Прислушайся.

      Они знакомятся на третьесортной вечеринке, устроенной в честь посвящения первокурсников. Вроде колледж искусств, а жизнь студенческая ничем от других не отличается.        Кас идëт на это сомнительное мероприятие без особого желания и с полным отсутствием энтузиазма. Ему не по душе громкая музыка, неадекватные шумные компании с подозрительными напитками и пьяные тела в невменозе. На самом деле парень с лёгкостью повернул бы назад, уходя как можно дальше от возможных приключений на мягкое место, но железобетонная фраза отца о том, что в колледже обязательно нужно найти друзей заставляет идти дальше, медленно перебирая ногами.        Хотя в чëм-то его горе-отец всë-таки прав, перспектива быть одиночкой и в колледже Каса не радует. И пусть, что отец буквально вытолкал сына за дверь дома, будучи под градусом, и пусть, что об этом разговоре и железобетонной фразе отец на утро и не вспомнит, и пусть что большую часть жизни опекуну было плевать на проблемы и школьную жизнь своего дитятка. Наверное, родитель внезапно вспомнил о своëм почëтном статусе. Ну чтож, один раз можно уступить, раз это нечто, чьë имя в свидетельстве о рождении Кастиэля стоит рядом с пунктом «отец», почувствовало себя таковым.              

***

              В доме, как Кас и предполагал, до ужаса шумно и душно. Кажется, что здесь сосредоточились все запахи мира, начиная с блевотно-терпкого запаха дешёвого алкоголя и заканчивая кисло-спёртым запахом чужого пота.        Наличие еды в доме приятно удивляет, но только до того момента, пока Кас не понимает, что вся еда заканчивается на чипсах и какой-то дешманской газировке. Да, гастрит второй степени спасибо за такое лакомство Касу точно не скажет, а на утро ещë и отомстит. Поэтому обходиться приходиться без съестного.        Вооружившись более-менее чистым стаканом с водой из-под крана, Кас проходит на второй этаж, в надежде найти какую-нибудь тихую комнатку и пересидеть в ней. Удивительно, что удача сегодня не на его стороне, ведь каждая из трёх комнат оказывается занята подвыпившими парочками, что очень активно изучают тела друг друга. Из каждой комнаты Кас вылетает пулей с закрытыми глазами и ярко выраженным румянцем на щеках и лбу. Он матерится себе под нос и обещает больше никогда в жизни не посещать такого рода мероприятия.        Последним тихим местом в этом доме ужасов оказывается балкон, на удивление не запертый. Чуть позже Кас обнаруживает, что это не просто балкон, а склад для хлама, в числе которого коробки с различным барахлом, лыжи, поломанный велосипед без колëс, они кстати лежат отдельно в другом углу балкона, и кресло. Старое, пыльное, с порванной в некоторых местах обивкой. Если Кас сядет в него и тоже покроется пылью от бездействия, то никто даже не заметит.        Новак приземляет свою пятую точку на атрибут мебели и удивляется его мягкости. Устраивается поудобнее, задирая ноги в кедах на кресло и расслабленно выдыхает. Здесь его покой и умиротворение никто не нарушит. Музыку из дома почти не слышно, а курить все либо не выходят, ибо делают это прямо в помещении, либо выходят через дверь на первом этаже. Пухловатые губы парня даже расплываются в подобии удовлетворённой улыбки. Кас действительно доволен. Кажется, что его покою никто помешать не может.        Но так только кажется, ведь не проходит и десяти минут, как балконная дверь с противным петельным скрипом открывается, выпуская на волю живое нечто с растрёпанной копной волос и порванной в двух местах футболкой. Чтож, на свой вид данной персоне явно дела нет.        Кас вжимается в спинку кресла, желая раствориться в воздухе и остаться незамеченным. Хочет притвориться спящим, а лучше сразу мëртвым, чтоб наверняка. Однако, удача всë ещë стоит к Новаку задницей, ведь в ту же секунду незнакомец поворачивает голову в сторону Каса, упираясь уставшими бледно-зелëными глазами в парня, а лицо незнакомца на мгновение озаряет вспышка огонька зажигалки, которой он подкуривает сигарету. Кастиэль успевает только рот открыть в ступоре, как юноша, кажется, по возрасту сверстник шатена, отворачивается от него. Можно выдыхать. Наверное.       — почему не тусуешься? — севшим, от слишком громкого подпевания, голосом спрашивает незнакомец, разглядывая непримечательный пейзаж окраины города.       — не интересуюсь таким. — спокойно отвечает Новак, разглядывая трещины в полу. Поднять взгляд на собеседника он, почему-то, не в силах.        Парень слышно усмехается, растягивая губы в подобии ухмылки.       — зачем тогда припëрся? — грубо. Кас на секунду тушуется, пальцы на руках начинают подрагивать.       — в таких местах легко завести знакомства. — да, ага, а ещë подцепить что-нибудь. — мне так отец сказал. — на пол тона тише говорит Новак, на что слышит ещë один смешок.       — а ты знал, что от сидения в одиночестве на балконе у тебя знакомств не прибавиться? — незнакомец выдыхает ядовитый дым и губы сильнее в улыбке растягивает, ему смешно.       — я разговариваю с тобой. — Кас наконец поднимает взгляд голубых колодцев на парня напротив, стирая самодовольную ухмылку с чужого лица. — это уже что-то.        Парень молчит буквально пару секунд, будто подбирает правильную мысль, а после выдаëт.       — меня Дин зовут. — руку для знакомства протягивает.       — Кастиэль Новак.        Тëплая, сухая ладонь оказывается непривычной и приятной на ощупь. Беспокойство отступает.       — ну ладно, мастер знакомств, удачи и смотри к креслу задом не прирасти. — новоиспечённый знакомый тихо смеëтся, тушит окурок и уходит, закрывая за собой дверь.        Очень смешно.              

