Рождество - время любви

В Фонтейне уже очень давно не бывало снега. Либо проливные дожди, сменяющиеся мелкой надоедливой моросью, либо мягкое солнце, что согревало сквозь облака. Верховный юдекс, властитель здешней погоды, не отличался особо переменчивым настроением. А потому, выйдя однажды вечером на поверхность, Ризли застыл в немом изумлении, видя, как снег крупными хлопьями падает с тяжелого, низкого неба. Снег – это про уют. Про тихие зимние вечера, которые хочется проводить у камина. Про близость и человеческое тепло. Раньше герцог каждую зиму все дни напролет просиживал в крепости, грея холодеющие руки о нагретый чаем фарфор. В это время года вода озера темнела, превращаясь в стылую бездну, убивающую холодом, стоит лишь по неосторожности оказаться в ней. Бесконечный круговорот дел и обязанности смотрителя, кипы документов на тонкой пожелтевшей бумаге, требующие срочного рассмотрения и, быть может, подписи. Долгие холодные вечера, незаметно перетекающие в ночь. И обостренное чувство одиночества, к которому герцог давно привык. Для Нёвиллета время года не имело значения. Спокойный и отстраненный, как водная гладь озера, прячущий эмоции настолько глубоко внутри, что ни одна их искра не отразится в глубине фиолетовых глаз. Неважно, день или ночь, зима или жаркое лето – годы медленно текли, столетия сменялись одно за другим, а юдексом правила лишь работа и чувство бесконечной справедливости. Кто-то оправдан, а кто-то - виновен. И больше не было ничего. До первого снега в Фонтейне оставалось еще с десяток лет. Их первая встреча – и ничто не дрогнуло в душе юдекса, смотревшего на нахального, самоуверенного мальчишку, который тонким росчерком собственных слов подписал себе пожизненный приговор. Справедливость не подлежала сомнению, хоть и подернулась зыбкой дымкой – а точно ли Оратрикс была праваа?.. С тех пор минули годы, мальчишка вырос, став главой неприступной крепости, цепным псом правосудия Фонтейна, чьи кулаки могли добиться справедливости быстрее нудного судебного заседания. Дракон же остался тем, кем и был, только дождь лил в городе чаще – столетия бок о бок с людьми не прошли для юдекса бесследно. Но как камень, неосторожно брошенный в воду, пускает рябь кругов на воде, так и их встреча не могла окончиться ничем. Главный судья города и главный надсмотрщик над заключенными связаны, да хоть бы и работой. Сухими формальными фразами при редких встречах в суде и официальными документами. Ризли не помнил, когда ему пришла в голову мысль отправить юдексу поздравление с Рождеством. Всего лишь пара строк – Сиджвин он и то поздравлял теплее. Но Нёвиллет ответил – просто скопировал поздравление и отправил такое же в ответ. С тех пор и повелось. Конец декабря – и над Фонтейном клубились туманы, моросил мелкий дождь – гидро-дракон восседал в своем дворце, наблюдая с высоты своей должности за рождественской суетой жителей, хмурясь, и не находя для себя ответов. Хмурился, и исправно писал витиеватые строки для герцога, не осознавая их смысла и значения. Одна серая зима сменялась другой, и колесо судьбы, наконец, двинулось. От писем рождественских – на расстоянии, до их первого вечера – вместе. Расстояние между дворцом Мермония и крепостью Меропид – несколько соединенных друг с другом подземных тоннелей. А между Нёвиллетом и Ризли все еще пролегали бесконечные километры отчужденности, холодной вежливости и церемоний. Километры, которым вскоре было суждено исчезнуть, превратившись в белый, с голубой сургучной печатью, конверт, и удивленную улыбку на лице герцога. Тогда юдекс впервые позвал его в свой кабинет. - Довольно необычно получить от вас приглашение, мсье Нёвиллет. Ризли удивлен, и не желал скрывать своего удивления. Он с долей любопытства оглядывал незнакомую обстановку, простор кабинета, бесконечные стеллажи с книгами и аккуратно разложенные – в отличие от его – документы на рабочем столе. Верховный юдекс – образец стати и серьезности, словно выточенная из мрамора скульптура, стоял возле столика