Часть 1
19 декабря 2023 г., 14:29
Мобиус наблюдает за реакцией Локи, стоя позади него. Глаза Бога озорства блуждают туда-сюда по квартире — квартире Мобиуса — и не без ожидаемого любопытства.
В квартире нет ничего особенного, но для Локи всё здесь ново. И он в самом деле похож на котёнка, которого принесли домой первый раз, опустили с рук на пол, и он сразу начал удивляться всему вокруг.
Маленький котёнок, думает Мобиус, не удержавшись от легкой усмешки, трогающей самые уголки его губ. Локи все равно не видит его, потому что идёт впереди, медленно проходя дальше по прихожей, пока Мобиус задерживается, чтобы убрать ключи.
— Надеюсь, лучше камеры, — решается нарушить тишину Мобиус и не пытается скрыть довольную ухмылку, когда Локи поворачивается.
— Пойдет, — заключает Бог. — Конечно, не Асгардский дворец, но…если выбирать между камерой и этим, я выберу второе.
Мобиус усмехается:
— Приму как комплимент.
Пришлось немало попотеть, но Мобиусу удалось убедить Равонну дать разрешение поселить Локи в его квартире. Или, иными словами, предоставить Варианту привилегию не оставаться запертым в камере, где обязаны находиться все заключенные ночью. На самом деле Мобиусу прекрасно жилось все эти годы и одному, но для Локи нестрашно сделать исключение.
«Мобиус, ты понимаешь, о чем просишь?» — голос Равонны все еще звучит в его голове. «Просто так позволить Варианту свободно расхаживать по твоей квартире, пока он не сбежит? Из-за тебя мы рискуем больше никогда его не поймать».
И все-таки они здесь. И теперь будут спать в одной комнате. Эта идея все еще казалась Мобиусу забавной. У него никогда не было соседа по комнате, и он не искал его раньше. И сомневался, что такая перспектива особенно радовала Локи.
«Ты уверен, что это хорошая идея?» — этот вопрос задала Равонна, когда они сидели в ее офисе несколько часов назад, решая, где Локи останется на ночь. И Мобиус ответил уверенным да.
«Он опасен, непредсказуем, неуравновешен!» — точные слова Равонны. — «Я знаю, у тебя слабость к сломанным вещам, но что если он убьет тебя во сне?!»
Но Мобиус успокоил ее: он знал, что делает. Он знал Локи. И в конце концов упросил ее довериться ему. Это, казалось, сработало, потому что Равонна вздохнула, и Мобиус уловил в этом вздохе поражение.
Он лишь мягко улыбнулся ей в знак благодарности, зная, что проявлять слишком очевидную радость было рискованно.
— По всей видимости, теперь я твой должник? — голос вырывает Мобиуса из мыслей.
— Ты мне ничего не должен, — пожимает плечами аналитик.
Из Локи вырывается смешок.
— Верно. Иначе и быть не может. Ты и твои драгоценные дружки фактически арестовали меня. За преступление, которое я даже не знал, что совершил, преступление против Священного Таймлайна, если я правильно запомнил. Именно это мне сказали во время моего слушания. И теперь ты приставлен следить за мной. Что делает меня твоим пленником.
Мобиус вздыхает, подавляя желание закатить глаза.
— Будет лучше для нас обоих, если мы станем относиться друг к другу как соседи по комнате, а не…ну…заключенный и тюремщик.
— Соседи по комнате вольны уходить, когда захотят, — в тоне Локи сквозит ярость и горечь. Он слышал, как Мобиус запирал дверь ранее, и Мобиус ожидал чего-то вроде шипения. Он был несколько удивлен, не увидев ни злости, ни недовольства в глазах, смотрящих прямо на него. Только измученность и смирение.
(И Мобиус все еще помнит состояние Локи, отчаянно жавшегося к нему как перепуганный маленький мальчик всего несколько часов назад, после того, как Бог стал нечаянным свидетелем собственной смерти в Театре Времени, а Мобиусу пришлось успокоить его. И вряд ли Локи захочет говорить об этом.)
