Бойцовский клуб
12 марта 2024 г., 17:38
«Лишь раз один, как папоротник, я Цвету огнем весенней, пьяной ночью… Приди за мной к лесному средоточью, В заклятый круг, приди, сорви меня! Люби меня! Я всем тебе близка. О, уступи моей любовной порче, Я, как миндаль, смертельна и горька, Нежней, чем смерть, обманчивей и горче.» Черубина де Габриак
Громкие возбужденные мужские возгласы и крики вокруг огромной арены, наполненной чувством азарта и риска, пока в легких становится тесно из-за крайне спертого воздуха. Сквозь шум не так громко слышно зажигающую мелодию, предвещающую полный отрыв от реальности и безумие, которое вот-вот начнется. - Так вот, в этой новой пекарне такие вкусные пирожные! Мы вчера с Навией взяли попробовать - пальчики оближешь! - со светящимися от радости глазами, ярко жестикулируя, рассказывала Фурина, - Я обязательно занесу тебе их, когда буду проходить ее в следующий раз. Двое молодых людей прошли на трибуны и, найдя свои числа на креслах, сели рядом. Слишком редко им выдавался случай провести время вдвоем, не утруждаясь посторонними делами или рабочими моментами, ведь оба всегда безумно заняты и единственное, когда они могли встретиться и задушевно поговорить - был перерыв на обед, когда они шли потрапезничать в кафе неподалеку от их офиса. - Можем сходить туда вместе, - ответил Нёвилетт, осматривая помещение. Это был огромный зал, выкрашенный в спокойные, коричневые оттенки, а посередине красовался напольный восьмиугольный, в форме октагона, ринг, отгороженный от трибун металлической сеткой. Пока проходили приготовления к матчу и взвешивание, на экранах высвечивались фотографии и имена спортсменов, принявших участие в сегодняшнем бое за чемпионство средней весовой категории. Фурина с интересом расспрашивала Нёвилетта о том, как их распределяют по весу и как строится система рейтинга, ведь она не понимала в этом виде спорта ни капельки, но была вынуждена согласиться на приглашение месье Нёвилетта, чтобы обновить обстановку и провести время в компании своего закадычного друга, который уже, по ощущениям, был ей уже совсем как брат. ММА — такой вид спорта, где можно идеально провести большую часть поединка, а потом пропустить один удар и проиграть. Ты чемпион и защищал титул уже десять раз подряд? Никто не гарантирует, что в одиннадцатый ты не уступишь какому-нибудь дерзкому новичку. В этой дисциплине любой, даже самый заслуженный спортсмен вынужден каждый раз доказывать свой уровень заново, и прошлые успехи тут ничем не помогут. Поэтому, этот спорт, как и любой другой, не терпит слабых духом людей, не готовых соперничать и каждый раз выжимать из себя все соки, доказывая всем и самому себе, что ты чего-то здесь стоишь. Недостаточно лишь уделять время физической подготовке, но и морально здесь нужно быть зверски закаленным. Достаточно взглянуть на близкого друга Нёвилетта, участвовавшего в сегодняшнем поединке и который и был причиной того, что они сейчас оба находятся здесь. Надпись на экране: Участник номер один - Ризли. Ризли находился в средней весовой категории, хотя ширина его плеч и размеры бицепсов могли бы обмануть сознание. В своей весовой категории он входит в топ-15 дивизиона, а сегодняшний матч должен определить конечного и единого чемпиона. Этот мужчина был не только прекрасно сложен физически, но и энтузиазма и внутренней энергии ему хватило бы и на то, чтобы обеспечить все государство электричеством, будь оно возможным. Но в данной реальности единственное, что он мог зажечь - это пылкое и чувственное сердце Нёвилетта, не видавшее за всю свою долгую жизнь истинной любви, трепещущее от каждого прикосновения грубых, шершавых и истинно мужских ладоней. Бой состоит из пятиминутных раундов, которые могут прерваться лишь по двум причинам: первый - если один из спортсменов желает добровольно сдаться, и второй, - нокаут, если один из участников находится в бессознательном состоянии. Одним из этапов, после взвешивания, является стердаун - своеобразный ритуал, когда противники "играют в гляделки". Достаточно увидеть вступление культовой «Космической одиссеи» Кубрика, где наши древнейшие и мохнатые ещё прародители пугают друг друга на расстоянии у водопоя. И вот стоит он. Своими ледяными глазами, источая ауру непоколебимого айсберга посередине Северно-Ледовитого, который скорее разломит твой «корабль» на несколько частей, отрывая каждую по отдельности, снимая кожу и выпотрошив внутренние органы прежде, чем ты сможешь что-либо понять, стоит и смотрит в полыхающие бездонной яростью глаза своего противника. Время потеряло счет и все, на что Нёвилетт обращал внимание - это то, насколько спокойным и сосредоточенным оставался Ризли в начале каждого боя. А далее начинался трэшток - одна из форм психологического