Слепая влюблённая пара

***

      Сегодня по прогнозу южный ветер, а по итогу — северный. Джисон, заворачивая пухлые щёки в серый шарф, надуто выходит из здания университета. Какие чёрт возьми неучи пишут этот прогноз погоды, когда он не совпадает? Почему, такие, как он — учатся, стараясь не пропускать ни одной пары, а эти тунеядцы с купленным за родительские деньги аттестатом, устраиваются на работу, тыкая пальцем в небо. Авось попадёт. — Какой ты глупый, Сони, — посмеивается Чонин ему в трубку, — они не тунеядцы, просто сам пойми, не всегда же прогнозы совпадают. — Да, но они о людях думают? Я например мог одеть шарф потеплее и сейчас не мёрзнуть. Мне пол километра до дома топать, а транспорт, сволочь, не ходит прямо до моего подъезда. А они сидят себе в тёплых офисах, или где они там работают, дырку на кресле жопой протирают.       Чонин заразительно хохочет, так что динамики джисоновского телефона прошибает. — Да чё ты ржешь как чайка, небось таким же, как они станешь! — Джисон заворачивает, проходя магазинчик со вкусными снеками, облизывая губы. Как назло, стипендия закончилась новой курилкой ещё вчера. — Ни-и-ини! — звонко пропевает Хан, — одолжи денег, я тебе переведу. Потом. — Да что ты! Я своих денег с тобою съеденной пиццы жду уже 2 месяц. Мог бы хоть поделиться тогда… — Я тебе на день рождение верну. — А то ещё не вернёшь! Я тебе ничего больше не буду давать. — Ну чё ты тако-о-ой, а? Я между прочим с голодухи подыхаю, моему мозгу нужна подкрепительная сила в виде протеиновых батончиков. — Твоему мозгу нужна порция хороших пиздюлей.       Хан закатывает губу, смирившись, что в магазин ему не судьба сходить сегодня, с громким: «Э-эх» сворачивает в парк. Так можно было быстрее попасть домой, срезав путь. Главное не наткнуться на шайку бомжей, сидящих такими вечерами на скамейках. — Стой, я кажется кого то вижу—Джисон резко останавливается, напрягая свое пупер-шмупер орлиное зрение со стократным зумом в виде почётных -2 в медицинской карточке. Видит два силуэта: один долговязый и худой, другой чуть-чуть пониже и все такой же худой. — Кто? Удиви, твои любимчики? Они не расстались ещё? — За руки держатся. — Я бы побоялся вообще кому-нибудь рассказывать, что у меня есть парень, а они за ручки друг друга держат. Не такое уж у нас и толерантное общество. — Смелые люди, — шепчет Джисон, не упуская двух парней из виду. Мороз отошёл на второй план. — А то! — А ты трус! — А то!... Подожди, что?!       Хан наблюдает, как тот, что по выше, запинается об бордюр, а следом и второй повторяет его действия. Они оба останавливаются, стоят пару секунд, худенький высокий брюнет, зачем-то поднимает очень высоко ногу. Хан подумал, что прям на шпагат сейчас разъедется, но тот лишь осторожно опускает лодыжку в высоком ботинке, прощупывает почву. Дальше аккуратно поддерживает другого парня, что спрыгивает на землю. И вот, это сложнейшее испытание, в виде старого, забытого всеми, бордюра, пройдено и осталось позади. Голубки отряхиваются и идут за ручку дальше, что вызывает в Джисоне ещё больший интерес. — Я пойду за ними. — Что? Джи, ты в норме? По стебались и хватит, оставь их в покое. — Ну емае, интересно же! С меня смешные кадры, потом нарезку в тик-ток с ними выложу. Типо они как в дораме упадут друг на друга под розовым фильтром. Я тебе говорю, я им карьеру сделаю! Вот увидишь. — Не вздумай выкладывать что-то! — Чонин предупреждающе восклицает в трубку, — нельзя же так! Они ведь... любят друг друга, нельзя их за это осуждать. — Да успокойся, не выложу. Так, для себя сниму, — Хан отключает звонок, заходя в приложение камеры и наводя на мило идущую вдалеке пару. — Да нихрена не видно — ругается он на тупо чёрный экран, — конечно не видно, это же не камера ночного виденья.       Парочка выходит в ядрёно — жёлтый свет фонарного столба, оставляя милые следы петляющих подошв на миллиметровом слое снега. Хан тихо подбирается всё ближе, чувствуя себя каким-то серийником, который вынашивал неразделённую любовь в юности и теперь мечтающий убить всех влюблённых парочек. А если простыми словами — чувствовал, что лезет туда, куда его никто не просил.       Наконец-то их силуэты проступают на теперь пожелтевшем экране, но Джисон не успевает кликнуть пальцем, как парни скрываются в повороте. — Да чёрт их побрал! — он чувствует, как клацнули зубы от злости. Или холода? Но Хану в душе́ наплевать. Он прибавляет скорости, уже не парясь о скрытности его намеренья.       Джи выбегает к одному из подъездов жилого дома, опомнясь, бежит прятаться за промёрзшие кусты. Не терпится начать скрытую съёмку. (почти скрытую) Оглядывается.       Парочка добралась до соседнего подъезда. Тот, что пониже, неуклюже пытается снять с себя шарф. Он закидывает его на чужие плечи и обматывает замёрзшую шею возлюбленного. Брюнет благодарит, руками сначала касанием дотрагивается до чужой груди, а потом словно на ощупь обхватывает красными пальцами чужое лицо. Только сейчас, Джисон обратил внимание, что у обоих глаза были всё время закрыты. Почему же?       Брюнет тычется носом в светлый лоб, короткими поцелуями спускаясь к губам, нащупывает их. Они тихо и влюблённо смеются, закутывая друг друга своей слепой любовью и грея худощавые тела так, как умеют. И пускай, даже не видя друг друга, дарят заботу и жалкое тепло, в этом прогнившем мире. Джисон так и не включил кнопку видеозаписи.