VAMP-A3

Михаэль не сразу понял, на что подписался. В голове на мгновение блеснула мысль, что он зря тогда вызвался на участие в предстоящем бою. Но менять свое решение было уже поздно. Оставалось сделать только одно – проявить себя. Применить силу. Показать, чему обучился за все время, что пробыл вампиром. Выжать из себя максимум. Пролить кровь. Чужую кровь. Пустить бесконечные реки жизненных соков. Умереть, но защитить своих родных и близких. Товарищей по оружию, чтобы выиграть им время. Время… Михаэль не умел останавливать время полностью, однако его сил хватало, чтобы отойти в сторону. Иначе от всепробивающего потока энергии из вражеской винтовки он бы остался без головы. Наши оборотни приняли звериный облик. Сергей сразу набросился на Рождественского, однако на этот раз тот оказался более подготовленным. Генерал успел чуть ли не до хруста шейных позвонков схватить оборотня за горло и ударил оземь, затем направил свою винтовку прямо ему в голову. Выстрелил. Но промахнулся, еще и оружие с рук слетело. Это вмешался наш немец. Он схватил довольно увесистую винтовку и прицелился в генерала, однако, когда нажал на спусковой крючок, раздался только щелчок. И больше ничего. – В этой винтовке установлен биометрический сканер, – пояснил Анджей, ехидно улыбнувшись. – Это значит, что никто не сможет ей воспользоваться, кроме самого владельца. «Благодарю за информацию, товарищ генерал. Если не убью, то хотя бы прикладом вырублю». Что он и попытался сделать, замедлив время. Но генерал поймал его в воздухе и повалил на землю. Винтовка выпала из рук. Собрался было размозжить голову, как вдруг на него напали сзади. Это Сергей поднялся и отвлек врага на себя. Помоги остальным! Я его задержу! Михаэль понял это без всяких слов и, схватив оружие, побежал в гущу сражений. Каких-то инквизиторов оглушил прикладом, каких-то ранил ножом, а бойцы «Аргентума» за ним добили. Но однажды в одного инквизитора он всадил нож глубже, чем рассчитывал. – С первым вас, док! – радостно крикнул ему один из бойцов «Аргентума». «Ох, если бы вы знали, сколько я убивал до этого…» Совесть слегка замучила, однако на рефлексию времени не было. Надо идти дальше.

***

Двумя часами ранее Михаэль спокойно сидел на диване и вязал плюшевого пингвинчика. В комнату зашел Сергей и положил кипу какой-то одежды прямо перед носом у любимого. – Что это? – спросил немец, отложив свое творение в сторону. – Базовая форма бойца «Аргентума». Переодевайся. – Внеплановая тренировка? – Нет. Просто эта одежда лучше справляется с терморегуляцией. Мы все планируем выйти наружу подышать свежим воздухом, а то, видишь ли, засиделись. Да и мороз на улице, твоя одежда вряд ли согреет. Михаэль рассмотрел одежду. Почти во всем она повторяла стиль П-3, только здесь был не комбинезон, а темно-серые брюки карго с множеством карманов, черная водолазка с высоким воротом, начищенные до зеркального блеска солдатские берцы. И ремни, много ремней. В кипе одежды обнаружились ПМ с несколькими обоймами к нему и боевой нож. Немцу стало не по себе. – Помочь переодеться? – спросил П-3, увидев замешательство любимого. – Т-товарищ майор, зачем мне… это? – Штокхаузен указал на оружие. – В-вы ведь не хотите сказать, что… – Я разговор один подслушал, – Нечаев неловко почесал затылок. – Александр Иваныч с Сеченовым перешептывались. Подумывали над тем, чтобы… взять тебя в «Аргентум» на место Ксенона. – Очень смешно, П-3! Просто взгляните на меня: где я, а где «Аргентум». Я не подхожу ни по одному параметру, чтобы меня приняли в отряд. – А если бы подходил, ты бы согласился? Михаэль снял халат и принялся медленно одеваться в то, что ему принесли. Затем ответил: – Вряд ли. Я предпочту сидеть дома в теплом пледе и пить чай, смотря телевизор. Или выбираться куда-нибудь без риска для жизни. Сергей слушал и не осуждал. Он бы вел себя точно так же, если бы не был романтиком и оптимистом. Он романтизировал фронтовую жизнь и службу в «Аргентуме» и, даже испытывая все ужаснейшие подробности на своей шкуре, все равно старался извлекать что-то хорошее из пережитого опыта. Вот его и полюбили за позитив, а также закрыли глаза на «неподходящие параметры». – Ваш образ жизни мне совершенно не подходит, – продолжил немец, натянув брюки. – Все эти приключения, бои, разведка, шпионаж – не для меня. Я люблю тихую и мирную жизнь. – Я тебя прекрасно понимаю, – П-3 помог любимому натянуть водолазку. – Но сейчас, чтобы вернуть ту самую тихую и мирную жизнь, нужно убить десяток-другой врагов. – Но я не хочу убивать! «По крайней мере, своими руками». – А придется, – Сергей застегнул все ремни на Михаэле, поправил кобуру и ножны, а затем посмотрел ему в глаза. – И очень, очень много.