***

                     Второй раз Кас видит парня этого в коридоре колледжа и не знает, чего хочет больше: помахать рукой новому знакомому или проигнорировать его существование и забыть о том странном диалоге двухнедельной давности. Новак в облаках собственных раздумий летает, не замечая, как доходит до своего шкафчика. Не замечает Кас и тяжëлой руки на своëм плече, пока его по нему несколько раз не хлопнут. Парень вздрагивает, краем глаза видит силуэт знакомый, но сказать ничего не успевает. Дин растворяется в одном из кабинетов. Не больно и хотелось.        Голубоглазый решает провести очередную перемену в своëм, уже ставшем привычным, уголке. В туалете. Иногда ему самому кажется, что у него фетиш на подобные места. Главное, что здесь тихо. На обеде большинство студентов предпочитают тусоваться в столовой или кабинетах с коридорами, некоторые выходят на территорию колледжа, пока погода позволяет. В любом случае, пока что Каса никто не тревожил своим присутствием.       — слушай, ты в любом помещении в самый дальний угол забиваешься? — как гром посреди ясного неба прозвучал уже знакомый голос.       — и тебе привет. — спокойно произносит Кас, стараясь скрыть собственное удивление. Он только сильнее в пальцах книгу сжимает, не позволяя ни одной противоречивой эмоции появится на спокойном лице и выдать его с поличным. Это не сработает, Дин видел, как тот вздрогнул.        Парень ближе подходит и руку протягивает. Опять. Кас не отказывается.       — у тебя всегда руки такие холодные? — рядом на подоконник взбирается, смотрит неотрывно на собеседника. От него пахнет сигаретным дымом и каким-то мужским парфюмом.       — не знаю, наверное. — неуверенно отвечает шатен.        Дин молчит. Он рассматривает нового знакомого, ведь в тот вечер сделать этого не представлялось возможным. Зеленоглазый, честно признаться, и не пытался.        Он почти завороженно, задерживая дыхание, обводит медленным взглядом чуть отросшие, вьющиеся волосы, густые брови, что чуть сбились у переносицы, притягательные голубые глаза и синяки под ними, пухловатые губы, линию подбородка, шею. Скользит взглядом по сутулой спине, рукам, испещрённым огромным количеством родинок, на долю секунды цепляется за красную верёвочку на запястье и возвращает взгляд обратно к лицу.       — Кастиэль. — на пару тонов тише произносит Дин.        Новак хмурится, но на собеседника не смотрит. Он своим взглядом лучше удостоит плитку на стене, чем парня рядом.       — такое странное имя. — рассуждает Дин вслух.       — меня назвали в честь ангела. — тихо, почти шёпотом произносит шатен.       — ангела Кастиэля? — парень кивает. — кто назвал?       — мама. — он наконец отрывает свои глаза от стены и медленно переводит их на Дина.       — глаза у тебя действительно ангельские. — последнее, что говорит парень перед тем, как спрыгнуть с подоконника и исчезнуть, не оборачиваясь.        Кас ему не отвечает, сверлит дверь входную взглядом только и сжимает в руках сборник стихов.        На душе неприятно скребут кошки.       