«Слишком туго. Слишком туго. Я не могу дышать». Образ остается четким в сознании: руки Локи, отчаянно цепляющиеся за ошейник на горле. Лицо бледное, как у призрака. Глаза переполнены страхом.
Что, если бы он не нашел его вовремя? Но он успел. И теперь всё было в порядке.
Взгляд Мобиуса неосознанно задерживается на голой шее Локи, на которой уже давно нет ошейника. И Локи, кажется, интуитивно угадывает его мысли, потому что поднимает руку и касается своего горла неуверенным, рассеянным жестом. Мобиус выругивается про себя.
— Я… — начинает, но осекается аналитик, потому что внезапно Локи кажется маленьким, загнанным в ловушку, а это последнее, чего Мобиус хочет. Не после того, как ему, наконец, удалось завоевать немного доверия Локи — по крайней мере, Мобиус надеется, что завоевал, еще в Театре времени, когда они так много времени провели в объятиях друг друга. Локи не отстранился даже после того, как пришёл в себя, и они продолжали держаться друг за друга, как будто имели в запасе все время во вселенной.
— Я раздобуду тебе новую одежду, — заканчивает Мобиус наконец, потому что, несмотря на отсутствие ошейника, Локи все еще остается в форме заключенного TVA. — А пока, думаю, у меня найдется кое-что для тебя…побольше на размер. Должно подойти. По крайней мере, в этом будет удобнее.
Мобиус подходит к шкафу и начинает рыться в нем, в глубине души надеясь, что его волнение не столь очевидно. Локи здесь, во плоти… Часть Мобиуса не может не нервничать из-за этого. И вся эта история с соседом по комнате, которая неизвестно к чему приведёт. Мобиусу остается только мысленно уповать на то, чтобы все получилось и прошло без больших проблем.
Отыскав старую пижаму, которая, кажется, была подходящего размера, Мобиус поворачивается, чтобы отдать ее Локи, и едва не подпрыгивает на месте — он почти сталкивается лицом к лицу с Богом Обмана.
Так, ты не услышал, как он подкрался к тебе со спины. Просто прекрасно. А если бы у него оказался нож?
— Вот, возьми, — Мобиус протягивает Локи пижамный комплект. Между ними места — почти ничего, но в действительности Мобиус не испугался Локи, только изумился его поразительной бесшумности.
Он не боится Локи. Совсем нет. Не после того, как Бог почти полчаса дрожал в его объятиях сегодня. Не после того, как он потратил столько времени на его изучение.
— Я… благодарю тебя, — Локи осторожно принимает пижаму из его рук.
— Пойдем, — улыбается Мобиус. — Покажу тебе ванную.
***
Локи был в ванной уже 30 минут. Поэтому в распоряжении Мобиуса оказалось более чем достаточно времени, чтобы подготовить место ко сну. Однако остается один важный нюанс: в квартире только одна кровать среднего размера и диван. Пускай Локи спит на кровати, решает мысленно Мобиус, глядя на запасную подушку и второе одеяло, которые достал из шкафа и расстелил на диване. Он вполне может завалиться на него и проспать как убитый до самого утра. Наверное. Мобиус взбил подушки на кровати, расстелил мягкое, чистое одеяло — то малое, что может сделать для Локи сейчас. — Полагаю, я буду спать здесь? — Мобиус снова инстинктивно вздрагивает, не услышав, когда Локи вышел из ванной. И снова Богу удалось подкрасться. Мобиус оборачивается и видит Локи в его собственной пижаме…выглядит это…странно, но не в плохом смысле слова. Просто он определенно не думал, что однажды станет свидетелем подобного зрелища. Волосы Локи влажные, и Мобиус улавливает слабый аромат своего собственного шампуня, всего на секунду, прежде чем мысленно одергивает себя напоминанием, что рядом с Локи не стоит терять бдительность. Затем его мысли