fatum effugere non potes

Минхо всей душой ненавидел море. Ненавидел то, чем он стал и, что ему приходилось делать, чтобы выжить. Он не был жесток и ему не приносило радости забирать людские жизни. Он ненавидел лишь тех, из-за кого оказался тут. И она росла и процветала в нем, пока однажды он не встретил на берегу старого друга. Прошло около десяти лет с момента, как его принесли в жертву ради богатого улова в том году. Он не понимал почему выбрали именного его. Выбор старейшин не обсуждался и не осуждался. В один день, ему пришлось просто смириться с тем, что его последняя дорога будет устелена цветами анемона. Смотря в молящие глаза младшего брата, Минхо даже не думал, что его постигнет та же судьба. Новости, что принесла ему та роковая встреча с прошлым, разбили и опустошили его окончательно. Из-за этого чертова хвоста, он не смог защитить самое дорогое, что было у него. Они больше не искали встречи друг с другом. Но разделив эту боль на двоих, каждому стало немного легче. Минхо больше ничего не держало в этом заливе, но что-то словно не давало покинуть родные края. Минхо ненавидел море. До одного дня. Прошло более ста лет, прежде чем их полуостров вновь заселили люди. Они отличались от его предков практически всем, кроме языка, хоть и говорили со странным акцентом. Они не приносили жертв, вместо этого устраивая пышные празднества, которые были слышны даже с его скалы. От их рыбаков он многое услышал и узнал об их традициях. Узнал, что их староста потерял жену во время переправы в страшной буре и едва не потерял единственного сына. А теперь тот почти все время проводит на южном берегу, смотря на скалы и говорит сам с собой. Минхо понял, что тот о ком они говорили, был единственным, кто приносил дары с праздников к морю, отправляя их в маленькой бочке к горизонту. С того дня, прибрежные скалы, стали главным укрытием для сирены, ведь оттуда можно было без труда наблюдать за этим юнцом. Он приходил каждый день. Садился на камень опуская босые ноги в воду, и рассказывал о своем дне, словно море было живым человеком. Иногда он плакал, и от этого сердце Минхо начинало болеть сильнее обычного. Мальчик обращался к своей матери, просил прощения, и молил вернуться к ним. Возможно море забрало ее, возможно она стала такой, как Минхо, возможно стала обычной добычей его собратьев. Слишком много «возможно» крутилось в его голове, пока он наблюдал за юношей. Годы шли. Джисон, именно так звали парня, становился старше, и теперь был примерно того же возраста, что и Хо, если бы они родились в одном столетии. Он стал чаще видеть его в море, и тот справлялся с рыбацкой ладьей на удивление мастерски, несмотря на свой юный возраст. Чем дольше Минхо смотрел на него, тем сильнее пропадал в этих беличьих чертах лица. Но судьба сирен предрешена. Море — их дом. Море — их темница. А люди, лишь корм, который необходим для выживания. Единожды услышавший пение сирены, не сможет избавиться от него. Их зов найдет свою жертву, чудом избежавшей своей участи в море. *** Тот вечер они вновь проводили «вдвоем». Джисон рассказывал о недавней охоте, и, что словно лесной дух, помогал им. О том, что в их заливе все чаще видят сирен, но они не трогают их корабли. Джисон пожаловался, что отца в последнее время как подменили. Но возможно, это из-за наступающей зимы, а из-за новых слухов вокруг их селения. Джисон не сильно верил в проклятья, но отрицать, что их не существует не спешил. Он смотрел на едва поднимающиеся волны, и снова заметил тот силуэт, что все чаще появлялся у одной из отдаленных скал. Вряд ли он желал ему зла, да и сам Джисон, уже давно рассказывает о своей жизни, скорее этому слушателю, чем просто