      ***

              Они никогда не договариваются о встречах. Не обмениваются социальными сетями или хотя бы номерами телефонов. Дин просто знает где в очередной раз может найти Кастиэля, а тот не перестаёт быть слишком предсказуемым. У Дина внутри бурлит интерес и небольшой азарт, а Касу просто нужен друг. Пускай даже и такой чудаковатый, как Дин.        Они продолжают вести эту игру, не желая уступать первенство другому. Если посмотреть на них со стороны, то смело можно назвать парней идиотами. Кас про себя назвал эту игру молчанкой длинной в бесконечность.       — что читаешь? — Дин всегда заходит слишком резко и каждый раз заставляет бедного Каса вздрогнуть от неожиданности. Шатен чертыхается.       — собрание стихотворений Сильвии Плат. — Новак обложку книги показывает.        Дин кивает и больше ничего не говорит. Они продолжают молчать. Касу кажется, что время медленно останавливается. Кажется, ещë чуть-чуть и вместе с секундной стрелкой остановится и его сердце. Иметь такую заинтересованность к человеку, которого ты почти не знаешь - ненормально, но Кас подумает об этом позже.       — давай сбежим с пар? — неожиданно предлагает русоволосый, и почти сразу напарывается на недоумевающий взгляд голубых колодцев.       — зачем? — браво Кас, первое место тебе в номинации «самый тупой вопрос».        Дин ухмыляется. Он видит в чужих глазах заинтересованность, а ещë неуверенность.       — а зачем сидеть на парах? — парирует он и соскакивает с нагретого подоконника, рукой за плечо тянет Каса, не давая ответить на вопрос, и исчезает за дверью туалета.        Кас бы мог забить на эту ситуацию и отправиться на следующую пару, но интерес к парню превысил интерес к учёбе и Новак срывается с места вслед за Дином.        В этот день Кас узнаëт, что Дин учиться на факультете актёрского искусства, что ему 19 и день рождение у него 24 января. Дин рассказывает, что обожает хард-рок, играть на гитаре и фильмы Клинта Иствуда. Рассказывает о дядюшке, у которого есть своя автомастерская. В ней парень иногда подрабатывает, помогая с починкой машин.        Кас молчит и почти ничего не рассказывает, ему нечем похвастаться, ведь у Дина и у его дяди есть хоть какие-то деньги и, скорее всего, любовь к приёмному сыну, есть крохотный бизнес, который даёт надежду на светлое будущее. У Каса такой роскоши нет. У него только отец-алкоголик со стажем и мать, которой он раз в два месяца приносит цветы на могилу.       

