— Вов, я заебался.

***

      Вова идет в гараж, будет ночевать там, смысла нет идти домой или в качалку. А вдруг засада? И хоть уже время близилось к полуночи, но менты непредсказуемые. Жалко только, отец волнуется, так еще и Марат хуйню какую-то вытворяет. Но судить его не за что. Видно, вырос он от этого всего, да и хорошо. Пусть будет так. Был еще вариант как Наташа... Но она сама сейчас с проблемами, особенно с похоронами ее двоюродного брата. Вова не влезал в эти дела, его помощь там никаким боком не нужна.       Снег кружится в воздухе, мороз жжет щеки. Закурить хочется, да быстро потушится сигарета, особенно в такой снегопад. Людей практически нет, уже радует. Как бы Вова хотел сейчас дома оказаться, в тепле и уюте. Но не судьба. Ладно, в гараже укроется получше курткой.        Когда он уже подошел к двери доставая ключ, увидел, что дверь не на замке. Да и свет горит. Менты все же добрались и сюда? Но глупо было бы свет включать, логично в темноте караулить... Но кто тогда? Вова нахмурил брови слыша возню внутри. Тихую. Ключ был у него и... Да много у кого!       Он не стал медлить и открыл дверь, а на диване спиной к нему лежал Кащей... Ноги только немного поджал, но видно не спал. Рядом с диваном водка стояла. Кащей дернулся услышав, что дверь открылась и повернулся к двери глаза вытирая. Увидев Вову он немного нахмурился и сел на диван не поднимая глаз.       — Ты чего это здесь? — Вова зашел внутрь, закрывая дверь.       — Не твое дело. У меня такой же вопрос, чего сюда пришел? — огрызнулся Кащей. Уже было не похоже на него.       — Ну, если ты забыл, то гараж этот не тебе принадлежит. Да и у тебя квартира есть. Тут бухать не надо, свали по-хорошему.       А Кащей не поднимал головы, только на руку опер голову и молчал. Вову это раздражало, он подошел ближе и поднял его лицо, видя, что глаза были красные и слезы отчетливо виднелись. Кащей отдернул голову опять вытирая глаза, и взял водку, отпивая немного с горла. Вова очень удивился.       — Ты чего... Ревешь здесь?       — Блять, Вов, съеби нахуй отсюда. Ты здесь к хуям не сдался. Уйди.       — Так блять. — он присел на корточки заглядывая в лицо его, тот старательно прятал, не желая показываться, — Кащей, что случилось? Объясни мне, я выслушаю. Ты знаешь.       Если уж Кащей слезы лил, то случился реальный пиздец. Последний раз он видел у него слезы, когда отец его помер, тогда Кащей напился, мать родная не узнала, и плакался ему в плечо, размазывая слезы и сопли, говоря невнятно, но ясно, что-то про безграничную любовь к отцу. А сейчас что могло случиться? У Кащея никого не было, уже умерли все. Годовщина смерти кого-то? Да вроде нет. Кащей опять лег на диван спиной к нему.       — Блять, что тебе надо от меня? Ну посмейся, чего ты? Хорошо было, когда из группировки выгнал меня? А теперь еще тут в слезах весь, как баба реву. Давай! Смейся! — голос его дрожал, когда он выкрикивал слова, а они превращались в рыдания, хоть он и пытался подавить это.       — Успокойся. Нахуй мне смеяться над чужими слезами? Ты хоть и мразь Кащей, но тоже человек. Гнилой, но человек.       Кащей замолчал, обдумывая все. По сути, Вова единственный человек, который и правда видел все его маски. И без масок! Просто Вова этого не понимал, но видел. А сейчас если открыться ему? Выслушает?       — Вова я устал. Я устал от этого пиздеца блять. Я заебался... Меня уже все эмоции переполняют, я не знаю, что делать! Люди нихуя не видят, что я тоже блять не железный! Да даже ты этого не видишь! — он посмотрел со злостью и слезами ему в глаза, — Вова, ты правильно сказал. Я человек, а не вещь, которой пользуются для своего удобства, а потом нахуй выкидывают. А я так и чувствую, ты понимаешь? Я ведь для всех идеален, если им что-то нужно от меня. Увидев меня настоящего, думаешь они побегут ко мне помогать? Да нахуй я кому сдался? У людей свои проблемы, я куда лезу? Но, почему же я должен их выслушивать, подставлять себя под них? Вова, я сам себя уже не узнаю... Блять, я теряюсь где я, а где мое актерство. Я говорю ложь и сам верю в нее! Я себе блять лгу уже! Мне уже плохо, пойми. Мне от себя плохо становится. Я сам ищу поддержку и хоть капли любви ко мне, какой я есть! Никому это нахуй не надо. Знаешь кому я нужен был? Да никому. Даже родителям своим, только для удобства, но я их очень любил и люблю. Даже когда я пытаюсь сделать по своему, люди это в хуй не ставят, сразу говорят, что я ебнулся. Не видят меня настоящего! Вова, я заебался... Нахуй мне это вообще нужно? Для чего, ответь мне...       Он взял опять бутылку водки, заливая в себя алкоголь и подавляя рвущиеся рыдания. Вова слушал в полном удивление, что Кащей открылся ему. Так сильно. Он видел, как ему реально плохо. Как он устал от этого всего, он поддержки простой ищет, которую не получает. Кащей просто сломленный человек, да можно сказать еще с детства сломленный ребенок, которого погубили еще родители, а он их любит. Безумно. Ведь это и правда родные люди и они могли хоть как-то выслушать его, но делали это мало, не замечая проблемы сына. И сейчас он пришел сюда вылить сам себе горе опять через водку. Один. Кащей даже с пьяни не позволял себе сболтнуть лишнего перед людьми, которым не доверял. Да, было впервые видеть его таким, сломленным и потерянным, не как он с усмешкой говорил, лидерство свое показывал, а сидел, голову склонял и слезы прятал в длинных ресницах. Суворову стало и правда жаль его, увидев это лицо в настоящем свете. Он аккуратно положил руку ему на плечо и притянул к себе обнимая. Кащей сначала вырваться хотел, но хватка Вовы была сильная, поэтому он слабо обнял в ответ, лицом утыкаясь куда-то в плечо, а слезы сами потекли еще больше. Вове можно доверять. Вова не мразь бездушная, понимает и видит насквозь блять. Но Кащей чувствовал комфорт, понимание и поддержку, в которой очень нуждался. Не хотел отпускать его, и сейчас было и правда похуй на все, лишь бы этот момент не закончился, и весь кошмар жизни опять не воплотился в реальность. Ведь, завтра опять придется показывать то — чего хотят люди. Он покажет... Но сейчас он сам себя погубил этим, и эмоции уже через край хлестали.       Вова успокаивал, гладил рукой по кудрям, шептал нежные слова, прижимал к себе ближе. Лучше любой водки или наркотика. Он вдруг уложил его на узкий диван, взял дубленку Кащея и лег рядом, а Кащей опять прижался к нему, обнимая и голову положил на грудь уже успокаиваясь, только редкие слезы скатывались по щекам, а судорожные всхлипы раздавались в тишине гаража. И похуй как это выглядело, по-пидорски или нет, сейчас это точно не важно. Вова укрыл их его дубленкой тоже обнял, и уткнулся носом в кудри вдыхая родной аромат. Так и уснули вместе, Вова с радостью, что вообще пришел сюда, а Кащей со спокойствием, что хоть кто-то его выслушал и поддержал.       И возможно даже любовь и заботу показал.