воздействия на соперника путем оскорбительных заявлений или унизительных шуток в его адрес. Умение вывести из равновесия своего визави словесными выпадами может оказать серьезное влияние на ход предстоящего боя – захлестывающие эмоции, зачастую, толкают на необдуманные действия. Естественно, все это было лишь для того, что раззадорить зрителей еще больше. - Ненавижу все эти приколы для публики, - как-то сказал Ризли, устало выдыхая после тренировки, - Я не против еще больше вывести человека, но и границы соблюдать нужно. Я ведь должен разбираться с ним на ринге, а не строить из себя агрессивного манипулятора. Поэтому, обычно я пытаюсь сконцентрироваться на предстоящем бою. Человек, с которым у Ризли был намечен сегодняшний бой, всеми силами пытался его унизить, но со стороны это выглядело дико смешно. На груди Ризли находился длинный и глубокий шрам – даже Нёвилетт не знал, откуда он, да и не пытался расспрашивать, понимая, что это больная для него тема. Этот шрам не делал его уродливее, он не делал ему никак хуже. Он просто был. Это то, что делало его собой и оставляло определенный отпечаток прошлого и, как бы Ризли не хотел, от прошлого не избавиться. И от последствий тоже. Но это была еще одна тема, которую можно упомянуть для того, чтобы надавить на спусковой крючок. - Интересно, будешь ли ты таким спокойным, когда все вокруг узнают, что ты реально педик? И у Ризли снесло крышу. Зажигаешь спичку, а потом в горящие апартаменты с дорогой и брендированной мебелью заливают бак бензина. И теперь она уже не выглядит такой роскошной и аккуратной – это все превращается в грязное месиво, смешавшись с низменными остатками человеческих чувств, готовых вспыхнуть из-за одной неуклюже сказанной фразы. Нечего и говорить: это действительно его разозлило и, честно говоря, это был первый раз, когда Нёвилетт увидел его настолько разъяренным, готовым порвать на куски и съесть живьём. Но разозлило не потому, что он боялся, что это вскроется, ведь они часто проводили время вместе, посещали разные заведения и попадались на камеры, хоть и пытались делать это не так явно, - он боялся за Нёвилетта. Боялся, что на него обрушится хейт, что о нем будут шептаться на работе, хотя, скорее всего, мало бы кто это себя позволил, зная, что его возлюбленный – боец ММА, но рисковать не очень-то хотелось. Поэтому неудивительно, что почти сразу же после свистка и нескольких простых удушающих, Ризли сделал гильотину – зажал шею соперника подмышкой, предплечье провел под шею, а руки снизу сцепил в замок и потянул вверх. В результате предплечье давило на трахею и сонную артерию. Гильотина считается одним из самых простых приемов ММА, но увернуться от нее крайне сложно, особенно если захват выполнил физически сильный боец, а резкий рывок может повредить шейные позвонки. Бить из такого положения тоже тяжело, поскольку до головы не достать, а сдавливание шеи быстро приводит к гипоксии, слабости и потери сознания. Кровь стекает из носа вниз по подбородку от бесщадного раннего хука. Придется явственно молиться Богу, чтобы зубы остались целы. В груди ужасно тесно, лёгкие закупорились и сил нет даже на то, чтобы сделать вдох, продолжая глотать вишневую кровь, полученную от безбожных и неумолимых травм. Ризли наблюдает за поверженным сверху: смотрит, как тот глотает собственную полную эритроцитов жидкость, не ощущая и капли сострадания. Жадно поглощает кислород, постепенно успокаиваясь. А Нёвилетт с трибун пристально взглядом блуждает по его накачанной, крупной спине и плечам, вздымающихся от глубоких вздохов и остатками чужой крови, облитых потом. Соперник застывает пустой бездыханной оболочкой. После нокаута была объявлена победа Ризли.***
Миг - солнечное затмение и смещение галактик. Мысли срываются, сминаются и слетают с орбиты разом вместе с верхней одеждой куда-то прочь, пока кровь в сосудах и капиллярах начинает горячо бурлить и растекаться жаром по телу. Щеки враз алеют, губы сохнут, а следом их накрывают напрочь мокрыми и непристойно жаждущими, сплетая языки. А Нёвилетту жарко. Безумно жарко внутри, словно сердце и внутренние органы его горят в безудержном пламени, только вот источник этого пламени находится напротив него и, пока что, снаружи. Каждый миллиметр светлой фарфоровой кожи трещит от накаляющей комнату температуры по швам и Нёвилетту хочется, чтобы к нему прикоснулись. Ризли, словно читая его мысли, приподнимает его плащ и кладет тяжелую, теплую руку на мужское бедро, медленно поднимаясь выше. Контраст их кожи отзывается поразительной экспозицией, словно инь и янь, они были созданы для того, чтобы дополнять тела друг друга и доставлять ощущения, на которые они были не чужды, но в глубине души до одури нуждались, - Ризли - вымещать свою неиссякаемую энергию, а