***

              Первый раз Новак бывает дома у Дина в середине октября. Тот сразу, чуть ли не силком, затаскивает друга к себе в комнату, которая по атмосфере очень разниться со всем остальным домом.       В комнате очень темно, ведь плотные занавески не пропускают солнечный свет и предсказуемо не сильно пахнет куревом. Разглядеть что-то перед собой позволяет только настольная лампа с жёлтым светом, спасибо и на том. Взгляд Каса цепляется за стену, вдоль и поперёк увешанную плакатами. Дин заинтересованный взгляд друга замечает и чуть краснеет кажется. — кто тут изображён? — Новак действует на опережение и спрашивает в лоб. — ну, мои любимые группы AC/DC и Led Zeppelin. — тыкает указательным пальцем на постеры, которых Кас насчитывает около десятка, он явно изумлён. — это Чак Норрис, а это актёр из «Неприкасасемых». — Дин продолжает рассказывать, но дальше шатен не особо запоминает.

***

      Кастиэль не знает, как так получилось и почему перед каждой встречей с Дином ему приходилось теперь готовиться морально. У него почему-то при виде чужой улыбки дрожали коленки, а кожа горела синим пламенем в тех местах, в которых её касались чужие пальцы.       Шатен всё больше времени проводит у друга дома и всё чаще прогуливает пары. Ему почему-то интереснее слушать Дина, чем сидеть на паре, разбирать очередное литературное произведение и размышлять о проблемах главного героя. Парню бы в своей жизни для начала разобраться.       Кас точно не знает почему всё так происходит, даже не догадывается. Точно не знает почему при мыслях о Дине, у него сами собой строчки на бумаге складываются. Точно не знает почему некогда ненавистный рок, стал так приятен сердцу. Не знает почему готов бросить все свои дела, чтобы прийти к парню для просмотра очередного фильма, смысл которого он не понимает. Не знает почему готов слушать Дина часами напролёт, не уставая.       Он не может ответить на эти вопросы. Он подумает об этом позже.

***

      Дин, на самом деле, очень разговорчив. Он рассказывает Кастиэлю о дядюшке, который его приютил после смерти родителей, о младшем брате, которого зовут Сэм и в котором он души не чает, о любимой еде и о том, как любит готовить. Рассказывает, что вообще-то ужасно не любит собак и, что у него аллергия на кошек.       Когда они сидят у Дина в комнате, он «ангелу» на гитаре, сосредоточенно перебирая струны, играет и тихо напевает любимые песни. Кас готов слушать его вечность, которая ему отведена.       Он кладёт голову на крепкое плечо, молчит и рассматривает трещины на старом потолке с тускло-жёлтыми пятнами, а после прикрывает глаза. Собственные мысли уносят куда-то очень далеко, где он рядом со своей несбыточной мечтой держится за руки.       У него в столе с десяток писем в одну сторону без имени отправителя со стихами о тёмно-русых волосах, зелёных глазах и безумно тёплых руках.       Он обязательно их прочтёт.

***

— твоя душа, как музыка, а внешность подобна искусству. — тихо шепчет шатен в очередной раз прогуливая пары с другом.       На дворе начало ноября, пёстрые листья, которые так приятно распинывать, мешаются прямо под ногами. В воздухе пахнет недавним дождём, а небо до сих пор затянуто тучами. — чего? — зеленоглазый оборачивается, шмыгает красным от холода носом и пару секунд серьёзно смотрит на друга, а после начинает смеяться. Кас краснеет. — ты моё вдохновение. — резко остановившись, проговаривает Кас. Смотрит прямо, не смея отводить глаз, пока собственное сердце совершает головокружительный кульбит и бухается куда-то в пятки.       Дин в тот день назвал Каса придурком и всё перевёл в шутку. Он дурак и ничего не понял.

