Миссия в Сочельник.

Вновь посмотрев на лист бумаги в своих руках, Чуя поднял взгляд на длинную неосвещённую улицу, в конце которой располагалось старое невысокое здание. Пока он шёл к нему, Чуя не мог не думать о том, что именно ему «выпала честь» работать в Сочельник. Но: «ведь у тебя нет планов на этот вечер, Чуя-кун?», и босс был прав, планов у Чуи не было. Вот он и взялся за задачу понаблюдать за вражеской организацией в ночь с 24 на 25 декабря. На улице было прохладно, но не морозно. Но всё же, что же за тоска. Пусть Чуя и не был тем, кто праздновал Рождество, а и тем более Сочельник (Чуя не любил постную еду), тем не менее, торчать на пустынной улице в ожидании крох информации казалось сейчас занудной задачей. Задачей настольно скучной, что Накахара поймал себя на мысли, что даже компания Дазая не показалась бы ему сейчас такой уж и ужасной. В старых окнах мало что было видно: просторный слабоосвещённый зал без признаков жизни в нём. Активизировав способность, Чуя витал у панорамного окна на третьем этаже здания. В какой-то момент ему показалось, что он услышал слабую музыку. Но через мгновение всё вокруг вновь погрузилось в гробовую тишину. Россыпи звёзд украшали ночное небо. И теперь, когда от дыхания струйка пара покидала приоткрытые уста, Чуя плюнул и направился ко входу в здание. В худшем случае, его присутствие будет раскрыто, но зато он раздобудет необходимую информацию, верно? Добравшись до третьего этажа по пыльной лестнице без перил, не успел Чуя и ступить в просторный зал, как единственный бледный источник света погас. И всё последующее произошло за секунды. Исполнитель активизировал способность, чтобы защитить себя от нападения, но ощутил хватку сильной руки на своем плече. Он хотел взмыть к высокому потолку, как тут же вспыхнул свет множества лампочек, ослепив его. Машинально зажмурив глаза, Чуя осознал, что не может взлететь, поэтому резко развернулся, нанося удар. И лишь тогда он смог распахнуть глаза. Его кулак остановился прямо у кончика носа человека напротив. И не просто человека: это был Дазай. Тот смотрел на напарника не моргая. В тёмном глазу его мелькали блики сотен ламп вокруг них. — С Рождеством, Чуя. Медленно опустив кулак, Чуя смотрел перед собой вопрошающий взглядом, как вдруг откуда-то со стороны раздалась тихая музыка. Не успел Чуя понять или что-либо сказать, ведь всё это было слишком даже для демонического вундеркинда, тот, не теряя времени, взял руку напарника в свою и принялся кружиться в медленном танце. Чуя позволил Дазаю вести, лишь потому что всё ещё находился в шоке. Наконец прервав зрительный контакт, Накахара принялся осматриваться. Зал кружился, но он умудрился разглядеть старые пыльные половицы и потрескавшиеся стены. И всё это убожество было завешено множеством гирлянд с лампочками на них. А в углу зала стояла пышная ель, украшенная яркими шарами. Всё это, чёрт возьми, было настолько сюрреалистично, что Чуя пришёл в себя лишь когда Дазай прижал его к себе и, продолжая кружить их в танце, опустился головой ему на шляпу. И даже не было странным, что откуда-то они оба знали, как именно танцевать медленный танец. Это, наоборот, казалось единственным нормальным во всём происходящем. — Ой, Дазай. — М? — Что происходит? Наконец Дазай остановился и медленно выпустил парня из своих рук. — Я никогда не праздновал Рождество. «Оно и ясно». И решил, что сам подготовлю подобие праздника. — Звучит логично, — Чуя усмехнулся, про себя думая, что, конечно, Дазай не мог просто его позвать. Нужно было устраивать всё это. В стиле напарника, в общем-то. — Тебе не нравится? — Я этого не говори- Не успел Чуя опомниться, как его уже вели за руку к красивой пышной ели. И тогда под ней Накахара разглядел множество подарков. — Садись. Дазай сел первым и в ожидании устремил свой взор к Чуе, которому ничего не оставалось, как усесться рядом. А дальше… они и правда принялись открывать подарки. И в красивых коробках и пакетах не было ничего особенного. Конфеты, шоколадки, жевательные конфеты, леденцы, газировка и так далее. Словно эти подарки выбирал ребёнок. Каким, собственно, Дазай и являлся. С удовольствием поедая очередную шоколадку, Чуя вдруг перевёл взгляд на парня рядом. — Но я тебе ничего не приготовил, Дазай. Я не зна- — А не проблема, вот, подари мне это. Протянув Чуе один из нераспакованных свёртков, Дазай наклонил голову на бок. — Кхм. Ну, с Рождеством! — Вау, Чиби, спасибо! В маленькой коробке оказалось несколько киндер-сюрпризов, но Дазай тут же осознал, что ещё больше сахара в него просто не влезет. Как и Чуе уже казалось, что его зубы скрипят из-за всех съеденных сладостей, при том ещё запитых газировкой. Дазай сначала изучал внимательно лицо напарника, который скривился, а затем поднялся и зашёл за ель, сразу там закопошившись в каких-то пакетах. Когда он вновь уселся на пол, то в руках его была литровая бутылка виски и огромных размеров плед. — А я смотрю, ты не врал, когда сказал, что подготовился. — А, это? — Дазай опустил взгляд на бутылку с янтарного цвета жидкостью, — это я взял на случай, если ты не придешь, Чуя. «Оу…» — Но я здесь. Открывай. В последующий час они молча распивали алкоголь прямо из горла, пока взгляды их не начали плыть, а щёки пылать румянцем. Тем не менее, Чуя справился с тем, чтобы при помощи подручных материалов и зажигалки разжечь пламя в камине, который здесь имелся. В помещении стало незначительно теплее, поэтому было принято решение пересесть к очагу. К сожалению, Чуя понятия не имел, где жил Дазай, не мог же тот до сих пор на свалке жить? От этой мысли Накахара забавно нахмурил брови, но Дазай, не обращая на это внимания, снял с себя пиджак и свернул его так, чтобы можно было его подложить под голову. Судя по всему, ночевать они будут здесь же. Поэтому Накахара последовал примеру напарника, сняв шляпу и складывая свой плащ, когда заметил, что Дазай принялся разбинтовывать свой правый глаз. — Рас… распаковываешь мой подарок? — А? — отложив бинты в сторону, Дазай обернулся на парня и одарил его сонным взглядом. — Ничего. Они улеглись каждый на свою «подушку». Чуя даже не заметил, что огни в комнате уже давно погасли. Бледный свет исходил лишь от гирлянд на ёлке и от языков пламени в камине. Конечно, ни Чуя, ни Дазай и представления не имели ни о семейных вечерах в Сочельник, ни и о праздничном столе, полном вкуснейших блюд. Всем, что они знали, была мафия, и их жизнь такой, какой она была. Ничего особенного. Алкоголь всё же брал своё, и Чуя ощущал, как сон его одолевает, поэтому напоследок, перед тем как отключиться, он прошептал: — Хей, Дазай — Да? — Весёлого Рождества. — Весёлого Рождества, Чуя.