морю. — Если ты и дальше намерен там прятаться, я перестану приходить сюда, — проговорил юноша в сторону Минхо. Старший вздрогнул, поняв что парень обращается именно к нему. Он аккуратно выглянул из своего укрытия, и поймав взгляд паренька понял, что тот серьезен. Ему слишком нравилось слушать его, да и к тому же, наблюдать за ним было единственным развлечением сирены. Но вот страх, что тот сбежит едва, поймет, кто на самом деле Минхо, заставил помедлить. Ожидать от юноши принятия своей сущности тоже было за гранью возможного. — Позволь мне узнать для начала, — он все-таки подал голос, — Ты знаешь что-то о сиренах? — Я не боюсь их, если ты об этом. Мы часто видели их и раньше, и в нашем заливе. Отец говорит, что только черные души представляют для них интерес. А еще личные счеты, но это уже байки. Говорят здесь около десятка водится. — Двое. В этом заливе нас только двое… Ответ Джисона успокоил старшего, и он решил подплыть ближе. Он не видел как юноша пересел на камень ближе к глубине, но показавшись из воды, почти рядом с ним, замер. В близи он выглядел еще более мило. «Он явно старше меня. но какой же, он черт возьми красивый» — Ты правда не боишься нас, Сонни? — Ты знаешь как меня зовут?! — Слышал, как тебя называл отец. Могу не называть тебя так, если это личное, — он подплыл еще немного ближе. — И правда. Все в порядке, говори как тебе удобнее… — Минхо. Меня зовут Минхо, — он улыбнулся, улавливая каждый удар сердца парня напротив, что так бессовестно пялился на него и его хвост. — То есть вы и правда не нападаете на людей без особой причины? — Если голод можно тоже считать особой причиной, то да. Без особой причины не нападаем. Мы уж точно. Хотя встреть ты менее человечных тварей, уже давно кормил бы рыб на дне. — Значит мне повезло, что я встретил тебя? — Возможно. Но твою жизнь, я точно красть не собираюсь. — А если я сам захочу ее отдать? — Мне это не ведомо. Только море решает, кого принять к себе, а кого поглотить. Хан задумался. Ему не хотелось показаться слишком навязчивым, но так много вопросов сейчас крутилось в его голове. Он перебирал пальцами края рубахи и нервно покусывал щеку изнутри, не решаясь заговорить первым. Молчание затянулось, а Минхо прекрасно понимал, о чем так хочет, но боится спросить младший. — Твоей мамы нет среди сирен, Сонни. Ты не найдешь ее в море. Хан поднимает глаза, когда слезы начинают катиться по его щекам. Даже не озвучив свой вопрос, он получил на него ответ. Наверное, он всегда знал что это так. Но надежда умирает последней. И прямо сейчас она умерла. Он давно не плакал, особенно при ком-то. Он словно вновь оказался в той ужасной буре. Перед его глазами вновь обеспокоенный призрак матери, из последних сил удерживающий его от падения за борт. И со следующей волной, она скрывается в морской пучине, все-таки вытянув сына на палубу. Мама всегда была сильной женщиной, и всегда любила его. Если бы не его упрямство. Он закрывает лицо руками продолжая рыдать, а у Минхо все сжимается внутри. Перед глазами всплывает образ младшего брата. Его безмолвный крик, полные боли глаза. Минхо хочется уберечь этого человека от всей боли, что он сейчас испытывает. Хочется утешить, но слова никак не хотят подбираться. — Сонни. — Все в порядке, — через стихающие всхлипы произнес парень, неизвестного кого он хотел обмануть сильнее, — Я просто до последнего надеялся еще раз ее увидеть. — Мне жаль, — он протянул руку ближе к парню, но также быстро убрал ее. Ему не стоит этого делать. Не сейчас. — Я пойду. Не прячься больше, Минхо. Он молча поднялся на ноги, и покинул берег, стирая слезы рукавом рубахи. Минхо лишь смотрел ему вслед, надеясь, что эта встреча не