Наказание или страсть?

Универсамовская улица, один из дворов служил не только местом проживания обычных людей, но и так же являлся пристанищем так называемых гопников. Все они скрывались в группировке, скрытой под названием, как ни странно, улицы, именуя себя никак иначе, как «Универсамовские». Эти постоянные противостояния обычных людей и нарушителей порядка, зачастую случались из-за непонимания друг друга. Обычному человеку были не понятны, так называемые понятия, иерархия складываемая в данной субкультуре. Если ты не с ними, ты их враг, тот, кого обычно было принято называть-чушпаном. Но как бы странно это не звучало, как раз таки благодаря разным взглядам на жизнь, двум, абсолютно разным личностям удалось не только поладить, но и завязать достаточно крепкую дружбу. Или что-то большее? — Отвяжись от меня! — Злобно и с эмоциями вырывается с уст одного из парней, разносясь по Универсамовской улице. — Марат, да подожди ты! — Сразу же прилетает в ответ от того, кто чуть ли не падает, стараясь поспеть за своим другом. Юноша резко останавливается на одном месте, разворачиваясь в обратную сторону и направляя уже весь свой гнев в сторону своего друга. — Кажется я уже говорил тебе о том, чтобы ты держался по дальше от группировки, но ты меня не послушал. Ты совсем дебил?! — Марат смотрит на Андрея взглядом полного гнева, кажется, что если Андрей скажет ещё хотя бы одно слово, старший прикончит его на этом же месте без зазрения совести. Васильев терпит оскорбления в свой адрес, лишь виновато опуская глаза. — Ты бы мог стать пианистом, что ты будешь делать если повредишь свои пальцы? Всё, не подходи ко мне больше! — Не выдерживая тот вновь бросается бежать в неизвестном направление, а Андрей лишь стоит на месте от безысходности и не знания, что же делать. Он переживает и волнуется за их дружбу, хоть и не отпустит его просто так. Вечер, Андрей уже дома, он измучен мыслями о Марате, почему он так остро реагирует? Он должен быть рад, что теперь его друг будет вместе с ним, заодно, но тогда почему? Его сердце то и дело вражески дергается, стоит тому только допустить хотя бы малейшую мысль о причине такой реакции Марата на его поступок. Всё верно, Андрей по уши втрескался в Марата, ещё ровно в тот момент когда впервые увидел его до ужаса прекрасную улыбку, но на большее чем просто дружба, он, даже не рассчитывал. Всё что мог позволить себе Васильев, это не более чем фантазии и грезы о нем, а учитывая последние события это был его максимум. Андрей был ангелом во плоти, светлые волосы и глаза, стремление всегда помочь всем, всегда слушался маму и делал всё, чтобы его младшая сестренка Юлька не плакала. Кто бы мог подумать, что ему понравится дворовой пацан? Тем более, что именно этот самый пацан, до безумия возбуждал беловолосого своей вспыльчивостью и грубостью. Был ли Андрей мазохистом? Возможно, хотел ли он большего с Маратом, чем обычные поцелуи? Определенно. Сколько раз Андрей представлял эти грубые руки на своём теле, сколько раз он простанывал его имя в подушку, возбуждаясь от своих фантазий… Он и сам потерял счёт. Спать не хотелось от слова совсем, плохие мысли и ужасное настроение, под мраком ночи сменились, на похабные фантазии. Мальчишка то и дело елозил под одеялом, стараясь отгонять их от себя, но вместе с тем тех становилось только больше. По мере появления новых пошлых мыслей, возрастало и возбуждение Васильева, взглянув под одеяло, он понял, что находится в очень плачевном состояние. Тяжело вздохнув, он казалось бы, просто смирился со своими желаниями. Длинные пальцы пианиста принялись гулять по собственному телу, он имитировал прикосновениях Марата, точнее, делал это так, как хотелось бы ему. Сначала нежно, еле касаясь каждого участка чувствительных зон, вызывая мурашки и ощущение щекотки, а затем уже не церемонясь более грубо, обхватывая упругие места. Блуждая по собственному телу парень спускается всё ниже, слегка задевая головку полового органа через нижнее белье, а затем с напряжением выгибается издавая сдавленный, тихий стон. —Марат.Марат.Прошу.