями со стаей: учила, как жить по лунному циклу; объясняла принцип деления оборотней на альф и омег; показывала на примере себя самой, как выпускать на волю внутреннего зверя. И многое другое. И строго-настрого запретила связываться с учеными из Предприятия под угрозой позорного изгнания из стаи. И Сергей на протяжении десяти с лишним лет боялся именно этого. Он тщательно скрывал свои связи и пытался как можно чаще ночевать в Лунном, чтобы Мать не заподозрила неладное. Но теперь, когда все вскрылось, хотелось провалиться сквозь землю. Страх неизвестности был сильнее, чем страх позора и изгнания. – Вы… – Мать не на шутку разозлилась. Ее руки затряслись от гнева и сжались в кулаки. Она готова была перевоплотиться в зверя, чтобы надрать эти ученые задницы… Но Дмитрий поспешил ее успокоить: – Алена Владиславовна, позвольте мне все объяснить! – И что же вы, Дмитрий Сергеевич, собираетесь мне объяснить? Вы погубили мою карьеру на старте, не защищали меня, когда я в этом нуждалась. А теперь что? Пришли, чтобы вовсе присвоить себе все мои исследования? – Нет, я пришел сюда не за этим. Мы пришли не за этим, – академик не стал ходить вокруг да около и сразу перешел к сути: – Помогите нам. Мать встала в ступоре, разум немного помутнел, слова эхом отозвались в ее голове. Она попыталась воспротивиться доминированию, но получилось с переменным успехом: самообладание удалось вернуть, но желание подчиниться все еще осталось сильным. Алена еще раз посмотрела на Сергея, который, как оказалось, все это время был на стороне ученых мужей. На Йозефа (или, может быть, и не Йозефа вовсе), который тоже был с ними заодно. Она хотела накинуться на них за то, что те долгое время водили ее за нос, но доминирование не позволило ей это сделать. Затем вернулась к Дмитрию: – Ладно, я вам помогу. Но мои исследования не трогать! – Договорились, – улыбнулся академик – и они пожали друг другу руки.