с хрустальным графином и бокалами. Герцог удостоился лишь вежливого кивка. Нёвиллет и прикосновения – вещи несовместимые. - Добрый вечер, Ризли, - звучный голос пробирал до мурашек. – Вы были столь любезны, вновь прислав поздравления. И я подумал, что с моей стороны будет правильным позвать вас сюда. В конце концов, вы уделяете мне внимание каждый год… - Мсье Нёвиллет, - усмехнувшись, Ризли сделал нетерпеливый жест рукой. – Давайте оставим эти церемонии. Полагаю, это все затея леди Фурины? - Прошу прощения? Герцог с внезапным удовольствием наблюдал, как взметнулись вверх светлые брови, и на вечно застывшем беспристрастном лице судьи мелькнула тень смущения. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза, и в конце концов Нёвиллет отвел взгляд. - Вы правы. Скажем так, я не силен в проявлении своих… эмоций. И потому был вынужден обратиться к ней за советом касаемо вас. - Но что послужило причиной? – Ризли веселился, сам не понимая отчего. Казалось бы – такой пустяк, мимолетная личная встреча, но в груди теплело не в пример морозу за окном. - Рождество, господин герцог. Сегодня канун Рождества. Можете считать нашу встречу заменой письму. Леди Фурина говорила, что после семи лет поздравительных открыток неплохо отправить подарок, а еще лучше вручить его лично. Поэтому, прошу. И Нёвиллет равнодушно подвинул неприметную коробку, лежавшую на столике, ближе к Ризли. А у того пол уходил из-под ног. Верховный юдекс и праздники являлись кусочками чужеродных мозаик, и никак не могли складываться во что-то единое. Нёвиллет приготовил для него подарок? Непослушными пальцами он разворачивал обертку, чтобы увидеть небольшую фиолетовую коробочку. - Из Инадзумы, - голос Нёвиллета шелестел, подобно шуму осеннего дождя. – Подумал, что их чай будет для вас в новинку, господин Ризли. - Но я… ничего не приготовил для вас в ответ… То есть, благодарю вас, мсье! – спохватился Ризли, осознав, что молча пялился на подарок, даже забыв поблагодарить. - Не нужно благодарностей. В конце концов, у людей принято делать подарки друг другу. Ризли определенно показалось. Лишь игра света и тени на невозмутимом лице юдекса. Но герцог предпочитал тешить себя надеждой, что тогда, впервые, он мог лицезреть слабую улыбку вечно равнодушного Нёвиллета. - Теперь я ваш должник. За окнами ночное, иссиня-черное небо горело мириадами звезд. В воздухе застыл стойкий мороз, безжалостный, подобно истинному властителю Фонтейна. Колесо судьбы раскручивалось с удвоенной силой, а до первого снега в Фонтейне оставалось три года. Ризли, наконец, отмер. Снежинки не спеша кружили в стылом воздухе, падали на лицо и тут же таяли, коснувшись горячей кожи герцога. И тем самым до боли напоминали юдекса, который так же замирал от осторожных прикосновений, привыкая к ним. Дворец Мермония горел иллюминацией, возвышаясь над укрытыми снегом мостовыми, подобно сказочному дворцу. И было в этой картине что-то настолько фантастическое, нереальное, что Ризли не мог отвести взгляд – так ребенок восторженно глядит на рождественские подарки под елкой. Эта дорога, ведущая к широкому крыльцу и ступеням, была знакома герцогу до последнего камня и выбоины. На этом самом месте он чаще всего замирал в нерешительности, прежде чем толкнуть тяжелые кованые двери – официальные визиты к юдексу всегда начинались с этих дверей. И первый год Ризли пользовался лишь этим входом. И в тот раз тоже… Ветер, подхватывая непослушные пряди, забавлялся с ними, заметал снегом – Фонтейн удивлял доселе невиданным разнообразием. Никогда на памяти герцога такого не было, и оттого любопытство двигало им – миновать все двери быстрее, узнать, что же случилось с его дорогим драконом… - Мсье Нёвиллет? Буря разыгралась не на шутку. Едва выскочив из кареты, Ризли, ругаясь, поспешил раскрыть зонт. С потемневшего неба лило так, что рубашка вмиг покрылась мокрыми пятнами, а с волос уже капало, противно стекая за воротник. Идя напрямик по лужам, благо высокие подошвы кожаных сапог позволяли, Ризли вдруг