— Он, как и раньше шепчет его имя в свою подушку, утопая от наслаждения собственных ладоней. Хрупкая на вид ладонь обхватывает уже весь половой орган прямо поверх трусов, медленно, но верно принимаясь делать хаотичные движения, которые то и дело двигаются поверх головки члена уже влажной ткани, что буквально через пару минут вызывают сильный оргазм, а после желанное расслабление. Из-за своих ночных «приключений» Андрей совсем не выспался, ненавистный будильник своим раздражающим звоном, мог бы даже мертвого поднять из могилы, не говоря об уставшем парнишке. Тот не охотно встал, впереди ещё учебный день, а после… А после он пойдет извиняться перед Маратом. Как же он надеялся на то, что сможет всё уладить, что Марат простит его и перестанет злиться, он буквально молил об этом. Выполнив все свои утренние процедуры он направился есть, мать, как и обычно пилила ему мозги, давила на него своей гиперопекой, а тот лишь делал вид, будто бы слушал её, зачерпывая рисовую кашу в ложку и вновь заставляя её стекать вниз в тарелку, по металлу. —Андрей? Андрей! Ты меня слушаешь вообще? Чтобы сегодня же пошел в музыкалку! Как же я уже устала… Ну почему ты так изменился… Тебя кто-то обижает, да?! Скажи мне, ну чего ты молчишь! — Андрей уже был сыт по горло тревожностью матери, каждая её подобная истерика заканчивалась слезами, а он… А он терпеть не мог, когда она плакала, чувствовал себя монстром, но в то же время терпилой. Он прекрасно понимала, что она просто пытается добиться своего таким методом, как сказали бы пацаны: «подмять под себя». Но ни смотря на это, он раз за разом поддавался ей, вновь подавляя все свои эмоции. —Да мам… Никто меня не обижает, чего ты… Всё хорошо. — Ласково отвечает он, прежде чем встать из-за стола и направиться в прихожую, предварительно приобняв мать, в попытке успокоить. Наконец-то свобода, уже буквально в спешке выбегая из дома, думает тот. Дом его давит, душит… И поэтому единственное место где он чувствует себя прекрасно, это рядом с Маратом, но сейчас тот зол на него, как никогда ранее. Это не даёт ему покоя. Казалось бы единственный в ком он видел успокоение, вот-вот мог отвернуться от него. Последний урок с нетерпением отсижен. Марата он так и не увидел в школе, должно быть тот шныряется где-то, всё ещё обижаясь на друга. Но Андрей почему-то уверен наверняка, что тот засел дома. Буквально десять минут, и вот он, весь распыленные от жара, вызванный бегом, стоит напротив квартиры Марата, бесцеремонно стучась. —Да иду я чего над… — Брюнет приоткрывает дверь, не сразу понимая, что позади неё стоит младший. Глядя на него он тут же начинает закрывать её обратно, вместе с криками: —Я же сказал тебе отвали! —, но Васильев слишком настырный, а потому он хватается за дверной косяк, вваливаясь в квартиру, а вместе с тем и падая на Марата, который недолго думая подминает его под себя. Входная дверь отстукивается от стены и самостоятельно захлопывается, в то время, как Марат сидит поверх Андрея, прижимая того к полу за тонкие запястья. —Что ты прикажешь мне делать, если с тобой что-то случиться? Ты думал об этом? Как себя будет чувствовать твоя мама? Юля? Я? — С каждой фразой он лишь сильнее вдавливал руки младшего в пол, пока в конце концов не начал ощущать пульсацию в венах на запястьях, но даже так, он был слишком зол, чтобы просто спокойно сесть с ним за стол и выпить по чашке чая. Андрей пытается сопротивляться, но сдается ощущая явное преимущество, он слегка щуриться, стоит ему только ощутить болезненное давление со стороны. В комнате наступает гробовая тишина, глаза обоих округляются от удивления и направляются прямиком вниз, в область паха. —У тебя что встал?.. — Эта фраза звучит крайне неловко учитывая обстоятельства и их взаимоотношения. На лице Андрея даже не зорким глазом можно заметить проступивший пот от волнения. — Марат, это не. — Не зная какие слова подобрать он пытается сглотнуть ком из воздуха встрявший в горле. Марат переводит взгляд на юнца, полный некого желания и возникшей идеи, а затем лишь туже сдавливает костяшки запястий до синяков, выжидая желаемой реакции. Андрей с трудом издает сдавленный вздох, а Марат тем временем ощущает активное подрагивание внизу, в штанах друга. На его лице всплывает до жути довольная улыбка, смущающая Васильева и заставляющая испытать страх одновременно. — Так ты у нас любишь когда с тобой обращаются грубо. — Насмехаясь над беловолосым, он задирает его руки вверх сокращая дистанцию между их лицами до невероятного. Младший в ужасе, но так хорошо он себя ещё никогда не чувствовал, неужели Марат тоже ощущал чувства к нему? Или же он был лишь его сексуальным объектом? Сейчас ему было плевать, возбуждение заставило всю кровь отлиться от головы к низу. Брюнет тем временем будучи распыленный столь развратной картиной, выцепляет из своих брюк весьма ненадежный, но верный шнурок, который был вставлен в резинку