Полцарства и мигрень

      Тикки не первый раз находился при замке с принцессой и горкой обязанностей. Один из лучших способов и имя хорошее заиметь на эпоху, и золотишком разжиться. Ну и куда без всхожести в королевства? Девочки ему попадались умные, дела знающие, и ящера, что делился опытом, не забывали.       Его послужной список насчитывал десятки королев и несколько императриц. Статные монархини, западающие в сердце с первого взгляда, не выходили из него. И всё они, как на подбор, великолепные правительницы, ничем не уступающие монархам-избранникам. И в этот раз, дракон не собирался делать исключения. Он приложил и руку, и лапу, чтобы эта девочка, Аллен, точно запомнилась всем. Молва о серебре и Луне уже работают, но то слухи, что развеиваются лёгким дуновением ветра. — Девочка, тебе лучше её не слушать. Учительница по этикету, выверена по всем критериям и учениям. Такие не нравятся ему. Никакого толка в них он не видел. Аллен всего десять и её сейчас растит окружение. Девочка удивлённо смотрит на него и Микк улыбается, подхватывая её на руки, кружит. Серебристые глаза сверкают счастьем, а сама принцесса смеётся звонко, что летний дождик, по лужам бегает. Какая прелесть! Если эта строгая женщина, с сжатыми губами хочет заковать эту фею в броню корсетов и дать в руки мечи-веера, да кинжалы-взгляды… Провал! Это будет величайший провал!       — Королева — мать королевства. Императрица — мать империи. Тебе нужен не кроткий нрав и мягкая улыбка. — он хитро улыбается, пока принцесса трогает ткани заморские, перебирает камни сияющие. Учится глазом видеть разницу. — В первую очередь ты должна понимать, что ты несёшь народу. — мужчина заправляет светлые волосы и смотрит по-доброму. Присаживается, протягивает лёгкие полотна с ажуром. — Папа строгий, мама любящая. Это залог хорошего царствия монархини. Для этого надо учить не любезности, а земли. Не высокую литературу, а сезоны дождей прошлых лет и искать закономерность. Ему нравился этот ребёнок. Светлый, приятный. С маленьким секретом. А секреты он любит. Девочка хмурит светлые брови, кивает. Она кружит вокруг огромной карты, части его сокровищ, с любопытством сравнивает нити разных земель. Она понимает, сияет Тикки. Его радости, в отличие от бонны, что стоит и яростно метает взглядом молнии. Дракон одаривает её оскалом и так бледнеет. Ну что за типаж? Когда-нибудь они запомнят, что их слово что совесть в домах любви. — Что побежишь делать? — Украду несколько булочек и яблок с кухни. — А потом? Аллен задумчиво посмотрел на охранника. — Ну… Я сегодня уделила мало времени чтению. — поймав вопросительный взгляд, Аллен недолго думает. — И прогулке тоже… А может, ну. Тот кивает, довольно щурится. — Думаю, яблоневый сад был бы прекрасным местом для отдыха… — Отлично. Может, если я не буду читать, то в шахматы? Отец и дядя меня учили! С самой серьёзной мордашкой, девочка подняла подол платья и убежала на верх. Ну, время дневного обхода, а значит пока, он ничего не сможет сделать, чтобы остановить непоседу. Бонна, кривится и всколыхнув юбками зелёного платья, спешно уходит за принцессой. Мрачной тенью, за ними следует кудрявая служанка, обещая придушить «старую каргу, что мешает ребёнку жить». Удивительно, но кажется, не он один не переносит слишком правильных персон.       Огромный приземистый замок смотрел своими окошками-клетками задумчиво и лениво. Языки-ступеньки попробовали самонадеянную ходьбу гостя и скривились трещинами. Ни он первый, за эти бегущие года, ни он последний такой. Что за отвратительный человек! Со своим уставом в чужой дом! Латный доспех громыхнул. За спиной полыхал терновник, что окружал тюрьму прекрасной юной девы. Он слышал, что приголубленная Луной заточена в замке со страшнейшим чудовищем, которого только и видывал свет. Манящий нежный свет, в лапах жадного дракона! Ярость вспыхнула в разуме и рыцарь сжал рукоять меча. А ужас обуял благородное сердце. Весь сад был усеян плодами греха! Пышные яблони раскинулись то тут, то там, утягивая в ужасные мысли и чувства. Дурманя ароматом и сбивая с дороги. Благо, карающее пламя и на эти проклятые деревья перекинутся. Но