остановился, пораженный. На краю мостовой застыл верховный юдекс: лицо обращено к небу, губы плотно сжаты, руки сложены на груди. Незыблемое спокойствие, даже несмотря на ливень вокруг. О чем думал Нёвиллет, какие мысли занимали его голову, напрочь выталкивая реальность – Ризли не ведал. Тело реагировало быстрее – он едва успел оповестить голосом о своем присутствии, прежде, чем нахально вторгнуться в личное пространство юдекса, раскрыв над ним зонт. - Вы позволите? Сомневаюсь, что он поможет, но хотя бы не намокнете еще сильнее. Нёвиллет взглянул полу-равнодушно, полу-удивленно. И герцог вмиг ощутил острый укол неловкости. По бледной коже медленно стекала дождевая вода, подобно слезам. И ведь не протянуть руку, не вытереть, хотя, видят архонты, Ризли желал именно этого. - Благодарю вас, герцог. Возвращаете свой долг? Легкая улыбка тронула губы – маленькая вольность, которую Нёвиллет с недавних пор позволял себе в присутствии Ризли. Раскрытый купол черного зонта совершенно не спасал – мужчина уже промок насквозь; но был чем-то куда большим – знаком внимания. - Порой я нахожу себя в самых неожиданных местах, обнаружив, что долго пребывал в глубокой задумчивости, - пояснил юдекс в ответ на встревоженный взгляд. – Иногда могут случаться неловкие моменты, подобно… этому. С тихим вздохом, отряхнув мокрые широкие рукава, Нёвиллет двинулся вперед – Ризли ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Со стороны они могли выглядеть как влюбленные, застигнутые врасплох непогодой, на деле же их разделяла глубокая пропасть. Нёвиллет стоял где-то на самой вершине, на недостижимой высоте своего пьедестала. Ризли мог только любоваться. Или же… - Я был бы счастлив узнать о предмете ваших мыслей. - Вы нарушаете субординацию, господин герцог. Полагаю, этот предмет не в вашей компетенции. - Но я уже нарушил ее, мсье. Их плечи соприкасались, когда они, идя нога в ногу, пересекали залитую дождем мостовую. Громада дворца возникла перед ними, закрыв собой небо. Мокрые ступени блестели от воды. - Тем хуже для вас, - голос звучал сурово, но что-то проскальзывало в его тоне, благодаря чему Ризли оставался рядом. – Я не приемлю, когда нарушают порядок где бы то ни было, в том числе и в отношении меня. - Это пожелание? - Совет, Ризли. Если вы планируете и дальше наносить мне визиты. Нёвиллет смотрел, замерев перед дверью. Не заботясь о том, что их заминку кто-то мог расценить не вполне верно. А с неба с грохотом обрушивались на город водяные потоки, и сердце герцога неприятно ныло. Какую тайну скрывает Нёвиллет, какую печаль? Ему позволено бывать рядом, но дальше определенной черты – глухая стена. Ее не раздробить ни кулаками, ни… - Не смотрите на меня так, словно я вас обидел. Я не привык делиться своими мыслями ни с кем, поэтому ваша просьба… показалась мне несколько назойливой. - Совсем нет… Пальцы, затянутые в белоснежную ткань перчатки, на миг прижались к его губам, а через мгновение Нёвиллет уже отворял тяжелые двери. - Не извиняйтесь. Лучше следуйте за мной, полагаю, для вас сейчас находиться на улице – сущая пытка. «Пытка – это идти сейчас рядом с тобой, не имея возможности сделать ровным счетом ничего». Ризли пытался унять бешено колотящееся сердце. По каменной стене отчужденности пошли первые трещины. Моргнув, Ризли усилием воли заставил себя вернуться в реальность. Не было больше залитого дождем Фонтейна – с недавних пор меланхолия редко посещала верховного юдекса. И жители могли бы поблагодарить герцога за улыбку на лице их печального дракона, если бы знали хоть что-то. Дворец Мермония жил и дышал рождественской атмосферой. Мелюзины и служащие постарались на славу – с высоких окон до пола ниспадали гирлянды, горевшие ровным и теплым золотым светом. В приглушенном освещении и метелью за стеклами это выглядело особенно сказочно. Терпкий запах хвои пропитывал собой все вокруг. Еловые ветви встречались тут и там, пахли одуряюще, и герцог не мог понять, кому пришла в голову эта идея. Леди Фурине, отошедшей от дел, но