***

Ты только посмотри! Еда сама пришла к тебе! Ну же, устрой себе кровавый пир! Силы были на исходе, ведь днем они покидали бессмертное тело быстрее, чем ночью. Уличив удобный момент, Михаэль вцепился в ближайшего подходящего ему инквизитора и впился клыками в его шею. Но насытиться достаточно он не успел – голову жертвы внезапно разорвало в клочья. «Я снова весь в крови! И, кажется, у меня кусочки мозга в волосах! Мерзость!» – У этого мальца было слегка повышено внутричерепное давление, – иронично отозвался Харитон, но, увидев заместителя всего в крови, стушевался. – Ой, простите, Михаэль, я не видел, что вы им кормились. «Придется искать другой источник питания. Желательно подальше от Захарова». Он стер кровь с лица и продолжил искать новую жертву, вырубая прикладом одного инквизитора за другим. Попробовал еще раз выстрелить из винтовки – ничего не получилось. Тогда Михаэль взялся за свой ПМ. Несмотря на прошедшие интенсивные тренировки, глазомер все еще подводил его – и он часто промахивался в стрельбе. Но задеть чье-то плечо или колено все же смог. Обездвижив новую жертву, немец выпил у нее еще крови, а затем выстрелил ей в голову. Голос зверя затих. На какое-то время. «Я не хочу убивать. Но придется. Иначе убьют меня». Солнце на безоблачном небе беспощадно слепило, отчего было трудно различать своих и чужих. – Ай, Миха! Больно же! – крикнул Виктор, когда его друг случайно ударил прикладом по голове. – Ой, прости, Вить! Я не специально… – Проехали. Лучше помоги. Нужно создать особый купол. Купол из иллюзий… и искажения времени. Запутаем инквизиторов ненадолго. – Я понял. Вперед. Наши друзья взялись за руки, как когда-то, сконцентрировались и направили вперед объединенный поток энергии. Над ними образовался купол, и всякий попавший под него инквизитор будто терял зрение. В их глазах была непроглядная тьма, в которой они то случайно сталкивались друг с другом, то ранили, то убивали. Вокруг этого купола инквизиторов становилось все меньше и никто другой больше не пытался подойти ближе. Боялись. Кроме Рождественского. Он достал магнум и, прицелившись прямо в Михаэля, выстрелил. Но пуля, попав в купол, полетела вперед настолько медленно, что немец успел изменить ее траекторию, просто передвинув поближе к границе, чтобы она прошла навылет. Заметив такие фокусы, генерал выстрелил еще несколько раз – без толку: его изворотливая добыча успешно увернулась от пуль. Зато сами пули пролетели насквозь и попали в ближайших инквизиторов. – Пора расширить купол, – сказал Виктор, когда Анджей остановился на перезарядку магнума. – Заодно и генерала подхватим и прихлопнем. – Погоди, Вить, у меня… – Ни слова больше! – инженер подкинул к ногам друга еле живого инквизитора. – Угощайся, брат. Не смотри, что по группе не подходит. Силы всем нужны, а тебе особенно. Я тебя прикрою. – Спасибо, брат, – Михаэль мельком ухмыльнулся и угостился предложенным «блюдом». Кровь по группе не подходила, однако этого было достаточно, чтобы продержаться еще немного. Тем временем генерал перезарядил магнум и еще раз прицелился в немца, застав того в уязвимом положении – кормящимся. Но ему помешал П-3, набросившись со спины. – А он вовремя, – ухмыльнулся Петров. – Миха, подстрахуй меня! Я… покушаю. Друзьям пришлось разъединиться – и купол исчез. Над ухом просвистела пуля, еще одна. Штокхаузен сразу бросился защищать друга и создал вокруг него новый купол. Пули все равно в него летели, но уже очень медленно, и создавалось впечатление, будто они там застревали. – Вот назойливая псина! – пробурчал Андрей, отпихнул от себя Сергея и снова прицелился в Михаэля. П-3 предупреждающе завыл – и немец обернулся. На некотором расстоянии прямо в него сразу уставилось дуло магнума. Внутри все мгновенно похолодело, сердце застучало, как сумасшедшее. Былая решимость сменилась на растерянность и полное непонимание того, что делать дальше. «Ну вот и все… Стоп!» – Майор, НЕТ!!! Случилось неожиданное: Сергей толкнул Михаэля прямо к Виктору и сам принял выстрел на себя! На белоснежной пушистой груди тотчас расплылось кровавое пятно, а он сам рухнул наземь без чувств. – Сергей! – немец быстро вскочил на ноги и подбежал к П-3. Попытался остановить кровотечение с помощью сверхспособностей. – Зачем? Зачем вы это сделали? Он поднял глаза на генерала – и их взгляды пересеклись. Анджей посмотрел исподлобья и ехидно улыбнулся, мол, если я не убью вас, то убью всех, кто вам дорог. «Я сотру эту ухмылку с вашего лица, генерал!» По телу прошлась обжигающая волна гнева, глаза накрыла красная пелена, нервы напряглись до предела, руки затряслись и сжались кулаки. Михаэль твердо поднялся, не разрывая зрительного контакта с врагом. Рождественский натравил на него оставшихся инквизиторов. И начался новый бой. Бой, который больше походил на танец. Что это? «Дон Кихот»? «Щелкунчик»? «Дочь фараона»? Это уже не имело значения. В бой шло все: и ножи, и пистолеты, и кулаки, и сверхспособности. Все, кого касался Михаэль, тотчас погибали от рук его. В голове звенела мелодия ярости, и немец двигался в ее такте. Одного инквизитора проткнул ножом, другого застрелил из пистолета, третьего ударил в челюсть… И так продолжалось до тех пор, пока на поле боя не остались он и его главный враг. Сначала они уворачивались от атак друг друга, а потом Михаэль собрал все свои последние силы и замедлил время. Выпей! Выпей всю его кровь без остатка! Что он и попытался сделать. Прокусил крепкую шею, но не успел сделать первый глоток: внезапно время восстановило обычный ход – и генерал отпихнул вампира от себя. – Ладно, в этот раз вы победили. Но не думайте, что вы легко отделаетесь. В следующий раз мы уничтожим вас, чертовы паразиты на теле советского общества! – он схватился за рану на шее и отдал своим приказ об отступлении. Затем подошел к Михаэлю чуть ли не вплотную. – Вы чужеродная программа, вирус, портящий и уничтожающий все на своем пути. Из-за вас Массив ослаб, и сумеречная чума скоро захватит весь мир. Рано или поздно я остановлю вас и всех вампиров заодно и исцелю Массив, верну все на круги своя. Любой ценой. Нашим героям больше ничего не оставалось делать, кроме как проводить взглядом уходящих инквизиторов, которым просто повезло остаться в живых.