***

      Кас предпочитает не обращать внимание на чувство, которое он никак не может обозвать. Или боится. Он просто продолжает общаться со своим личным вдохновением, держа дистанцию. У него чешутся руки и в голове красными буквами вычерчивается желание обнять друга. Обнять так сильно, чтобы затрещали рёбра. Просто впихнуть его скелет в свой и никогда не отпускать.       Он смотрит на друга, как на произведение искусства. По его скромному мнению, Дин в сотни раз лучше любой картины любого мирового художника. Кас мечтает, чтобы вдохновение смотрело на него так же.       Но Новак продолжает жить дальше. Он держится из последних сил и прикусывает язык до крови, чтобы не вывалить всю правду, ведь Дину до этого дела нет, ему знать не нужно. Он ни в чём не виноват. Не виноват в том, что он такой восхитительный, с выразительными глазами и обворожительной улыбкой, с таким заразительным смехом и глупыми шутками, попадающими в самое сердце. Он такой, какой есть, и он в этом не виноват. А значит он заслуживает не знать правды.       Дин начинает приходить к «ангелу» во снах и тогда он занимает мысли шатена и ночью. Кас теряет желание вставать по утрам, ведь как только засыпает, видит звёзды в чужих глазах, чужие губы в миллиметре от своих, чужие руки на своих плечах. И это становится по истине невыносимым испытанием, ведь реальность совершенно иная. Он за это её ненавидит. И себя он тоже ненавидит, а когда понимает, что сны эти ему нравятся до мурашек по спине, то начинает ненавидеть себя ещё больше.       Он не хочет признавать простую истину и по всякому её отрицает. Откладывает в самый дальний ящик этот тяжёлый разговор с самим собой. Эти навязчивые мысли не дают шатену жить спокойно. Дин тоже не даёт.              

***

— у тебя синяки под глазами меньше стали. — вдруг проговаривает Дин, настраивая гитару. — молодец, что хорошо спишь. — просто сны хорошие сняться. — отвечает Кас, пытаясь скрыть лёгкую улыбку. — что сниться?       С недавних пор Кас захотел, чтобы Дин к нему прислушался, от того он будет с ним честным и смелым. — ты. — Кас прикусил внутреннюю сторону щеки, он не готов быть настолько честным. — правда? И что я делаю? — ему смешно и интересно.       Кас поворачивается в сторону Дина и молчит пару секунд. У него взгляд такой, будто сейчас он принимает решение, от которого будет зависеть его жизнь. — ты когда-нибудь хотел поцеловаться с…парнем? — кажется Новак сейчас разучиться дышать.       Дин отвлекается от своего дела и в ответ смотрит на друга. Голубые колодцы сейчас просверлят душу. Дин отводит глаза обратно на гитару, он не разрешал лезть так глубоко. — ты это к чему? — на пол тона тише спрашивает парень. — совсем дурак. — просто интересно. — ещё тише отвечает Кас, отводя взгляд на руки. Ему хочется ударить себя по лбу.       Дин больше ничего не отвечает. У Каса от напряжения в голове лопаются лампочки накаливания.

***

      Дин изменений в друге, кажется, не замечает совсем. Не замечает, как Кас подолгу задерживает на нём свой взгляд, не замечает, как расцветает улыбка на его губах, когда они встречаются у ворот учебного здания. Он не замечает многого или просто делает вид глупого человека.       Дин смеётся, когда Кас внезапно при встрече лезет обниматься и называет его девчонкой, но объятия принимает, крепко сжимая друга руками. У Новака от этого в душе разливаются тёплые волны боли. Дин лишь замечает в глазах друга безграничную печаль и небольшое скопление слёз в уголках. Дин в тайне знает, что Кас по ночам плачет, по глазам видит, но от чего болит чужое сердце не догадывается. Или не хочет догадываться.       Кас просто с каждой встречей обнимает его крепче. Дин не против.