решившей внести ноту праздника в размеренное течение здешних дней? Быть может, Навии и Клоринде, которые донесли свои мысли до юдекса? Либо же самому Нёвиллету? Идея казалась абсурдной, но герцог мало удивился, окажись это так. С недавних пор его гидро-дракон научился удивлять. С тех пор, как… - Добрый вечер, мсье Нёвиллет. Давно не виделись. Он вошел, едва удосужившись постучать, и плотно притворил за собой двери. Знакомое расстояние от порога до стола сейчас казалось вечностью. Каменные плиты пола, ровно расчерченные – двадцать плит прямо, пять направо, чтобы обойти, наклониться и поймать чужую улыбку собственными губами. Нёвиллет тихо выдохнул в поцелуй, мягко отвечая, отстранился, тут же приняв серьезный вид. - Добрый вечер, герцог… Ризли. Ты задержался. - Прости меня, - удивительно нежная кожа так и льнула к пальцам, Ризли аккуратно провел по щеке, забывая дышать – он так и не привык касаться юдекса. – Крепость живет по своему расписанию, даже в праздничные дни у меня полно работы. Полагаю, как и у тебя. Неопределенный кивок головы; и они оба посмотрели на сложенные у края стола ровные пачки документов. - Не думаю, что что-то должно измениться только потому, что некто решил объявить сегодняшний день праздничным, - голос юдекса звучал устало и чуть насмешливо. – Завтра утром я продолжу разбирать их, но сейчас у нас другая забота. И, признаться, мне до сих пор не по себе. - Волнуешься? - Немного. Я привык к вниманию к своей персоне, но в ином ключе. Мне привычно судить других, приковывая к себе взгляды сотен людей. Привычно мелькать на первых полосах газет. Но мероприятия, подобные сегодняшнему, я никогда не посещал. Ризли, взяв чужую ладонь в свою, ободряюще сжал. Ему в новинку было видеть волнение и беспокойный взгляд, и как ровный ряд зубов сжимает нижнюю губу, и та очаровательно краснеет – Нёвиллет переживал перед праздничным вечером, хотя сам был одним из инициаторов. Но, скорее всего, идея действительно принадлежала не ему первому. - Если тебе станет дискомфортно, можем сбежать, как влюбленная пара, - не удержался от шутки Ризли, но тут же стушевался под пристальным взглядом. - Когда я захочу официально объявить о наших отношениях, я это сделаю, но сейчас обойдемся без подобных намеков для общественности. Дракон, не различающий тонов и намеков. В груди Ризли разливалось расплавленное олово при одной только мысли, что этот мужчина выделил его из тысяч других и позволил приблизиться. Подпустил на расстояние вдоха и поцелуя. Нёвиллет, тем временем, отправив кружевные манжеты на бледных запястьях, вновь вздохнул, вставая. Грациозное и плавное движение, как поток воды, как волна – и герцога захлестывало с головой. Он сжал чужую ладонь, и их пальцы переплелись, лаская друг друга при каждом касании. - У нас ведь еще есть время? Хочу потратить каждое мгновение с тобой с пользой. - Смотря, что ты имеешь в виду под пользой, Ризли. Я не против провести время за разговорами, хотя так же скучал. Но ты, судя по всему, приемлешь другое занятие. - Ты что? – рука герцога сжалась сильнее, - повтори, пожалуйста. Ему ведь не кажется? Он не сходит с ума? - Беседа с тобой доставляет мне удовольствие. Поэтому я скучаю по разговорам, и по тебе. Вернее будет сказать, по всему, связанному с твоей персоной, и… - А вот теперь помолчи. Боюсь, это слишком для моего бедного сердца за один вечер. Ризли тихо рассмеялся, любуясь недоуменным взглядом юдекса и светлыми бровями, сведенными к переносице. - Осознание того, что ты скучаешь по мне, не заменит и все изысканные чаи мира. Прими к сведению. - О, вот как… - Нёвиллет очаровательно замешкался, не зная, как реагировать. Но герцог, хотя и улыбался насмешливо, выглядел слишком счастливым, и сердце дракона начинало предательски ускоряться. Человеческие чувства – темная непроходимая чаща. Человеческая близость – и того хуже. Когда Ризли хотел что-то донести без слов, он обычно целовал, или прижимал к себе так крепко, что вдохнуть становилось больно. А лучшее средство запомнить