окажется последней. Он уже проклинал себя за эту слабость, но ему лишь сильнее хотелось быть рядом с этим парнем. Он занял все мысли сирены, и если бы его собственное сердце билось, то сейчас оно бы разрывалось от тоски и переполняющих чувств. Он не перестал ненавидеть море, ставшее его собственной тюрьмой, без права на освобождение, но теперь в его жизни появился смысл. Быть рядом с этим пареньком так долго, как позволит его судьба. *** На следующий день, Джисон вновь сидел на этом камне, опустив одну ногу в прохладную воду, а вторую использовал как опору, для небольшого деревянного бруска, из которого он методично что-то вырезал. Так повторялось каждый день. В одно и то же время, они сидели рядом. Иногда разговаривая, иногда молча смотря на алеющее небо и ждали появления первых звезд. Минхо узнавал новое о жизни на земле. За этот век все изменилось намного больше, чем он представлял. Он пытался представить, все то, что так красочно описывал Джи, но где-то внутри, словно кошки скреблись. Хотелось все это увидеть лично, потрогать. Чем дольше времени он проводил с человеком, тем сильнее скучал по земле. В наиболее спокойные вечера, Минхо рассказывал о море. О его обитателях и своеобразном укладе жизни, там внизу. Он рассказывал о прошлом, о своем селении, на пепелище которого построена деревня Джисона. Об их обычаях и богах. О том, как он стал тем, кто он сейчас Минхо упомянул лишь вскользь, но Джи нашел за что зацепиться и уже через неделю узнал всю правду о произошедшем. Он был шокирован, но теперь хоть немного стал понимать, почему Минхо такой. Он замечал старшего, когда выходил в море. Ему казалось, что сирена его будто охраняет. И в целом он был не далек от истины. Минхо и правда следил за ним, его состоянием и защищал их рыбацкие судна от нападок морских тварей. Юноша почти закончил свое изделие, и теперь сосредоточенно обтачивал углы и убирал лишнее с фигурки, пока Минхо рассказывал очередную историю, произошедшую давным-давно. — Я бы все отдал за то, чтобы побывать на вашем празднике. Мне так нравилось наблюдать. И хоть отсюда практически не видно вашу деревню, мне всегда казалось, что гуляние там грандиозное. — Обычно что-то большое мы проводим весной и осенью, — юноша улыбнулся, — Но праздники и правда прекрасны. Знаешь, я слышал от стариков легенду, что в южных морях живет то ли ведьма, то ли колдун, что любое желание исполнит. Правда цена у такого колдовства непосильная. Мало кто может отплатить ему. — Правда? — Ну старцы врать не станут. Только вот помимо цены ее отыскать нужно. А это посложнее будет. Она с курса корабли сбивает, а одиноких путников кругами водит, а домой возвращает. Если найдешь ее, значит желание твое ей приглянулось. А там только в цене дело. Минхо прикрыл глаза, думая о том, а чем же он готов пожертвовать ради такого шанса. Он точно лишиться Джисона, ведь неизвестно сколько времени уйдет на поиски. А старший этого не хотел. Один день на суше не стоил возможности видеть улыбку младшего каждый день. А если она ценой назовет самого Джисона? Об этом он и думать не хотел. Аккуратное касание плеча, заставили Минхо открыть глаза и не понимающе взглянуть на Джи. — Тебе стоит попробовать, а если цена тебя не устроит, ты всегда сможешь отказаться. Я дождусь тебя здесь и мы обязательно проведем на суше целый день. А пока, держи. Он протянул небольшую фигурку. Сидящий кот, с рыбой в зубах. Он выглядел так естественно, что Минхо невольно приоткрыл рот. — У тебя талант, Сонни. — Не сказал бы. Это первое, что у меня получилось. Все остальное ломалось или крошилось. А эта… Я представлял тебя и оно само собой такое вышло. Он смущенно отошел назад на