***

В медблоке началась настоящая суматоха. Все, кто имел медицинское образование, боролись за жизнь Сергея. Кто-то оперировал, кто-то ассистировал, кто-то следил за показателями на приборах. Спустя несколько изнурительных часов пуля, наконец, была извлечена. Раны аккуратно зашили, обработали, и пациента отвезли в палату приходить в себя. – Этого не должно было произойти, – тяжело вздохнула Мать, снимая с себя хирургическую одежду. – Я имею в виду, Сережа не должен был подставляться под пулю. Иначе все годы моих исследований пошли бы коту под хвост. Вам его смерть также невыгодна – вы бы тогда остались без лекарства. – Вы правы, – сказал Михаэль и тоже принялся переодеваться. – Но если бы меня не защитили, я бы тоже вряд ли выжил. Мы не вампиры, вышедшие из страниц фольклорных текстов, а все те же обычные люди, но с измененными генами. Все произошедшее за последнее время изрядно его помотало. Хотелось завалиться в теплую кровать и проспать до наступления сумерек. Но в то же время последние слова Рождественского не давали ему покоя. Чужеродная программа? Вирус? Неужели Инквизиция знает больше, чем наши герои? А если Михаэль и правда причастен ко всему происходящему? Что, если данные из библиотеки намекали на что-то важное, что можно легко упустить из виду? А что, если сам Михаэль создал этот злосчастный вирус и просто выждал удобный момент, чтобы погрузить весь мир в вечную тьму? «Бред какой-то. Нет прямых доказательств». – С вами все в порядке? – вырвала из раздумий Мать. – Да, я… – немец устало потер глаз. – Просто устал. – Понимаю. Нам всем нужен отдых. Но я собираюсь проведать Сережу. Может, он уже отошел от наркоза. Они вышли из медблока и направились в сторону палат. – Кстати, о Сергее. Давно хотел у вас спросить: почему вам так важно, чтобы он родил ребенка? – Это все мои исследования, начавшиеся десяток с лишним лет назад. Когда он стал оборотнем и присоединился к моей стае, и я узнала, что он омега. Тогда я и начала изучать Сергея. Мне было интересно узнать, чем он похож или отличается от среднего альфа-самца. Как оказалось, он такой же сильный в физическом плане, но в психическом более чуткий и ранимый, по сравнению с его сверстницами-омегами. – Я в этом уже… убедился, – сказал немец, невольно вспомнив жаркие вечера в компании с П-3, а в голове мимолетом прозвучали душевные аккорды пианино. – Вопрос деторождения встал уже после того, как я изучила все остальное. В этом плане мне было интересно узнать, все ли у мужчин-омег устроено так, как у здоровых смертных женщин. Я для этого даже попросила Сергея уйти из армии и занять место пианиста в сельском доме культуры, скажем так, сменить род деятельности на более безопасный. Но он отказался, мол, душа моя лежит Родине служить. – Это очень на него похоже. – С тех пор и началась череда неудач. Мои исследования начинались за здравие, а заканчивались за упокой. Вы не представляете, сколько усилий стоило мне уговорить хотя бы одного альфа-самца оплодотворить Сережу на случке. Забеременеть получалось, а вот выносить нормально – нет: то выкидыши на фоне стресса, то аборты из-за работы… Не смотрите на меня так, Михаэль! Я прекрасно понимаю, что мужское тело не предназначено для вынашивания детей. Но сейчас мы имеем дело с чем-то… необычным, выходящим за рамки возможного. И если мы и правда живем в симуляции, как Сеченов говорил, то может произойти все что угодно. – В том числе и мужская беременность. – Именно. – И вы хотите довести этот процесс до логического конца. – Да! – Мать торжествующе улыбнулась. – И я благодарна судьбе… то есть, Массиву за то, что он свел вас с Сергеем вместе. Надеюсь, что хотя бы в этот раз у нас все получится. Они подошли к нужной им палате. Мать поутихла, прикоснулась к ручке двери и потом сказала: – И чтобы действительно все получилось, вам нужно беречь Сергея как зеницу ока. – Я вас понял. – И помните: сейчас вся надежда на вас. Не подведите. Чувствую, что декабрь будет самым тяжелым месяцем для всех нас.