урок – это повторение, чем Нёвиллет не преминул воспользоваться. Герцог и спросить не успел, прежде, чем оказался прижат к стене. Холодные губы касались осторожно, будто пробуя, решаясь на что-то. И сам юдекс, казалось, был сделан из снега – только тронь – и мираж растает, не останется ничего от пылкого порыва. Снова маска холода и равнодушия, в которые, в любом случае Ризли больше никогда не поверит. Они самозабвенно целовались, действительно, не упуская ни мгновения, ни вдоха. Сплетаясь языками и шумно выдыхая друг другу в рот. Опустив руку на талию юдекса, Ризли крепко прижал к себе, вжимаясь в чужое тело и мечтая только об одном - избавиться и избавить от сковывающей одежды, забыть обо всех ужинах этого мира. Чтобы только жар и неловкие прикосновения, от которых напрочь срывало крышу. - О, боже мой! В пылу желания они даже не заметили тихий скрип двери, и голос девушки стал для них громом среди ясного неба. Отскочив друг от друга, мужчины замерли на миг в растерянности – Фурина смотрела на них со смесью удивления, негодования и смущения – яркая краска стыда залила бледное личико девушки. - Мы вас уже заждались! А ты… А вы здесь… Какое бесстыдство! – сложив руки на груди, продолжила отчитывать она, но с каждым словом ее взгляд становился все задорнее. – Ни стыда, ни совести у тебя, Нёвиллет. Хоть бы дверь закрывал. - Мои извинения… - обескураженно пробормотал верховный юдекс. - Рад видеть вас вновь, госпожа Фурина, - Ризли первым обрел дар речи, и теперь мог с веселой улыбкой приветствовать бывшего архонта. Та недовольно сморщила носик, но все же доброжелательно кивнула в ответ. - Взаимно. Хотя ваши визиты, господин герцог, странным образом сказываются на верховном юдексе. Когда я здесь жила, господин Нёвиллет ни разу не опоздал за все пятьсот лет своей службы. А теперь я нахожу вас, занятыми всякими непристойностями… Еще и этот снег, - куда тише пробормотала она, и Ризли встрепенулся, вдруг вспомнив. – В общем, мы ждем вас внизу. Без столь важных гостей вечер не может считаться открытым. И всем видом показывая свое негодование, она захлопнула дверь, из-за которой тут же раздался приглушенный смех. Нёвиллет с Ризли синхронно переглянулись и горестно вздохнули. Теперь ближайшее окружение им прохода не даст, обрушив целый ворох шуток и непристойных намеков. Уж Ризли знал – по крепости Меропид слухи распространялись с головокружительной скоростью, а дворец Мермония мало чем отличался в этом плане. - Прошу вас, мсье, - Ризли поклонился, протягивая руку ладонью вверх, - нас уже заждались. - Хоть ты не начинай, - хмыкнув, Нёвиллет все же принял приглашение. И когда их руки вновь соприкоснулись, на улице снег повалил с удвоенной силой.

***

- Добрый вечер, Ризли. Давненько не виделись, - Навия, словно солнечный свет, согревала одним своим присутствием. Она подлетела, звонко поцеловав его в щеку, - Надеюсь, мы не отвлекаем тебя от важных дел. - Господин Нёвиллет, - Клоринда церемонно кивнула верховному юдексу, - рада видеть вас в добром здравии. Мне приятно видеть, что, несмотря на всю вашу загруженность, вы выделили время почтить нас своим присутствием… И она, не выдержав, ухмыльнулась. - Полагаю, леди Фурина здесь уже побывала. - Она и сейчас здесь, - Клоринда кивнула в сторону девушки, наслаждающейся компанией поклонников и пирожных – последних так особенно. – Но она ничего не говорила. Совершенно ничего. - И из-за этого ничего мы за вас очень рады, - Навия улыбнулась, послав мужчинам воздушный поцелуй. - Прекратите, прошу вас, - хмыкнув, Ризли лишь головой покачал. Прошло пять минут, а кое-кто уже в курсе. Нёвиллет стоял, недоуменно переводя взгляд с девушек на Ризли и обратно, и выглядел до того потерянным, что у Ризли возникло непреодолимое желание защитить своего дракона от чужих пересудов. - И раз уж ничего не случилось, то, полагаю, и не стоит это обсуждать. - Не поймите нас превратно, - Клоринда вмиг стала серьезной. – Сейчас канун рождества; и мы действительно счастливы, что кто-то из нас