возвращаются к заданному ему вопросу: «Полагаю, я буду спать здесь?», и Мобиус замирает на пару мгновений, немного сбитый с толку. — Что? О, — Мобиус смотрит на диван рядом с собой. — Здесь? Нет, здесь буду спать я. И Локи кажется смущенным. Мобиус усмехается. — А ты ложись на кровать, — он указывает рукой на постель, Локи следует за этим жестом взглядом, прежде чем останавливается на кровати, аккуратно расстеленной, идеальной для крепкого сна. — Да, да, знаю, это и вполовину не сравнится с Асгардской роскошью… — Ты разрешаешь мне спать на твоей кровати? — прерывает Локи. — Ну… да, — Мобиус рассеянно пожимает плечами, не понимая его замешательства. — Я твой пленник. Кто позволяет пленнику спать в собственной постели, Мобиус? Я думал, ты серьезнее относишься к своей работе. — Ты не мой пленник, Локи, — вздыхает Мобиус. Что ж, никто не говорил, что будет легко. — Тогда кто я? Я не могу уйти, и ты здесь, чтобы следить за этим. — Я только пытаюсь сделать твое пребывание здесь как можно комфортнее. Локи фыркает. — Забирай себе свою дурацкую кровать, агент Мобиус. Мне не сдалась твоя…жалость. — Это не жалость. Локи смотрит на него, и Мобиус мягко улыбается ему. Исследовав всю жизнь Локи, он знал, что прошло довольно много времени с тех пор, как он спал на чем-то, кроме твердого пола, дрожа и мучаясь от холода, как во время пребывания в Святилище с Таносом. — Ложись на кровать, Локи, — спокойно просит Мобиус. — Это не так чтобы много, но ты тоже заслуживаешь хороших вещей. Локи переводит взгляд на кровать, затем снова на Мобиуса. — Почему…почему ты…добр ко мне? — слова звучат слишком непривычно на языке Локи, и это отражается на его лице. Прошла целая вечность с тех пор, как кто-то относился к нему с добротой. Он почти успел позабыть, каково это. — Потому что ты заслуживаешь и этого тоже, — отвечает Мобиус. Локи озадачен. На него нахлынывают воспоминания о произошедшем сегодня: как агент избавил его от ошейника, а после любезно успокоил. Мобиус такой добрый, такой мягкий и нежный. — Спи со мной, — слова слетают с языка Локи прежде, чем он успевает о них подумать, удивляя Мобиуса не меньше, чем самого Локи. — Что? — одними губами произносит аналитик. Лицо Бога Озорства вспыхивает. — Я хотел сказать… Можно же подвинуться. Она достаточна широка для нас обоих. — Локи… — Я бы не смог спокойно спать, зная, что тебе пришлось ютиться на этом крошечном диванчике, потому что в сущности ты единственный человек, который отнесся ко мне по-человечески. И Мобиус… не знает, что ответить. Он изучал Локи, и именно поэтому не ожидал…подобного. Локи, кажется, неправильно расценивает его молчание, ибо внезапно выглядит так, словно его ударили. — Но если тебе неудобно… если ты не хочешь со мной… Все нормально, прости. Я не учёл, что ты… — Нет, — обрывает его Мобиус, прежде чем успевает подумать, — просто дело в том, что…если тебя это устраивает, тогда, конечно, мы могли бы спать на одной кровати. Мобиус осторожен в своих словах, потому что боится, что Локи может неверно истолковать их, решив, что «спать» означает больше, чем просто разделить кровать для сна. Но, черт возьми, он солгал бы, сказав, что никогда не думал об этом, раз или два, пока мылся в душе. Но это было бы неправильно, более того —непрофессионально. И Локи наверняка не захотел бы того же. Лучше спрятать эти мысли как можно дальше. Притвориться, что их никогда не существовало. Локи кивает. У него утомленный вид, но Мобиусу кажется, что он видит слабую улыбку на его лице, хотя и не уверен — реальна ли она или это просто игра его воображения. Мобиус