камень, прикрываясь ладонями подглядывая за старшим. «Это потому что делал ты ее с душой» Минхо прижал фигурку к груди, улыбнулся, смотря прямо на Джи, словно зная, что тот тоже смотрит на него сейчас. — Обещаю, что вернусь к тебе, как можно скорее. И мы встретим ваш праздник вместе. Я буду хранить ее ценой своей жизни, Сонни. — Я тоже, — прошептал Джисон, убирая руки от лица, — Обещаю что дождусь тебя здесь. *** Минхо покинул родной залив следующим утром. Уверенность Джисона в успехе и их клятвы вселяли в сирену — надежду? Возможно уже тогда он чувствовал, что заплатить за подобное придется сполна, но решимости это не убавляло. У него было много времени, чего не скажешь о человеке. Прожив свою сотню лет он осознал, что людское время ограничено. Они могут погибнуть в любой момент. И это последнее, что Минхо, хотел бы узнать о Джи. Прошло полгода, с тех пор как он появился в южных морях. Но ни следа, ни намека, на то, что ведьма живет где-то рядом. Проплывая мимо одного из рифовых островов он заметил, что течение было необычно прохладным. Оставив сомнения, он следовал по нему. Огибая очередной остров, он замер, оглядываясь по сторонам. Он никого не видел, но отчетливо чувствовал чье-то присутствие. Словно этот кто-то не хотел чтобы его видели. Подплыв ближе к рифу, он вновь оглядел берег перед собой. Этой мгле островка явно кто-то следил за ним. Минхо замер, прислушиваясь к своим ощущениям. — Плыви отсюда, дьявольская рыба. Тебе нечего мне предложить, — вдруг раздался голос из темноты, — Ты не сможешь заплатить ту цену, которую я назначу за твои ноги. — Один день. Я прошу лишь один день, — его не удивило, что это нечто знает зачем он здесь, но все-таки отказ принимать не собирался, — Я отдам все что угодно. Жизнь, душу. — Любовь? — словно с издевкой прозвучал голос, тут же продолжая с победой в голосе, — Твоя жизнь мне ни к чему. Душа твоя уже как сотню лет тебе не принадлежит. А без паренька тебе и ноги не нужны. Так что ты можешь мне предложить? — Я. — мысли лихорадочно скакали в сознании сирены. Все что он мог предложить представляло малую ценность для ведьмы, а то что имело вес, было неприкасаемо в представлении Минхо. — Видишь? Ты не можешь мне предложить, что-то равноценное, — продолжал издеваться голос, — Уходи. Раздраженно цыкнув, он подплыл еще ближе к берегу, насколько позволяли рифы окружавшие остров. В темноте он смог рассмотреть два золотистых огонька. Не то глаза, не то фонарики. — Нет. Я готов вечно тебе служить. Готов на что угодно, только позволь… Один день. Только научи снова ходить на один день… — Интересно… Твое сердце не бьется уже сотню лет. Душа твоя растворена в морской воде, а ты все равно смог полюбить? Где это видано, чтобы сирены так привязывались к тем, кого в итоге погубят? — голос словно становился ближе, — А этот мальчишка. Зная свою судьбу — все равно отдал тебе свое сердце. Минхо машинально прижал мешочек с фигуркой к груди, словно ее хотели отнять. Голос рассмеялся, и казалось будто он уже рядом, буквально. — Не волнуйся так хвостатый, не по моей вине он умрет. Его судьба решилась, когда ты показался перед ним, — справа от Минхо поднялся ветер, а после на гладкую поверхность воды опустились две звериные лапы, — Я не чудовище, чтобы требовать с тебя отказаться от своей любви. И тем более не стану забирать ее из твоего мальчишки. Минхо вздрогнул, но не мог отвести взгляда от силуэта сбоку. Его золотистые глаза сверкали, словно огоньки в темноте. — Твоя плата — две жизни за один день на суше. Понимай как знаешь. Действуй как умеешь. И когда твоя часть сделки будет исполнена, ты сможешь выйти на берег. Всего на один день. Но учти, из воды можно выйти лишь