***

– Йозеф, вы с самого начала производили на меня впечатление добропорядочного человека, а теперь, когда все стало известно… – начала Мать, когда они с Михаэлем уединились в одной из лаборатории. – Я даже не знаю, что и думать. – Алена, мне очень жаль, что все так получилось, – Михаэль виновато поднял взгляд на женщину. – Да, я правда все это время работал на Сеченова, но далеко не во всем его поддерживал. Его методы управления, взгляды на будущее вызывали у меня много вопросов, но кто я такой, чтобы задавать их прямо в лицо начальству? И Йозеф Гольденцвайг – это и правда мое настоящее имя, а Михаэль Штокхаузен – это имя для прикрытия, – он мягко взял ее за руки. – Это правда, что у вас с Предприятием все так сложно? Мать тяжело вздохнула и поведала историю их непонимания и вражды. Да, раньше и правда все было по-другому, но с тех пор прошло немало лет и многое изменилось. «То, что делал Дмитрий Сергеевич в первые дни существования Предприятия 3826, можно оправдать. Он собирал лучших ученых со всех научных отраслей, и в это время была жесткая конкуренция, которую выдерживал не каждый. Но Мать имела право злиться – ее исследования действительно были уникальными (хотя в то время могли и пальцем у виска покрутить). Если бы не злоумышленники, она бы все еще работала на Предприятии. Ну, наверное. Да и сейчас конкуренция процветает, только не так ярко выраженно. Я, например, боролся за место на Предприятии еще с десятью претендентами, и мне просто повезло оказаться лучшим из лучших». Когда Мать закончила, лаборатория мгновенно погрузилась в тишину. Никто не осмеливался нарушить ее. «Что бы я сделал, оказавшись на ее месте? Наверное, я бы ответил на пакость еще большей пакостью. Все по закону бумеранга». – Вы ни в чем не виноваты, Йозеф. Вам не за что извиняться. – Как это, не за что? Я врал вам все это время. После того, как Сергей рассказал мне, как у вас все устроено… Боялся, что вы не примете меня. – Глупости! Я конкретно Сеченова терпеть не могу, а к остальным отношусь нейтрально. Потому что они такие же жертвы обстоятельств, как и я когда-то. Как и вы. Стая просто восприняла мои предостережения слишком буквально, и Сергей пошел вслед за ними. Оба облегченно выдохнули. Казалось, что уголки губ чуть-чуть поднялись. – Ладно, мы это выяснили. Не будем больше о грустном, – Мать взяла Михаэля за руку и подвела его к висящему на стене лунному календарю. – Раз уж вы связали себя с Сергеем, то вы заслуживаете некоторых объяснений того, как мы живем. – Вы живете по лунному календарю? – Лучше. Я не знаю, как у вас, вампиров, устроено, но мы, оборотни, живем по лунному циклу, который длится примерно двадцать девять дней. От одного новолуния до следующего. В этих точках наша сила угасает, мы временно теряем способности к перевоплощению, внутренний зверь спит. В это время мы можем грустить, злиться из-за собственного бессилия, а наше либидо снижено. «Понятно, почему П-3 грустил. Не только из-за того, что он сомневался в подлинности моих чувств, но еще из-за новолуния». – Дальше с каждым последующим днем наша сила постепенно увеличивается, – продолжила Алена, показывая пальцем на изображения луны в разных фазах. – Внутренний зверь просыпается, возвращаются силы к перевоплощению, либидо растет. Чем ближе полнолуние, тем мы сильнее. Наконец, в само полнолуние возникает пик нашей силы и начинаются течка и гон. Зачать пару-тройку волчат в это время проще простого. Юные оборотни с трудом сдерживают свои порывы, они глушат свои инстинкты с помощью настоек, однако я советую не злоупотреблять этим, иначе можно нарушить естественный ход вещей. – А когда оборотни начинают полноценно чувствовать все эффекты луны? – С начала полового созревания. Но до этого они уже умеют принимать звериное обличие, правда, пока что плохо это контролируют. – Ясно. И тогда дальше от полнолуния ваши силы снова гаснут? – Верно. Течка и гон прекращаются, и луна идет на убыль. Силы уменьшаются, внутренний зверь снова засыпает. До следующего новолуния. И так цикл за циклом, – Мать начертила пальцем в воздухе окружность. – И сколько новых волчат ваша стая родила за все это время? – Не так много, как хотелось бы. Молодняк не понимает важность меток, ведь от этого зависит здоровье последующих поколений и выживание оборотней как вида. Потомство гибнет, не успевая родиться. Благо, более взрослое поколение подошло к этому осознанно, но много ли нас стало с тех пор? – Получается, без меток и детей у вас не будет? – Да, все верно. А вы меченный Сережей, так что ваше потомство будет здоровым и красивым. Хотя до сих пор для меня загадка, кто у вас может родиться. – Спасибо вам, Алена, за то, что были со мной откровенны и пролили свет на все происходящее, – немец улыбнулся и вежливо поцеловал руку Алены. – Теперь я лучше понимаю вас. И Сергея. – Всегда рада помочь, – Мать улыбнулась в ответ. – Так как мне вас звать? – Как вам удобно. И они вместе перешли в соседнюю лабораторию.