***

      В конце ноября земли касается первый снег. Солнце хоть и яркое, но ни черта не греет. Пока прохожие кутаются в тёплые одежды, Каса греет его больное, воспалённое влюблённостью сердце. Он идёт, почти бежит в гости к другу в очередной раз, не боясь поскользнутся на замёрзшем тротуаре.       У Дина в комнате тепло и уютно. Впрочем, как и всегда. Кас держит в дрожащих, замёрзших пальцах чашку с горячим чаем, пока Дин на него ругается, не стесняясь в выражениях. — ты совсем придурок? На улице такой холод, а ты в расстёгнутой куртке и без шапки! — Дин ужасно негодует. — вот заболеешь, что я без тебя делать буду? Кас смаргивает быстро накатившую пелену на глазах и легко улыбается. Ему тепло и это не заслуга чая. Только, если совсем чуть-чуть, его же тоже сделал Дин. — о чём ты мечтаешь? — перебивая гневную тираду друга, спрашивает шатен. — чего? — Дин оборачивается и внимательно смотрит на собеседника. — не знаю? Хочу стать актёром. — а глобальнее? — чтобы мои близкие были счастливы, ну там Сэм, Бобби.. — назови его имя, назови, назови, пожалуйста. — чтобы ты тоже был счастлив, а то у тебя взгляд последнее время, как у забитой псины. — слова острым бритвенным лезвием проходятся по сердцу, Кас неосознанно кладёт ладонь на грудь. Повисает молчание. Дин успокоился и вроде больше не злиться. Кас вымученно улыбается, как придурок. Разглядывает плавающий лимон в чашке. — ну а ты о чём мечтаешь? — шатена застают врасплох, раньше парень в ответ ничего не спрашивал. — не скажу. — опять взгляд не поднимает. — почему? — иначе не сбудется. — ты дурак, знал об этом?       Кас знает и всё равно верит в свои слова. Дин ещё пару секунд сверлит его взглядом серьёзным и кажется что-то понимает.

***

      Исполнить свою мечту, Кас решается за неделю до нового года. Дин позвал к себе посмотреть какой-то новогодний ситком.       У Дина всё так же. В комнате темно, её освещает только неизменная лампа с жёлтым светом на столе, кровать, как всегда не заправлена, всё те же постеры на стенах, герои которых сегодня почему-то смотрят на шатена или ему кажется? Новаку до ужаса не спокойно. У него от волнения дрожат коленки, и тошнота к горлу подкатывает опасно. Дин ведёт себя, как обычно, а парню страшнее раз в сто. — ты сегодня какой-то нервный, что случилось? — спрашивает парень, когда на экране телевизора появляются титры, ситком оказался полным бредом.       Кас молчит пару секунд. — у меня для тебя подарок. — резко вскакивает с кровати и бежит к рюкзаку своему, что около двери в комнату валяется. — правда? — Дин расцветает в улыбке. — я люблю подарки. Кас об этом знает, а потому выуживает из любимой вещи конверт, сложенный наспех из старого листа бумаги. — в общем. — Кас мнётся у кровати пару мгновений, а после всё же садиться на мягкий матрас. Дин смотрит на него неотрывно, шатен отсчитывает секунды до собственной смерти, а после протягивает конверт.       Дин удивляется сильно, а ещё глупо улыбается, принимая конверт, обвязанный красной верёвочкой, точно такой же, как у Каса. Запястье парня от чего-то пустует. Дин начинает аккуратно раскрывать. — стой! — Дин аж вздрагивает. — откроешь, когда я уйду. — гранитно-твёрдо проговаривает Новак. — хорошо. — со смешком соглашается Дин.       Он отворачивается от друга буквально на пару мгновений, кладя подарок в виде конверта на край стола. Касу он об этом не скажет, но в мыслях ставит галочку рядом с этим подарком, как с самым лучшим, что ему дарили за 19 лет жизни. Не в счёт только детские рисунки Сэма.       Когда Дин поворачивается обратно, он напарывается на чужие выразительные голубые, как зимнее небо, глаза в паре сантиметров от своих. — Кас, ты чего? — недоумевает зеленоглазый. — сегодня я решил исполнить свою мечту. — тихо отвечает ему «ангел». — я не понимаю. — Дин действительно не понимает. — только не осуждай меня, ладно? — практиечски с мольбой произносит Кас. — мне не за что тебя о… — договорить не дают. Следующее, что чувствует Дин - это чужие тёплые губы на своих собственных.       Кас сильно жмурит глаза и неприкаянно кладёт холодные ладони на чужую шею в мурашках. У его любви губы тёплые-тёплые, со вкусом яблочного пирога с корицей и горьковатым призрачным привкусом сигарет. Кас так себе их и представлял.       Дин кладёт руки на чужие плечи и отдёргивает друга от себя. Смотрит ошарашенными зелёными в чужие и не может ничего сказать. У Новака дрожат губы и глаза на мокром месте, но он улыбается. Повисает молчание. Шатен понимает, что ему конец и как оказалось, он совершенно не готов к смерти. Грудь распирает какое-то незнакомое болезненное чувство. — знаешь, я всегда хотел узнать. — хриплым от подступающего комка к горлу, голосом шепчет Кас. Дин хмурит брови и молчит. — почему исполнение мечты ещё не гарантирует счастье?       Новак уходит. Дин не останавливает его и не провожает. На первом этаже слышится тихие слова Бобби, который к Касу всегда по-доброму и с душой на распашку. Входная дверь тихо хлопает. Дину хочется вскрыться.       Ночью чужая подушка мокнет от слёзных рек. Шатен тихо скулит, дрожит и вжимается руками в мягкое перьевое изделие. Он не жалеет о сделанном нисколечко, ведь это была вторая мечта всей жизни. Первой мечтой являлось желание стать счастливым.       В этот день Кас узнаёт, как сильно может болеть разбитое сердце.