раз. Второго шанса у тебя не будет. — А если я не смогу выплатить свою часть? — То и выйти не сможешь. Все просто. А теперь проваливай, ты меня утомил. Существо словно отпрыгнуло на берег, продолжая смотреть на сирену немигающим взглядом. Минхо еще никогда так быстро не уходил на глубину, лишь бы скрыться от этого пронизывающего взгляда. Это нечто и правда вселяло ужас, и казалось что оно знает о тебе все. Ему и правда не хотелось бы больше встречаться с этим. А уж тем более чтобы оно встречало Джисона. — Как жаль, что от судьбы вам не уйти… Обреченные полюбить, обречены умереть на руках своей любви. — проговорила ведьма в пустоту и растворилась в темноте. *** Минхо спешил вернуться, ведь ему и так казалось, что он потерял больше года в дороге. Из его головы не выходили эти пророчества ведьмы. Он сам обрек Джи на верную смерть? Или он сам станет его причиной? Или это его ждет смерть из-за Джисона? Слишком много вопросов, на которые он не хотел знать ответа. Решив немного передохнуть, Минхо поднялся на поверхность, когда заметил вдалеке корабль. Странное чувство тревоги пронзило сирену. Потопить его? Нет. Подплыв ближе Минхо почувствовал страх. Дикий страх. Поглощающий совершенно неконтролируемый. Следуя за кораблем, его не покидала мысль, что он обязан быть здесь. Может это ведьмовские чары? Или гипноз. Лишь когда солнце начало подниматься над горизонтом, он увидел черные паруса и развевающийся на мачте черный флаг. «Пираты.» Они не были редкостью, но в такую даль заплывали нечасто. Видимо на то были свои причины. Не все банды могли позволить себе черные паруса, а значит эти были довольно сильной и большой бандой. Что же они забыли в этих водах и чей страх все больше смешивается с ненавистью? Минхо следил за ними уже несколько дней. И вот, в одну из ночей он перестал чувствовать страх. Лишь ненависть. И смирение? Он не сводил глаз с борта, понимая, что что-то должно произойти. Буквально через пару мгновений, на краю появился силуэт. В одной окровавленной рубахе, едва закрывающей бедра. Это был его страх. И это его ненависть сейчас растекалась в сознании сирены. Все таки, стоило покормится перед дорогой, подумал Минхо. От размышлений его отвлек всплеск воды и пропавший парень. Уходя на глубину, он почти сразу нашел его. «Слишком красивый для пирата. Что же ты забыл на их корабле?» Если он даст ему сейчас погибнуть не попытавшись, то никогда не узнает, что это было Сирена кружила вокруг парня, словно акула, поджидающая удобного момента для броска. И единственное отличие, в том, что убивать свою жертву он не собирался. «Ты станешь прекрасной сиреной. Лучшей, что я когда-либо видел». Минхо ждал. Ведь, чтобы море приняло тебя к себе — ты должен стать его частью. А живые никогда такими не станут. Обычно, те кто прыгал со скал, в последний момент пытались выбраться. Близость смерти всегда отрезвляла сознание. Но этот юноша был абсолютно спокоен для того, чьи лёгкие вот-вот начнут гореть внутри. Что же такого произошло на корабле, что он с таким смирение встречает смерть. Минхо видит как в последней попытке спастись, тело парня дергается вверх и тут же оказывается рядом. Он держит его так, чтобы юноша видел его в свой последний миг. Сирена ловит его последний вздох и молча наблюдает, как стекленеют глаза напротив. Тело сотрясается в короткой конвульсии и почти моментально тяжелея опускается ко дну. Через мгновение Минхо улыбается. Море приняло эту жертву. И обрело новое дитя. Парня скручивает, как от удара в живот. Старший помнит каждую секунду. Как горит буквально каждая клеточку твоего тела. Как ноги сводит, а от адской боли в лёгких хочется умереть ещё раз. Минхо помнит, как его ноги покрывала иссиня-черная чешуя, и каждая из них словно прорезала кожу изнутри. Если бы он мог тогда кричать, то точно сорвал бы голос. Он слышит, как сердце юноши отбивает свои последние удары, прежде чем остановиться навсегда. Минхо поплыл ближе к парню и теперь мог рассмотреть его внимательнее. Он и правда напоминал Минхо брата. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался он у юноши, на что тот лишь поднял голову смотря куда-то сквозь, — Ты можешь говорить? Или ты не понимаешь меня? — Почему я все еще жив? Я не хотел этого. — Знаешь, мы никогда не знаем, что уготовила нам судьба. И если море приняло тебя. Значит на то были причины. — Что ты. — он осмотрел Минхо, замечая хвост, но тут же обратил внимания на собственный, — Что мы такое? — Ты никогда не слышал о русалках? Парень лишь отрицательно покачал головой, заставив Минхо тяжело вздохнуть. И начать рассказывать об их виде с самого начала. — А быть убийцей или хищником, решать тебе, — подытожил Минхо, — Я не охочусь больше необходимого. Мстить мне уже некому. — Вот оно как. — парень задумался, принимая решение, а после протянул руку Минхо, — Я Хенджин. Помоги мне найти тот корабль. — Я Минхо. И тогда нам стоит поторопиться. *** Минхо не хотел оставлять Хенджина одного, от младшего исходило настолько сильное, едва сдерживаемое желание мести, что становилось не по себе. В нем бушевала злоба, подпитываемая жаждой крови. И сейчас она была даже сильнее, чем когда он был человеком. Минхо стало страшно, ведь если на этих людях кровожадность младшего не утихнет, он станет таким же монстром, как и те, что встречались ему на пути. Потерявшие все человеческое и ставшие по-настоящему похожими на демонов. Здешние воды были одними из самых опасных в этих краях, и только уже наученные и самые отважные моряки, выбирали этот путь. Лучшего места, старший не мог представить. Любое неверное движение и корабль пойдет ко дну, намного раньше, чем кто-то успеет выбраться с него. А даже если и успеют, местные обитатели вряд ли откажутся от «вкусного обеда». Коралловые рифы на дне были излюбленным место морских хищников. Хенджин схватывал все на лету, не задавая лишних вопросов, не пытаясь как-то, перечить или перебивать старшего, за что тот был ему очень признателен. Хенджин выглядел очень хрупким и ранимым, но когда они приблизились к скалам, с которых медленно идущий корабль был как на ладони, он словно стал совсем другим. Минхо ещё никогда не видел настолько сильного тумана, вызванного сиренами. Сейчас было сложно разобрать, что происходило на палубе, но это было и неважно. Главное оружие сирену не глаза, а голос. Гипнотизирующий. Подчиняющий. Такой, что его хотелось слушать вечно. Хотелось быть рядом. Когда первое тело оказалось в воде, Минхо удивился спокойствию младшего. Тот лишь продолжал звать неудачливых пиратов. «Что же с тобой там произошло?» Что-то утаскивало моряков под воду, не давая и малейшего шанса на спасение. К тому моменту корабль был уже не управляем, и через несколько мгновений Минхо заметил, как его начинает выталкивать на рифы. С командой было почти покончено, старший заметил одного матроса. Он явно отличался от остальных. Он не был под чарами песни Хенджина. Всматриваясь в творящийся вокруг себя хаос, он не был напуган. Взобравшись на нос корабля, он осматривался в поисках чего-то. А точнее кого-то. Пока Минхо наблюдал за ним, тот не сводил глаз с Хенджина. Каким-то чудом капитан смог выбраться на скалы, но все еще находясь под чарами, он шел за сиреной, уводящей его на глубину. Матрос не выглядел взволнованным судьбой своего босса, скорее наоборот. Он был рад? Когда крик капитана затих под толщей воды, Хенджин