Нёвилетту - почувствовать себя любимым и ощущать физическую близость, на которую он был способен только с ним. - И почему ты так разозлился на него? – спросил Нёвилетт и, прерывая поцелуй, пытался набрать в лёгкие как можно больше воздуха. - Не хочу, чтобы кто-то знал о тебе. Хочу быть единственным, кто может видеть тебя. - Ты единственный, кто может прикасаться ко мне, разве этого мало? Ризли подцепляет указательным пальцем его за подбородок, с неистовой яростью накидываясь на пухлые, слегка распухшие от поцелуев губы. Ноги Нёвилетта подкашиваются, по коже бегут мурашки от передаваемого ему неуловимого, но настолько безумного желания контроля и жестокости, на которые способен Ризли. А Ризли хочется лишь с пущей силой надавить, продолжая претендовать, властвовать и ломать на мелкие кусочки, каждую секунду доказывая свою силу и мощь, доказывая, что его чувства – сильнее всего существующего. Хотелось присвоить Нёвилетта себе без остатка. Он перекидывает Нёвилетта себе на плечо и в миг прижимает его к застеленной кровати, переворачивая на живот, заставляя целое космическое пространство сузиться до незнакомого сумбурного ритма. Ухо Нёвилетта опаляет пылким жаром, пока Ризли вдыхает запах его чистых волос и белоснежной кожи, действующих на него как мощнейший афродизиак. Волосы выбились из прически, нарушая весь праведный и невинный образ, особенно, учитывая то, что в этот момент Ризли вплотную упирался в чужие ягодицы, а затем Нёвилетт ненароком выдыхает слабый стон от колкого, но в то же время нежного укуса в шею. - Мой, - с внезапной нежностью срывается, пока Нёвилетт пытается взять каждую клетку своего организма под тотальный контроль, унять вязкое и щекотливое ощущение в желудке, словно рой безумных пчел, устроивших венский вальс. Но от горячего дыхания и низкого, бархатного голоса, которым говорил мужчина, словно сам сгорая от возбуждения, он делал лишь хуже и сбрасывал все до заводских настроек. Медленно, растягивая момент, Ризли покрывает поцелуями светлую шею, пока тело под ним с каждым моментом становится все податливее и мягче. Он знал, что Нёвилетту нравилось его собственничество, от того и мечтал заполнить его тело явными гематомами, оставив нотариальное право собственности от трепещущей, безудержной похоти. Ему часто хотелось схватить Нёвилетта за шею, поставить на колени, чтобы тот просил большего, с отчаянием умоляя. На деле же, нёвилеттский мир разрушался по кусочкам каждый раз, встречаясь с леденящими душу глазами и был готов сделать все, что тому угодно. Он расстегивает рубашку Нёвилетта, продолжая покрывать томными поцелуями его тело, и ненасытно любуется картиной великих художников – он так безбожно очарован. С тихими всхлипами Нёвилетт принимает мужской палец внутрь, который медленно и муторно раздвигает близлежащие стенки, двигаясь вперед-назад, а затем добавляется второй. Движения аккуратные, порядочные и размеренные, будто боясь причинить боль, хоть они и делали это сотню раз. По спине Нёвилетта уже проходит волна тока, от чего он выгибается и поддается навстречу своему искусителю, как будто в трансе, - разум затуманен, в глазах пелена, тело предательски движется по инерции, сгорая от неподавляемого и неудовлетворенного плотского желания. Руки треморно сжимают лежащую под ним простынь, щеки багровеют, когда он слышит звук расстегивающегося ремня и плоть, приставленную к его уже готовому входу. С тихим воем и вскриком он принимает Ризли, вошедшим во всю глубину постепенно. Внутри жарко, скользко и предательски мокро, от чего у него ненароком вырывается стон. Ризли приобнимает его за талию, пока Нёвилетт изгибается под ним, словно ивовая лоза, готовая принять любую форму своим податливым и послушным телом. Нёвилетт чувствовал, как внутри и под ним противно влажно и липко от сочащейся из него смазки. Подобные занятия всегда вызывали у него отторжение, но в дуэте с Ризли он не беспокоился даже о том, как униженно и растрепанно он выглядит под ним, с желанием принимая его член. Он прикусывал свои губы до крови, лишь бы не всхлипывать еще громче, испытывая, даже во время процесса, дикий стыд. - Не сдерживайся, - сказал Ризли, намотав белоснежные волосы на кулак и сделав грубый толчок до упора, пока не услышал громкий, неожиданный стон. Движения были все быстрее и быстрее, заставляя обоих задыхаться от недостатка кислорода и разрядки, а слух Ризли просто расплывался от сдержанных и тихих стонов и всхлипываний, что казалось ему безумно милым и еще больше возбуждающим. - Я люблю тебя, - говорит Нёвилетт. Эмоция выплескивается с белесой жидкостью, а спустя несколько секунд присоединяется и Ризли. Пытаясь восстановить дыхание, он приближается к нёвилеттскому уху и на выдохе произносит: - И я тебя безумно люблю.