вот, наконец-то показались парадные двери. Тяжёлые, что самый мерзкий грех! — Выходи! Грязный ящер! Пришло время пасть твоей мерзкой тирании и освободить милый свет! Звонкий голос эхом разносился по замковой зале. Послышалось быстрое шорканье чего-то и на верхней лестнице появилось невразумительное нечто, что метко кидает в него ночным горшком. — Ты! — Нет ты! Ты видел солнце?! Оно еле над горизонтом появляется! Ты совсем с ума сошёл! — У меня нет времени! Если ты, слуга мерзкого дракона, не перестанешь преграждать мне дорогу, ты пойдёшь вслед за своим диавольским владыкой. — рыцарь хватается за меч и смотрит на лохматого человека, что желал ему всего злого, что есть в этом мире! Шлем сияет в свете первых солнечных лучей, так же, как и уверенность в железных перчатках. У Тикки изо рта капает жидкий огонь и он, поправлял ночную рубашку, с грохотом перемахивает через перилла. Ну это уже слишком! — Послушай-ка меня приятель… — Сад! Мой сад! Мои яблони! Визг доносящийся сверху заставил Микка сжать пластину доспеха, что защищает горло, с нечеловеческой силой. Аллен, выскочившая к единственному огромному окну, в ночной сорочке, чуть ли не в бессознательном состоянии. Ужас, отражающийся в серых глазах, показался рыцарю проклятием. — Ваше Высочество, не переживайте. Восстановим мы ваш сад. И терновник новый посадим, лучше прежнего. Обмякшее тело падает на пол. Служанка уже тут, как тут. С покрывалом тёплым и мягким, как облако. Никогда ещё у Тикки в принцессах не было девочек, увлеченных инаковастью так сильно. Но не это проблема. — Злобный змей! — Вредители! Только и знаете, что ломиться своей бараньей головой! Гость с высоким криком, вылетает с окна, не успев ответить.       Устранить последствия пожара было не так затруднительно. Контролируя огонь и не давая ему расходится, дракон ждал, когда он сами затухнет, сожрав даже золу. А тут и дождь полил, родной. — Погорело только несколько яблонь, не страдай. Аллен лежала на кушетке. Облачённая в лёгкое платье, она приложила руку к голове. Рядом сидел связанный рыцарь. Ему стоило больших усилий скинуть его в ров, а не на каменную дорогу. — Значит так, сударь с какого-то там тракта. Идите в задницу. — Да как вы смеете! — Ты ещё и возмущаешься?! Девушка подскакивает и начинает колотить подсвечником незваного гостя. — Пришёл, ни свет, ни заря! Сад мой сжёг! Перепугал до полу смерти всю прислугу! Да какой из тебя король будет, хамло подзаборное! — Леди! Леди! Пусть и не совсем прилично, но Тикки подхватывает беснующуюся за талию и пока та, справедливо, высказывала своё возмущение, оттащил её от бедолаги. Пускай книжки свои мудрёные полистает или на вчерашние письма наконец ответит. Это вроде как, его работа, с рыцарями разбираться. — Чай! Леди! Вам надо выпить чай! — Я выпью его кровь! С хлопком, дракон закрыл дверь в спальню, пустив кудрявую соратницу-служанку с подносом и беспокойством. — Ну ты даёшь парень. Вас что, на станке там клепают? — А? — Ты уже пятый за месяц, кто дырявит её терновый заборчик поутру, вот и бесится она. Спать вы ей нормально не даёте. То воете пол ночи под окнами, то устраиваете представление с огоньком. Тикки присаживается рядом с благородным рыцарем, что трясется, что лист на ветру. — Давай так, дело у меня к тебе есть. Оставлю я тебя в живых, но с условием. Словл моё, по округе разнесёшь.       Мана обмахивал себя полученным письмом и смутно смотрел в сторону брата. Новость о том, что крепость с лунной девой охраняет злобный дракон, что по утру особо гневен и беспощаден, пролетела как одинокая стрела в толпе гаражан. — И когда ты собирался мне сказать? — Скоро. Неа вообще не собирался говорить и объяснять это брату. Как минимум без зачинщика-Мариана точно нет. — Ну признай, зато эффективно. Поймав взгляд, что не обещает ничего хорошего, десница собрал нужные бумаги и быстро покинул королевский кабинет.       Д. Кемпбелл отворачивается к окну и тяжёлый выдох срывается с его губ Может, Неа и прав. Может так будет лучше. Властитель огня и неба куда страшнее вооружённой до зубов армии. Сможет разогнать и кровь, и сгущающиеся тучи над замком. Хотя бы над ним.