штанов, для того, чтобы брюки отца не спадали с него, но сейчас он должен был послужить неким связывающим элементом, вещью, которая могла бы стать зарождение запретного. Парой ловких движение он туго затягивает узел на руках своего ангела, а затем вдоволь импровизирует, неумело начиная ласкать тело парня. Смугловатые руки скидывают с себя олимпийку, а затем бесцеремонно задирают светлую рубашку, проглядывающую из-под распахнутого пиджака. Своими действиями он задрал всю верхнюю одежду на теле блондина наверх, открывая прекрасный вид на белоснежную, девственную грудь Андрея. Тот в свою очередь извивается под натиском крепкого тела Марата, и судорожно вздрагивает от его резких движений в предвкушение дальнейших действий старшего, закусывая свою нижнюю губу до боли. Марат пристально смотрит в его глаза, наслаждаясь его смущением, медленно опускаясь к его груди. Горячий язык кареглазого выжидающе проходиться по розовым соскам смакуя всю нежность плоти, но на долю секунды отрывается вынуждая вязкую слюну охладиться, а затем вновь примыкает к ним, заставляя Васильева покрыться мурашками и тихо простонать.— Нам нельзя…— Истомно шепчет новый группировщик, лишь сильнее возбуждаясь от собственных слов и от веревки уже оставляющей красные следы на руках. Марат доволен, он игнорирует его слова, Андрей словно в его власти, плавиться, ерзает под ним, притворяясь, что ему неприятно. Через пару минут давление в нижней части становится взаимным. Марат растегивает ширинку на штанах Андрея и приспускает без того свободные, свои. Он двигает бедрами навстречу Андрею тря свой член об натянувшееся и уже мокрое нижнее белье, от чего голубоглазый откидывает свою голову назад хватая ртом воздух. Суворов грубо хватает его за бедра сменяя темп на грубый и вновь замедляясь, младший прерывисто простанывает: —Марат… Марат… Пожалуйста…—. Брюнет морщиться стараясь сдерживать накатившее от мольб возбуждение. Темноволосый распутывает его руки, желая полностью оголить юнца, он сдергивает с него остатки одежды, подхватывает на руки, от чего Андрей ухватывается за его шею прижимаясь к нему грудью и тяжело дышит в его ухо, на что незамедлительно получает реакцию: —Блять, Андрей…— Понимая куда ведёт их влечение к друг дружке, они всё равно продолжали ни смотря на то, что оба прекрасно понимали, что их ожидает если кто-то узнает о произошедшем. Суворов затаскивает обмякшего Васильева в свою комнату, бросая того на кровать и следуя за ним же. Он резко переворачивает Андрея к себе спиной, наваливаясь на него всем телом, проминая того под собой. От чего и без того возбудившийся член юноши трется о плед накинутый поверх кровати. Младший старается отдышаться схватив как можно больше воздуха ртом, но он тут же затыкается двумя грубыми пальцами, которые сразу же обволакиваются вязкими слюнями. Марат довольно ухмыляется доставая из его рта мокрые пальцы, которые незамедлительно тянутся всё ниже и ниже, пока не проникают внутрь анального отверстия, от ощущения которых, Андрейка съеживается, не успевая привыкнуть. Брюнет настойчиво давит на всевозможные внутренние эрогенные зоны, заставляя блондина стонать во весь голос. Он проникает всё глубже, грубее, и как только чувствует некую свободу в действиях исполняет задуманное. Половой орган старшего постепенно обхватывается жаром и он произвольно двигает бедрами в зажатого мальчишку, которому явно некуда деваться, разве что только в подушку лежащую перед его лицом. —Прошу быстрее… Я хочу жестче.— Свободная рука кареглазого блуждает по ещё недавно невинному телу, пока не забирается в густые белые волосы. Просачиваясь смуглыми пальцами меж густых рядов волос он крепко хватает их, делая грубый толчок, сопровождающийся характерным хлопком, плоть об плоть. Он выгибает спину любимого, тот закатывает глаза от желанных ощущений и ответно стонет тут же тяжело выдыхая. Кажется Андрей только что кончил от столь грубых действий Марата и от старого пледа на кровати. Брюнет не останавливается, а только ускоряет темп, кругом лишь шлепки об пухлую задницу Андрея. Суворов чувствует, что ещё пара таких толчков и он будет готов излиться, а потому он резко поднимает Васильева за копну волос и агрессивно целует его, впиваясь в пухлые губы своими, слившиеся между собой языки, лишь глубже проникают в полость рта, когда Марат кончает внутрь нового члена группировки. Удивительно, что первый секс у столь правильного Андрея случился раньше, нежели первый поцелуй. Наказание или страсть?