колеблется, все еще стоя на месте, а Локи тем временем подходит к кровати и садится на ее край, свешивая ноги на пол. На краткий миг Мобиус задумывается — что теперь ему делать, просто пойти и лечь к Локи или лучше подождать пару минут? Про это не рассказывали во время обучения на агента Времени. Нет, там ничего не говорилось о том, что делать в случае, когда собираешься спать с Богом Озорства. Не…в этом смысле, но проблему это не отменяет. Мобиус тихо вздыхает, подходит к кровати и неясная причина заставляет его остановиться перед Локи, все еще одиноко сидящим на ее краю. На Локи падает тень Мобиуса, и он выглядит… маленьким. А потом Локи поднимает голову, взгляды их пересекаются, и в этих зелёных глазах отражается…что-то. В том, как Бог смотрит на него, от чего у Мобиуса перехватывает дыхание, а к щекам подступает предательский жар. — Локи… — имя безвольно слетает с его губ. И в тусклом свете спальни он различает, что таит лицо Локи: желание. Чего Мобиус определенно не ожидал. — Ты слишком добр ко мне, — роняет Локи слабым шёпотом, за которым скрыто нечто, заставляющее Мобиуса безуспешно заглушить безотчетный вздох-полустон. Неуместное удовольствие расползается от его горящих щек прямо к промежности, и Мобиус ненавидит себя за то, что ему хватило столь малого, чтобы почувствовать возбуждение. Рука Локи находит его собственную, и, хотя здравый смысл подсказывает отстраниться, остановить все это, Мобиус позволяет Локи переплести их пальцы. Прикосновение легкое, ненавязчивое, но Мобиусу кажется, что кожа его стала такой горячей, что о нее можно обжечься. Локи направляет его руку и кладет ее себе на шею, обнаженную, избавленную от ошейника, и из горла Мобиуса вырывается низкий стон. — Что ты задумал, котенок? — голос Мобиуса отяжелел и выдает встречное желание, в котором слишком стыдно признаться. Его пальцы рефлекторно обхватывают шею Локи, несильно и не надавливая, и замирают, пока рука Локи не дает отстраниться, твердо лежа поверх его. — Хочу отплатить тебе, — звучит ответ, и Локи наклоняется: лицо его оказывается на уровне паха Мобиуса, слишком близко. Одной рукой он все еще держит руку Мобиуса, а другой берет его за бедро, заставляя агента затаить дыхание. Теперь Мобиусу трудно отвести взгляд от Локи. На самом деле всегда было трудно, в том числе, когда он наблюдал за ним через экран TVA. — Знаешь, — Локи бесхитростно глядит на него сквозь ресницы, снизу вверх, пока ладонь Мобиуса все еще лежит на его горле, — тебе не обязательно быть со мной таким нежным… Он замолкает, и Мобиус догадывается, к чему все идёт. Локи продолжает: — Ты можешь причинить мне боль, если хочешь. Мобиус непроизвольно сглатывает. Пальцы Локи крепче смыкаются кольцом на его запястье, что заставляет Мобиуса взяться за его горло сильнее. Не настолько, чтобы это затруднило дыхание, но достаточно, чтобы это начало сводить с ума. Черт. — Позволь мне отплатить тебе, — просит Локи почти невинно, и в тоне его голоса отражается и нужда. — Ты был очень добр ко мне. Мобиус усмехается, невольно облизывает сухие губы. Соблазнение и манипулирование — извечные уловки Локи. Мобиус знает это, но еще он знает, что сейчас… другое. Локи не пытается сыграть на обаянии. Это просто не имеет смысла. У него была возможность сбежать, и она все еще остается, поскольку на нем нет временного ошейника, сдерживающего его магию. Это отличается от бесчисленного количества раз, когда Локи проделывал подобное, Мобиус знает это, потому что изучил всю его жизнь. И прежде чем успевает понять, что делает, его рука плотно смыкается вокруг обнаженной