***

Ночи сменялись одна за другой. Разработка лекарства шла полным ходом. И про тренировки тоже никто не забывал. Вот ученые мужи учились стрелять из пистолета, у них даже руки почти не дрожали. Другие познавали азы рукопашного боя и осваивали холодное оружие. Михаэль в этом больше преуспевал, потому что его ранее обучал Сергей. Было дело, во время эпидемии коричневой чумы он использовал автомат для самообороны. И то, когда оставался на ночевку в одном из поселении, испугал им только бедных крыс, случайно задевших его ловушку. Потому что хитрость и смекалка не раз выручали его в то непростое время. Они – его главное оружие. И тогда Михаэль понял, что всегда может добиться своего, не прибегая к ругани, мордобою и кровопролитию. Когда очередная изнурительная тренировка подошла к концу, все разбрелись по своим комнатам, чтобы принять душ и продолжить каждый свою работу. Через сутки наступит полнолуние, П-3 чувствовал приближающуюся течку, а потому вместо того, чтобы нормально помыться, умолял своего немца трахнуть его. В итоге совместный душ превратился в взаимное ублажение под струями горячей воды, густой пены и клубов пара. Наши любовники, наконец, вышли из ванной. Михаэль остановился у зеркала в полный рост и рассмотрел себя. Да, он сильно изменился за лето и за все время, что прожил бессмертным. Фигура стала более стройной и подтянутой, но… «Это не мое тело. Это тело вампира, который за несколько месяцев добился того, на что у простого смертного ушли бы годы. Нет, я не хочу сказать, что мне не нравится текущий результат, но… Все это кажется ненастоящим». Почувствовав замешательство своего любимого, Сергей тотчас оказался рядом, обнял из-за спины, прошелся кончиком носа по коже тонкой изящной шеи. – Ну, о чем задумался в этот раз? – нежно прошептал ему на ушко. – Товарищ майор, вам не кажется, что все происходит слишком быстро? Я меняюсь, вы меняетесь… Все меняются… Все меняется… И мало кто помнит, что было задолго до всего этого… Все происходит так быстро! Не успеваешь привыкнуть к одному, так сразу на тебя обрушивается что-то новое и не всегда хорошее… Будто кто-то наверху захотел, чтобы все это закончилось побыстрее, и поставил нашу жизнь на ускоренную перемотку… И Михаэль почувствовал, как попал в приятное теплое облако. В то самое феромонное облако, из которого не хотелось вылезать. Он позволил себе расслабиться в сильных, крепких руках Сергея, а своему телу – окунуться в новую волну вожделения. – Или мне так кажется, и все на самом деле нормально? – выдохнул он. От вновь нахлынувшего желания подкосились ноги – и чуть не упал на пол. Благо, наш волк вовремя его подхватил, хотя сам еле стоял по той же причине. – Тебе кажется, – ответил П-3 и медленно повел его в сторону постели. – Да, соглашусь, все эти перемены в большинстве своем произошли не в нашу пользу, но они успели родить кое-что прекрасное. Например, тебя, – затем мягко уложил его на кровать и снял полотенце с бедер – и немец встретил его уже каменным стояком. – Вылитый Аполлон. Ты стал лучшей версией себя. Ты сделал себя самого. Ты только посмотри: у тебя все настоящее… ну, почти все. Эти руки – заглядение, грудь – атас, попа – орех… Штокхаузен его уже не слушал. Он был достаточно хорни заведен. Все мысли, которые тревожили его ранее, улетучились, оставив после себя приятную пустоту. «Mein Gott, меня теперь возбуждает похвала. Не ожидал от себя такого… Мгх, просто заткнитесь и возьмите меня!» Поняв, что его любимый уже не слушает, Нечаев приступил к ласкам. Сначала впился в губы напротив своими, затем, проведя дорожку поцелуев от кадыка до низа живота, медленно облизал и взял его член в рот. Вперед, назад, вперед, назад, лаская ствол горячим языком и влажными от смазки губами. Сперва медленно, потом постепенно наращивая темп. Сознание покинуло оболочку, поддавшуюся животной страсти, и улетело покорять бескрайний космос. «Поехали!» – крикнуло оно перед тем, как улететь на Марс за тридцать секунд. И вот сознание приземлилось на красную планету, посадило на ней первые растения для начала озеленения и нехотя вернулось на Землю. А затем впечатляющая посадка на родную землю до звезд в глазах! Михаэль очнулся и обнаружил себя чистым и укрытым теплым одеялом. Возбуждение отступило, оставив расслабление после бурного оргазма. Ни о чем не хотелось думать. – Как себя чувствуешь? – спросил Сергей, выйдя из ванной и пристроившись рядом под одеялом. – Ты вообще не отвечал мне. – Хорошо, товарищ майор. Даже слишком. В глазах темнеет… Мне приснилось, что я озеленил Марс… И уснул. П-3, собрав немца в охапку, уснул за ним следом.