***

      После того вечера, Кас испаряется из жизни Дина моментально. Он больше не приходит на место утренней встречи и на пары в целом. Его в тот день не видно ни в столовой, ни в кабинетах, ни в туалете. Дома Дин сидит на кровати и вертит в руках подаренный конверт. Терпеть собственные мысли, что бьют молотом по голове, становится невыносимо.       Он Каса обидел кажется. Кажется, обидел очень сильно и может быть даже разбил ему сердце. Дин не хотел делать ничего из этого, но чувство вины продолжает разъедать изнутри. Он не может даже позвонить, ведь так и не спросил номер у друга. Он думал, что ещё успеет. Думал, что время ещё есть. Оказалось, что времени больше нет.       Дину по всем правилам должно быть плевать, ведь он совершенно точно не гей и парни ему никогда-никогда не нравились, но он не может забить и перестать перебирать в голове все встречи с другом. Он вспоминает все его многозначительные долгие взгляды, случайное касание рук, крепкие объятия, долгие разговоры и тихий приятный смех парня с ангельскими глазами.

***

      За пару дней без Каса, на удивление, становится тоскливее и холоднее, чем самой холодной зимой где-нибудь в России. Дин не может больше сидеть ни в колледже, ни дома. Не может играть на гитаре и слушать музыку тоже не может. Ему всё напоминает о друге и собственной оплошности.       В один из вечеров он вспоминает тот самый поцелуй, который испортил всё. Или испортил всё Дин своей чрезмерной тупостью и не дальновидностью? От этих мыслей хочется удавиться зарядным шнуром от телефона или уснуть непробудным сном, в котором рядом с ним будет обладатель самых прекрасных голубых глаз.       Как оказывается, тёплого и понимающего Каса рядом очень сильно не хватает. Дин готов упасть ему в ноги и молить прощения на коленях. Он готов молить непонятного кого, главное, чтобы снова увидеть не просто друга. Но парень, названный в честь ангела им не является и все душераздирающие раскаяния не услышит. Кас больше не придёт.       Дин наконец всё понимает. Понимает, что не должен был отталкивать Новака в тот вечер. Понимает, что просто испугался, но это не оправдание. Дин много что понимает этой ночью, пока читает содержимое письма из конверта. В письме самые горячие признания, которые Дин когда-либо видел, самые нежные слова, самые чистые комплименты и самая откровенная влюблённость.       Кас открыл ему своё сердце и обнажил перед ним свою душу, а Дин поставил точку, которую ставить совершенно не хотел. Теперь он это понимает. Но уже ничего не исправить.       

Он прислушался к нему слишком поздно.