шеи Локи, почти до такой степени, которая затрудняет дыхание. (И если бы Локи возразил, если бы выказал малейший признак дискомфорта, Мобиус сразу же отпустил бы его, но Локи только доверчиво откидывает голову назад, совсем немного, ровно настолько, чтобы открыть лучший вид) Мобиус проводит большим пальцем по яремной вене на шее Локи, и Бог блаженно прикрывает глаза. «Ты можешь причинить мне боль, если хочешь». Мобиус понимает истинную причину этих слов. В конце концов, он знает Локи, возможно, даже лучше, чем Локи самого себя. Бога столько раз ранили, причиняли боль, и Локи не мог это контролировать. Но теперь может: по крайней мере волен выбирать, хочет ли, чтобы ему причинили боль. После всего, через что Локи прошел, его разум приспособился к боли. Сжился с ней. У Локи сформировался не самый здоровый механизм ее восприятия, и именно поэтому такое разрешение не стало неожиданностью для Мобиуса. Локи привык к обидам, которые ему наносили, хотел он того или нет. И каким-то образом, практически бессознательно, обманул сам себя, заставив поверить, что ему нужно причинить боль, что он заслужил ее. Но, по крайней мере, на этот раз мог попросить об этом, так что в некотором роде контролировал ситуацию. — Я не хочу делать тебе больно, Локи. Трикстер открывает глаза и обнаруживает лицо аналитика всего в нескольких дюймах от своего. Мобиус стоит, наклонившись, его рука все еще на шее Локи. Мобиус слишком живо помнит страх в этих глазах, тогда, в Театре Времени, когда Локи думал, что не может дышать из-за ошейника, который словно бы душил его, как Танос в Святилище. — Лжец, — бросает Бог. Их лица все еще так близко друг к другу, что Мобиус чувствует дыхание Локи на своих губах. — Все хотят. — Только не я, — на губах Мобиуса появляется мягкая улыбка. Его хватка ослабевает, однако он не убирает ладонь, потому что Локи все еще удерживает ее. Теперь Локи смущен, это нетрудно заметить по его глазам. А смущение не входит в число любимых эмоций Бога, потому что оно всегда заставляло чувствовать растерянность, а он ненавидел ощущать себя таким. Он был растерян столько, сколько себя помнил, и это… хуже, чем когда тебя ранят. — Я бы никогда не причинил тебе боли, милый, — проговаривает Мобиус голосом не громче тихого шепота и губы его слегка касаются губ Локи. — Я… Я не понимаю. В конечном итоге Мобиус убирает руку с шеи Локи, как и Локи свою с его бедра. Но их лица остаются столь же близко. Взгляд Локи опускается вниз, когда рука Мобиуса поднимается и лёгким движением заправляет прядь волос ему за ухо. — Просто позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? Локи усмехается, хотя и не отталкивает руку Мобиуса. — Как? Ты не сможешь. Я сам-то не знаю…как о себе позаботиться, — он поднимает глаза, и их взгляды вновь встречаются. — Как тогда ты сможешь? Улыбка Мобиуса становится чуть шире. — Ты недооцениваешь меня, котёночек. — Я этого не стою, Мобиус. Просто трахни меня, проведи со мной ночь, а завтра сделай вид, что ничего не было. Просто дай мне отплатить тебе. А после можешь бросить обратно в камеру. — Это…не так работает. — Почему нет? Я не могу вернуться туда, откуда пришел. Застрял здесь как твой пленник, а ты хорошо отнёсся ко мне, за что я должен отблагодарить тебя. — Потому что, — вздыхает Мобиус, — ты для меня больше, нежели пленник или работа, Локи. Ничего страшного, если ты не понимаешь этого сейчас. Но постарайся поверить: я хочу дать тебе то, чего ты действительно заслуживаешь. И это не боль, не пытки, не существование в страхе. Мне жаль, что ты пережил ужасные вещи, которые заставили