***

– Этого не может быть! Наступил следующий день, когда на ночном небе будет сиять полная луна. Дмитрий и Харитон все еще работали над лекарством, но когда они решили проверить предыдущие образцы, то не на шутку удивились. – Ты видишь то же, что и я? – профессор нервно поправил очки. – Ага, – тихо ответил академик и сделал заметку у себя в планшете. – За несколько суток вирус нейтрализовался уже наполовину! Прогресс! – Не то слово, Дима. Может, придумаем, как ускорить процесс нейтрализации? – Придумаем, Тош, только вот как? Наши ученые мужи встали перед доской и принялись вычерчивать формулы, чтобы хоть на миллиметр приблизиться к решению ставшей перед ним задачи. Через несколько минут их научных потуг в лабораторию заглянула Мать. – Добрый день, товарищи! Что делаете? – она подошла к ним ближе. – Пытаемся ускорить процесс создания лекарства, – ответил Сеченов. – Поможете нам? – А что у вас есть? – У нас есть более-менее рабочий образец лекарства, созданный из ДНК вампира и оборотня и вакцины от коричневой чумы, – ответил Захаров. – За все время нашего пребывания здесь вирус вампиризма нейтрализовался лишь наполовину. Нам надо как-то ускорить этот процесс. Есть идеи? Алена просмотрела наработки ученых мужей: вакцина, ДНК, гормоны, взаимодействие всех этих компонентов. Пара минут раздумий – и она сказала следующее: – Почему бы нам не использовать чью-нибудь ДНК, в которой уже произошли все эти взаимодействия? То есть, этим образцом излечить одного из вас и на основе его ДНК создать полноценное лекарство. – Это тоже будет долгим процессом излечения, – Дмитрий оторвался от доски и посмотрел на Алену. – Только если… Лаборатория на мгновение погрузилось в напряженную тишину. Харитон уже догадывался, что хотел сказать его муж, и растерянно оглядел коллег. Мать тоже, но улыбнулась. Академик повернулся обратно к доске и написал еще несколько формул, затем отошел от нее и показал остальным. На доске из формул и генетических задач родилась новая жизнь. Все удивленно раскрыли рты. – Зовите Михаэля и Сергея сюда. Срочно!

***

– Мальчики мои, – начал Дмитрий, когда Михаэль и Сергей пришли в лабораторию, – много ночей ушло на то, чтобы понять, как создать лекарство от вампиризма. И, наконец, мы поняли как. Но для того, чтобы создать лекарство, нам не хватает одного компонента. И этот компонент – новая жизнь, – он сначала посмотрел на Харитона, затем на Алену – они одобрительно кивнули. Вернул взгляд на наших мальчиков. – Да, вы все правильно поняли. Вы должны зачать ребенка. – Что? Нет! – шок и возмущение смешались в голосе Михаэля. – Почему мы не можем отложить это до окончательной победы над Инквизицией? – Потому что чем раньше мы это сделаем, тем лучше для всех нас, – спокойно ответил академик. – Я понимаю твои чувства, Михаэль, все мы хотим заняться этим в более стабильной и благоприятной обстановке. Но мы спрогнозировали данные и выяснили, что именно ЭТО станет гарантом стабильности и благополучия в будущем. Не волнуйся, мы обязательно разработаем множество планов действий с учетом сопутствующих трудностей. Так что решайся. П-3 взял дрожащую руку немца в свою и ласково посмотрел ему в глаза: – Не переживай, Миш, все будет хорошо. Мы справимся. На душе все равно было неспокойно. Это перевернет с ног на голову не только ход дальнейших событий, но и всю его жизнь, точнее, не-жизнь. В звенящей от тишины голове раздался лишь один вопрос. «Готов ли я к таким переменам?» – Сегодня полнолуние, – Мать подошла ближе к нашим героям-любовникам. – Самое благоприятное время для этого. Можете сопротивляться природе сколько угодно, но инстинкты все равно возьмут над вами верх. От волнения тело бросало то в жар, то в холод, руки продолжали дрожать. Феромонное облако затуманило разум и начало рисовать в голове счастливое будущее с семьей и детьми. Еще минута тумана – и Михаэль, наконец, сказал: – Ладно, мы сделаем это. Обсудив еще некоторые нюансы, все разошлись кто куда. Сергей и Михаэль вернулись к себе в комнату. Оставшись наедине и избавившись от одежды, они сорвались и набросились друг на друга с животной страстью. Они уже не владели собой, за них говорили и делали их инстинкты. П-3 упал на кровать и принял самую развратную позу, которая первой пришла на ум, и показал, что у него вовсю шла течка. – Ну же, Миш, я готов, – простонал он. И немец, разглядев всю красоту, что лежит на кровати, потер свои ладони в предвкушении и сказал: – Ну-с, приступим.