уже обрел свое рождественское счастье. Но вы правы, это не подлежит обсуждению. Мсье Нёвиллет, надеюсь, вы получите удовольствие от этого вечера. - Полагаю, что так… - юдекс неопределенно качнул головой. - В конце концов, не только вас это касается. И с этими словами Клоринда нежно дотронулась руки Навии – Ризли с удивлением наблюдал, как девушка очаровательно покраснела. - Раньше я думала, что Рождество - это просто прекрасный сезон праздников, но оно меркнет по сравнению с тем светом, который сейчас пришел в мою жизнь. - Вас послушать, так можно уходить в самую дальнюю комнату дворца, и там сходить с ума от тоски и одиночества, - Фурина появилась рядом внезапно, держа в руке клубничный макарон, и оглядывая собравшуюся компанию с откровенным смущением. – Предлагаю создать клуб одиноких сердец и счастливо поедать пирожные весь вечер. Смотреть на вас невозможно, светитесь не хуже блестящих елочных шаров. Ответом ей послужил дружный смех. - Если ты этого действительно хочешь, - отсмеявшись, Навия невесомо погладила девушку по плечу, - но, если будет желание, я могу рассказать тебе последние новости из Дома Очага… О, осторожней, пожалуйста! И Навия с Клориндой полностью переключились на вспыхнувшую, закашливающуюся Фурину, которая стремительно покраснела лишь при одном упоминании. - Полагаю, здесь обойдутся и без нас, - шепнул Ризли на ухо юдексу, и в этот момент прозвучали первые робкие звуки музыки. – Вы позволите пригласить вас на танец? - Исключено. Герцог, вам было мало? Хотите, чтобы разговоры, подобно недавнему раздавались в каждом углу Фонтейна? Общественное мнение – самое страшное чудовище, Ризли уже не раз убеждался в этом. Но момент настолько располагал, что отказаться от своих желаний было почти физически больно. Вальс набирал силу – поначалу тихая музыка звучала громче, настойчивее, захлестывая с головой и увлекая в вихрь танца. В канун Рождества - и не коснуться руки юдекса, не притянуть к себе за талию, чтобы в беспамятстве кружиться по просторному залу? Их бы поняли и приняли, если бы они пригласили Навию с Клориндой, но не друг друга. Чудесный вечер вмиг потерял свои краски. - Смотреть на вас тошно, - Фурина появилась как из-под земли, заставив Ризли вздрогнуть. Жизнь за пределами дворца определенно пошла девушке на пользу – обычно бледное лицо сейчас окрасилось прелестным румянцем, а ныне помертвевшие глаза ярко блестели. Она явно получала удовольствие и от приглашения, и от оказанного внимания, хотя всеми силами старалась это скрыть. – Вот, держи. И с этими словами она вложила в руку Нёвиллета резной ключ. - Леди Фурина, что это? – казалось, юдекс и сам не понимал, что происходит, даже будучи сейчас полноправным хозяином во дворце. - Соседний зал для переговоров сейчас пустует. В нем прекрасно слышна музыка, но нет людей. И не будет, если провернуть в замке этот ключ. Тень догадки мелькнула по лицу Ризли, и он от облегчения едва не сжал девушку в объятиях. - Фурина, теперь я ваш должник! - Ни в коем случае, - та деланно фыркнула, - наслышана я о ваших долгах. Ничем хорошим они потом не заканчиваются. Счастливого Рождества, и избавьте меня впредь от ваших грустных лиц! - Леди Фурина, - Нёвиллет смотрел мягко, улыбаясь глазами, - благодарю вас. - Оставь эти церемонии! – та смущенно отмахнулась и отправилась дальше, заинтересовавшись вазами с пирожными, украшающими стол. Переглянувшись, Ризли с Нёвиллетом медленно направились к выходу из зала, маневрируя между танцующими парами. В этом зале пустом мы танцуем вдвоём, Так скажите хоть слово, сам не знаю, о чём… Мог ли Ризли предполагать, что его самым сокровенным мечтам суждено сбыться? Что любви суждено стать взаимной? И те глаза, что сурово взирали на осужденных, сейчас будут смотреть на него, исполненные любви и тепла. Звуки вальса приглушенно проникали сюда сквозь каменные стены. Они не стали зажигать ни ламп, ни свечей – едва переступив порог, Ризли увлек Нёвиллета за собой. Рука в руке, переплетенные пальцы и крепкое объятие. Вспоминались