тебя поверить, будто так и должно быть. Локи смотрит на него, и Мобиус видит слезы, стоящие в его глазах. И прежде чем успевает задуматься об этом, Локи тянется и преодолевает оставшееся расстояние между ними, соединяя их губы. И Мобиус не отстраняется. Губы Локи прижимаются к его в подчеркнуто мягком, нежном поцелуе, и Мобиус может поклясться, что еще никогда не чувствовал подобного — все его тело будто охватывает огнём. Он не протестует, когда Локи тянет его за собой. Локи откидывается спиной на кровать, пока не ложится на нее, а Мобиус не оказывается на нем сверху. Их губы так и не размыкаются. Воздух в комнате накаляется, целомудренный поцелуй перерастает во все более требовательный, страстный, почти грубый, их языки сплетаются, борясь за господство, пока ладони Локи путешествуют по телу Мобиуса, забираясь под рубашку. Мобиус стонет, когда рука Локи проходится по его животу и проскальзывает ему в штаны. Мобиус уже возбужден, и соврал бы, сказав, что никогда не мечтал о руке Локи, делающей свою работу там, внизу, доставляя ему удовольствие так, как никто другой не смог бы. И хотя это неправильно, ничто никогда не казалось столь правильным. Затем губы Локи перемещаются к его шее, посасывая, покусывая и оставляя засосы на коже, пока его рука двигается все быстрее, и хриплые стоны Мобиуса становятся громче. Слова Локи внезапно эхом отзываются в его голове: «позволь мне отплатить тебе. Ты был очень добр ко мне». Мобиус тихо вздыхает и настойчиво, но при этом мягко останавливает руку Локи. — Локи, — говорит Мобиус, вызывая очередную волну замешательства на его лице. — Ты хочешь этого? Действительно хочешь? Локи на мгновение замолкает, и Мобиус почти решает, что все испортил, едва не воспользовавшись единственным человеком, которого он поклялся никогда не обижать, но Локи нарушает молчание. — Да, — отвечает он, слабо кивая. — Я хочу тебя. Мобиус улыбается Локи сверху вниз. Наклоняется и целует, на этот раз — коротко, нежно. — Тогда мы можем сделать это в другой раз. Может быть, завтра? — Мобиус знает, что Локи измотан. У него выдался действительно долгий день. Он отодвигается, и оба ложатся на бок, лицом друг к другу. — Я тоже тебя хочу, — добавляет Мобиус, прежде чем Локи успел бы неправильно воспринять его отказ. — Но сейчас тебе нужно немножко отдохнуть, котенок. Затем тянется, чтобы поцеловать Локи в лоб, и Локи придвигается ближе, пока не прижимается к Мобиусу, и Мобиус только смеется, прижимая его к себе в ответ, как малого ребенка. — Спокойной ночи, милый, — говорит агент, протягивая руку, чтобы погасить свет прикроватной лампы. Они так и остаются в этом положении: Мобиус с Локи на руках, и когда Мобиус думает, что Локи уже заснул, и собирается последовать его примеру, в близкой темноте слышит негромкое: — Ты это серьезно? — Мм? — Когда сказал, что я больше, чем пленник или работа, что ты станешь заботиться обо мне. Ты… — Каждое сказанное мной слово — правда, — говорит Мобиус, безошибочно целуя Локи в макушку, и звук, который издает Локи при этом, ужасно походит на всхлип. Мобиус решил бы, что это всхлип, если бы не был столь чуток, но все равно не смог разобрать. — Прости? — Спасибо, — повторяет Локи на этот раз чуть громче, хотя голос его по-прежнему тих, как у ребенка. — Никто никогда не был добр ко мне. Никто никогда не видел во мне что-то большее, чем украденную реликвию или уловку, марионетку. Спасибо тебе, Мобиус. Мобиус замолкает на пару мгновений. И когда снова заговаривает, невольно прижимает Локи чуть крепче к себе: — Не бойся, теперь я с тобой, котёнок. Я с тобой.
