В сумерках оставлю память о себе

      Сонхва совершенно не знал, сколько времени прошло. Он не помнил, сколько он уже бежал, путая собственные следы. Его тело, кое-где израненное шальными пулями, мимоходом задетое чужими клыками, ветками, камнями, теперь изнывало от накопившейся боли. Пусть наполовину он был существом, но даже эта его сторона лезла из кожи вон.       Сонхва потерял счёт времени, не замечая, как ночь сменяла день, день — ночь, и так по кругу. Он не первый месяц блуждал из городка в городок, пробирался сквозь лесные чащи. Пытался считать луны, но сейчас он уже не мог сказать, была ли то пятая на небе, восемнадцатая или тысяча двести тридцать четвёртая. «Чёртовы гончие», — только и ругался Сонхва, меняя постоянно местоположение.       Ненадолго оторвавшись от погони, Сонхва остановился у фонарного столба и, устало оглянувшись, закурил. Сизый дым тонкой лентой вился в тёмное небо, и Сонхва даже порой забывал сделать затяжку, засматриваясь, как тлела сигарета. Воздух вокруг был отяжелён феромонами существ, и Сонхва фыркнул — их район, а он и не заметил. Он снова сделал затяжку и задумался; гончие слишком терзали его разум. Это были существа, подконтрольные правительству, и с лёгкой руки правящей верхушки они срывались в погоню за теми, кто был неугоден.       Сонхва выругался, скрипя зубами — что-то здесь было нечисто. Гончие — существа правительства, так почему они гнались за ним, кто выполнял пусть и секретную, но государственную миссию? Сонхва со злости сжал окурок в руке, не обращая внимания на боль. В голове крутились безумные догадки в связи с происходившим, но каждая нравилась Сонхва меньше предыдущей. «Либо в правительстве завелась крыса, либо я залез туда, куда не должен был», — решил Сонхва и горько усмехнулся.       Где-то раздался вой, и Сонхва сорвался с места, двигаясь дальше по переулкам района существ. Сумерки уже давно опустились на землю, а малое количество фонарей в округе лишь помогало скрыться. Сонхва натянул пониже кепку, по привычке проверил на месте ли оружие, стараясь не замедлять ход.       Сонхва петлял по тёмным переулкам в надежде найти где-то среди них бар для существ, который был в каждом даже самом захудалом городишке. Такие заведения были не редкостью, пусть Сонхва их и не любил, но затеряться там было проще простого. Бары были даже в похожих домах вне зависимости от города, уж такова была их особенность. Смесь феромонов существ могла бы сбить гончих со следа, и для Сонхва сейчас это было бы идеальной возможностью исчезнуть с чужих «радаров».       Сонхва не любил эти места по нескольким причинам. Во-первых, ему не нравилось якшаться среди существ, которые были ему противны. Он сам мечтал отказаться от своей такой половины, что даже сейчас, в очередное полнолуние, доставляла ему головную боль и заставляла тело ныть. Во-вторых, Сонхва просто не мог находиться там без желания выпустить кому-то кишки. Его коллеги каждый раз находили это смешным, когда Сонхва должен был наведаться в бар, чтобы раздобыть нужную информацию для их отдела, но даже когда на небе сменится тысяча двести тридцать четыре луны, он будет непреклонен в своём желании устроить там кровавую баню. И в-третьих, Сонхва знал, что обязательно встретит там его.       Каждая встреча с Хонджуном доставляла ему массу неудобств. Отчего-то именно с ним Сонхва желал поддаться своему второму «я», которое в чужой компании так и лезло наружу, жаждало ощутить то, что Сонхва было неподвластно. Он не любил эти пересечения, потому что Хонджун взывал к его другой крови — крови существа.       Оглянувшись назад, чтобы убедиться в отсутствии погони, Сонхва совершенно не заметил, как чья-то рука вынырнула из закоулка, схватила его и сгребла к себе во тьму. Сонхва только и успел что клацнуть зубами — усталость брала своё, и сил отбиваться уже не было. Чужая рука властно покоилась на его талии, беспардонно по ней блуждая, а вторая зажимала рот. В нос ударил знакомый до боли феромон, и Сонхва едва ли не взвыл от отчаяния — суккуб. На своей жизни он встречал только одного подобного существа-демона и всеми фибрами души мечтал избежать встречи, но вот он здесь — наедине с Хонджуном в каком-то тёмном переулке, вжатый спиной во влажную кирпичную стену.       — Не дёргайся, дорогой, я не съем, — тихий и мелодичный голос Хонджуна напоминал усладу для ушей, но Сонхва мысленно сопротивлялся чарам. Он повёл плечом сильнее, совсем забыв, какой на самом деле была хватка Хонджуна. — Лучше смотри туда.       Сонхва перевёл взгляд на улицу, с которой его только что так нагло «украли», и замер, боясь дышать. Несколько существ рыскали из стороны в сторону, их широкие грудные клетки постоянно вздымались от тяжёлого бега, а глаза были налиты ненавистью. Сонхва знал: то были гончие, в народе прозванные адскими, что загоняли свою жертву в угол без единого шанса на спасение. Гончие, проблуждав по улице ещё пару минут в поисках следов, наконец сдались, протяжно завыли и вскоре исчезли. Сонхва не верил своим глазам да и не хотел; впервые гончие так просто сдались, отказавшись от поисков своей жертвы.       — Считаю, что мне положена хоть какая-то награда за твоё спасение, — руки Хонджуна всё ещё блуждали по телу Сонхва, и длинные цепкие пальцы сжали его бедро.       — А ничего больше не хочешь? — съязвил Сонхва, откинув чужую руку от своего рта. Хонджун тихо засмеялся и сжал ею другое бедро Сонхва, вынудив того зашипеть. — Зачем ты меня спас? Я ведь тебе мешаю, а гончие сыграли бы тебе на руку.       — Ты мне слишком нравишься, чтобы я так легко мог тебя забыть, — слащавые речи Хонджуна сопровождались ласками бёдер Сонхва, и тот отчаянно пытался освободиться, но всё было без толку. — Ты же знал, что феромон суккубов довольно обманчив?       — Да, но это не имеет отношения к делу, — тут же парировал Сонхва, догадавшись, что обманывал самого себя. Этот чёртов феромон спас его жизнь!       — Ну это мы ещё посмотрим, — тихо засмеялся Хонджун и оставил лёгкий поцелуй на ключицах Сонхва. — Это тебе на память от меня.       — Дари другим такие похабные подарки, — Сонхва из последних сил всё-таки оттолкнул от себя Хонджуна, в который раз убедившись, что тот был слишком силён, и театрально отряхнулся, стараясь не думать о чём-то лишнем.       — А ты всё такой же скромный, но такой привлекательный, — Хонджун в восхищении сложил руки на груди, не сводя взгляд с Сонхва. Тот фыркнул, словно увидев неприятную картину, вновь натянул кепку и направился к улице.       — Я уже говорил, что не нуждаюсь в твоих комплиментах, — бросил он, смотря на Хонджуна из-за плеча. Ему не нравилась его компания, хотелось сбежать, — но спасибо, что спас.       — Когда ты такой вежливый, ты мне нравишься ещё больше, — хихикнул Хонджун-суккуб, и Сонхва молча вышел из переулка, дёрнув плечами.       «Надеюсь, больше мы не встретимся», — Сонхва больше не оглядывался назад, лишь стремительно удалялся от злополучного закоулка вниз по улице. Всё-таки встречи с Хонджуном были для него самыми невыносимыми…