все их попытки обучить юдекса мастерству танца, и боль в ногах, и бесконечные извинения, и смущенный смех. Словно все это, затерянное в моментах прошлого, вело их к сегодняшней ночи. К танцу в полутемном зале дворца, что сейчас заметала вьюга. - Позволь вести тебя, - Ризли мягко развернул юдекса, невесомо касаясь губами его щеки. - Сложно перестроиться, - Нёвиллет говорил почти шепотом, дабы эхо от голосов не нарушало атмосферу, - на наших уроках мы всегда менялись ролями по прошествию времени… - Расслабься. Ты сейчас не на уроке – почему тебе вообще пришло в голову так назвать наши встречи? Я просто хочу направлять тебя… вот так. Шаг, еще шаг, поворот, поворот… Они вальсировали, и движения вплетались в музыку, становясь с ней единым целым. Каждое касание ощущалось острее, каждый поцелуй – расплавленная нежность. Сейчас в мире не существовало ничего, кроме них. Только мелодия и снег, что хлопьями падал за окнами. - Сегодня необычный день, господин юдекс. Фонтейн за столько времени впервые увидел снег. Не поделитесь своими догадками, что же могло произойти? - Твои предположения касаемо моего влияния на здешнюю погоду слишком преувеличены. - Ну же, - Ризли осторожно шепнул на ухо, задевая его губами, - мы никому не расскажем твой маленький секрет, так позволь узнать хотя бы мне. Они остановились, все еще поддерживая друг друга. Рука Ризли бездумно двигалась, оглаживая талию юдекса, от чего тот вздрагивал, и лишь прижимался теснее. - Заснеженный мир напоминает нам о том, что красота может быть найдена даже в самых холодных и суровых местах… - мелодия окончилась, и теперь только голос Нёвиллета нарушал тишину. – Сегодня я много думал о нас. Начиная с нашей первой встречи, первых рождественских поздравлений и до того, что мы имеем сейчас… Мне сложно определить, что я чувствую, - Нёвиллет нахмурился, но продолжал, - мне многое непонятно в природе наших взаимоотношений, отчего лишь в присутствии тебя я ощущаю незамутненное счастье. В какой-то момент я испытывал глубокую печаль - оттого утром прошел дождь, но после… С приближением рождественского вечера, который так важен для вас, людей, и в ожидании встречи с тобой, мое настроение начало меняться. Печаль сменило другое чувство и, выглянув в окно, я обнаружил, что капли дождя превратились в потрясающе красивые кристаллы. Они напомнили мне твой глаз бога. Наверное, поэтому сейчас в Фонтейне идет снег – всему виной ты, и наша с тобой связь. Ризли слушал, затаив дыхание, боясь нарушить момент искреннего признания. Но на последних словах не выдержал – притянул Нёвиллета к себе, смяв чужие губы требовательным поцелуем. Никто и никогда не говорил ему таких слов. Услышать их от гидро-дракона – существовал лишь один шанс на миллион. Но он выиграл свое счастье в лотерее у судьбы. И был не намерен отпускать его, покуда сам не закроет глаза навечно. - Я хочу долго говорить с тобой о любви, но еще больше сейчас я хочу чувствовать тебя, - в главном зале окончился перерыв, и звуки музыки вновь окутали дворец своим волшебством. – Подаришь мне еще один танец? - С удовольствием, - Нёвиллет прикрыл глаза, полностью отдаваясь столь необычному для себя чувству. – Я ощущаю то же самое желание, что и ты. Прикосновения сейчас будут предпочтительнее разговоров. Они танцевали до тех пор, пока, уставшие, не остановились возле окна. Повинуясь внезапному порыву, Ризли приоткрыл его, и холодный воздух вместе со снегом ворвались во дворец. Снежинки путались в волосах Нёвиллета, оседали на длинных белых ресницах. Юдекс улыбался, подставляя лицо ветру, а Ризли смотрел и не мог налюбоваться. Вечности не хватит, чтобы сказать все слова о любви к его дракону, не хватит и веков, чтобы доказать свою любовь. Но у него будет еще много времени, не так ли?.. В горящих ответным чувством глазах Нёвиллета Ризли находил для себя ответ. Даже, если у него нет в распоряжении вечности, он проведет свою жизнь так, чтобы каждым мгновением доказывать Нёвиллету свою любовь. И это было абсолютно взаимно.