***

«Ох, кажется, началось». Тело окутал неприятный жар, голова начала болеть, мышцы заныли, будто после длительной тренировки. Все это похоже на симптомы простуды или гриппа, но Анджей игнорировал их. Он писал в «Груше» отчет о том, как последняя попытка поимки особо опасных вампиров обернулась очередным провалом. Глаза уже болели от мерцающего голографического экрана, но он упорно продолжал писать. Пока в его кабинет не вошли верные спутницы – робо-балерины с длинными медными косами и одетые в инквизиторскую форму. – Генерал, пришли результаты ваших анализов, – начала одна из них. – Вы заражены вирусом VAMP-A3. Ваше обращение неизбежно. Рекомендуемое действие – наблюдение у специалистов. – Обращение неизбежно, говорите? – Анджей, наконец, оторвался от «Груши» и, кряхтя, встал из-за стола. Затем подошел к панорамному окну, медленно достал магнум из кобуры и невесело усмехнулся: – А я думал, это грипп, очень уж похоже. Но почему я не умираю? Не это ли должен чувствовать человек, которого только что обратили в вампира? Мы живем в интересном мире. – Генерал, с вами все в порядке? Мы можем вызвать дежурного врача. – Позже. Генерал проверил барабан магнума – он заряжен. Затем медленно, трясущейся рукой поднес дуло себе под подбородок. – Я не стану одним из них. Краем глаза он увидел две фотографии с черными лентами на книжной полке. На одной была изображена его жена, счастливая женщина лет сорока, чье лицо усыпано веснушками, на другой – его дочь, такая же счастливая молодая девушка, точная копия своей матери. – Но и в живых я их так просто не оставлю. Рождественский опустил пистолет и обессиленно рухнул на ближайшее сиденье. Снова уставился на фотографии. По щеке потекла пропитанная горем слеза. Но на горевание времени не было – надо принять решение прямо здесь и сейчас. – И я больше не допущу, чтобы из-за них пострадали невинные люди! – он стер непрошеную слезу и отдал приказ робо-балеринам: – И1, И2, за мной. Изолятор – место, куда Анджей спускался много раз, чтобы встретиться с единственным живым родным человеком. Еще с тех пор, как переполох с вампирами только начался. Один из последних визитов закончился тем, что того пришлось заковать в цепи. Генерал открыл двери и встретился с ним лицом к лицу. – Здравствуй, Васенька. Доченька… На него в ответ посмотрело существо, похожее на человека: худосочное телосложение, стеклянные голубые глаза, бледная кожа, покрытая густой россыпью веснушек, потускневшие рыжие волосы, поношенное платье-рубашка, и главное – безупречно белые острые клыки. Генерал не раз видел одичавших вампиров как в карантинных зонах, так и на воле. Но его сердце сжималось каждый раз, когда он видел свою дочь… такой. – А раньше ты могла сказать мне «привет, папа». Скучаю по твоему голосу, по твоей связной речи. В ответ раздалось лишь злобное шипение. – Я думал, что излечу тебя, просто не давая тебе пристраститься к крови. Видимо, ошибся. А откармливать тебя заново бессмысленно. Вася ответила хищным рычанием. Она чувствовала не только сильнейший голод, но и что-то неладное. Будто ее отец пришел к ней не просто так и явно не с пакетом крови. – Мне больно смотреть на то, как ты страдаешь. И я принял решение, – Анджей достал магнум и направил дуло на свою дочь, свободной рукой поправил повязку на шее. – Прости меня, Василиса. Я достиг точки невозврата.