посмотрел на корабль и в считанные секунды оказался рядом со спрыгнувшим в воду матросом. Минхо не слышал их, но стихнувшая в один миг злоба поразила его. Показав обернувшемуся младшему в сторону берега, он улыбнулся. Возможно, они еще встретятся с ними. *** — Сынок, ты и правда решил? — Да, пап. Я решил. Не волнуйся за меня. После праздника, я отплыву на юг. Хочу покорить те просторы. Говорят там красиво и можно найти все что угодно. — Мне будет тебя не хватать. Но если ты так решил. Я не буду тебе препятствовать. Джисон улыбнулся воспоминаниям. Уже больше трех лет, как не стало отца. Он погиб на охоте, за несколько дней до праздника весны. Уехать тогда ему не хватило сил. Он смотрит на собранную походный мешок, закрывает дверь и выходит из дома. Оставляя свои вещи в лодке, он отталкивает ее как можно дальше от берега. Ему не хочется думать о чем-то сейчас. С их последней встречи с Минхо прошло почти 7 лет. Джисон приходил на их берег каждый день. После ухода отца, приходить стало тяжелее и делал он это все реже и реже. Одинокие вечера в окружении звезд и молчаливого моря сводили с ума. Все это время он молился, чтобы Минхо вернулся скорее. Пусть они не смогут быть вместе на земле, он будет рад разделить с ним море. Но море молчало и звезды тоже. Лодка отплыла уже достаточно далеко, и теперь даже если ее найдут, подумают что он погиб в море. — Надеюсь, твое море примет меня, Минхо, — он взглянул на горизонт, и бросив последний печальный взгляд на скалы, в которых обычно прятался старший, покинул берег. *** — Ты слышала? — говорит одна старушка, выбирая яблоки на прилавке, — Говорят сын прошлого старосты в море ушел, на одной лодке. Да только, теперь она пустая по волнам раскачивается. — Да, что ты? А мне казалось я его только утром видела, он за деревней проходил. Неужто померещилось, — запричитала ее подружка, — Такой молодой был. — Простите, — неожиданно в их разговор вклинился молодой человек, и с явной тревогой спросил — А его не Джисон зовут.? — Он самый, милок. А ты откуда будешь? Мы тебя раньше не видели тут? — Издалека. Где вы говорите его видели? — За деревней. Там, — она махнула на восток. — Спасибо, — уже срываясь с места проговорил парень, убегая в указанном направлении. «Что же ты задумал, Сонни?» *** Джисон стоял на краю утеса, наблюдая как волны разбиваются о скалы. Все вокруг словно что-то пыталось сказать юноше. Но темнота и одиночество слишком заполнили его разум, и он не слышал ничего вокруг. Даже когда до боли знакомый голос окликнул его, он лишь сделал шаг ближе к краю, и всматривался в горизонт. Голос прозвучал громче. Джисон повернулся в сторону дома и на секунду замер. В нескольких метрах от него стоял Минхо. На земле. Его взгляд был растерян и напуган? В следующее мгновение Джисон понимает, что падает. Минхо срывается с места и летит следом за скрывшемся под водой младшим. Ему еще никогда не было так страшно. Он не сразу замечает его. Почему он не пытается выбраться? Минхо проклинает, что сейчас он не так быстр как с хвостом. Он злится. Подхватывая младшего, он выплывает на поверхность, делая вдох, понимает, что тот не начал дышать. — Черт, Сонни. Сонни только держись, прошу… Тебя. Прошу, — он из последних сил вытягивает его на берег. Ему никогда еще не было так страшно. Он наклоняется над парнем, стараясь услышать сердце, — Нет. Джисон прошу. НЕТ. Тишина пустынного пляжа ломается от нечеловеческого крика. *** На следующее утро в деревне было тихо. Никто не выходил из домов. Все зеркала были завешены плотной тканью. А люди полушепотом обсуждали деревянную фигурку в окоченевшей руке и иссиня-черную чешую, которой был усыпан весь берег вокруг тела.