Я не могу без тебя.

Васильева осудили. Парень был приговорён к 23 годам заключения за участие в преступной группировке, так же было доказано участие как минимум в 16 преступлениях, от мелкого хулиганства до умышленного причинения тяжких телесных повреждений, повлекших за собой смерть. Месяц назад его поместили в отдельную камеру, в которой парень был один. Никто друг с другом из группировки не жил вместе. Так было сделано специально для снижения риска побега. Парень общался с ними и с другими только во время работы, либо во время нахождения в столовой. Очередное утро. Васильева разбудил дежурный мент, которого звали Владимир. С ним он не очень хорошо ладил и они не очень хорошо друг к другу относились. Нехотя, Андрей поднялся с кровати. -Здрасьте. -Фыркнул Андрей, из под низа посмотрев на мента. -Здаров. Заправляй постель и выходи в коридор. -По-странному бодро сказал Владимир. -Угу. -Не оборачиваясь на того, сказал блондин. Парень быстро заправил простынь и белое тканное одеяло, которые весь этот месяц даже не удосужились ни поменять, ни поручили никого его хотя бы постирать. А что он хотел? Это зона, колония строгого режима. Условия здесь ужасные. Серые заплесневелые стены, по углам куча паутины и единственные соседи Васильева - пауки и клопы. Имеется одна маленькая вентиляция для циркуляции воздуха. Состояние кровати оставляет желать лучшего. Складывается такое ощущение, что скоро тонкая сеть из проволоки не выдержит веса Андрея. Парень вышел из камеры, пожал руки так же находящимся на зоне Зиме, Турбо и Лампе. -В рот ебал этого Марата. -Харкнув на пол, сказал Вахит. -Я в шоке с него. Помню нашу драку с ним последнюю. Говорил, что мол довели невинную девчонку до суицида, что типа это сволочи, а сволочей надо наказывать. А больше всего, запомнил фразу "есть закон выше, чем пацанский". -Как бы каверкая, говорил Васильев. -Да он совсем ахуел. -Смотря испепеляющим взглядом куда-то вдаль, говорил Турбо.

...

Марат лежал, повернувшись к стене, неподвижно, словно погребённый под гнётом невыносимой тяжести. Его глаза, когда-то жизнерадостные, полные сил, сейчас были пусты и безжизненны. Тень отчаяния утяжеляла его лицо, делая муки явными даже в безмолвии. Марата терзали муки совести, когда ор вспоминал о предательстве. Когда Суворов вспоминал об Андрее. Айгуль уже не вернуть, а жизнь и мечты Васильева он разрушил. Но ведь он предупреждал. Просил друга не приходить на эти роковые сборы, которые стали последними для Универсама. Парень будто проживал агонию непреодолимого каяния, уже как месяц. Он искренне сожалел о своём поступке, но было уже поздно. Вместо него сидел в тюрьме его друг, попавший в капкан непростительнлй судьбы, которую помог создать Марат. Весь месяц он практически не разговаривал ни с родителями, ни с братом, с которыми делил жилплощадь. Парень очень сильно похудел. Желания банально сходить поесть особо не было. Чувство голода было лишь каплей в море гложащих Марата мыслей и собственных упрёков. -Маратик.. Иди, поешь хоть. -Самым сожалеющим голосом, сказала Марату мама. Диляре тоже было очень непросто переживать всё, что происходило. Старший брат Марата, Вова Адидас, лежит в больнице в тяжёлом состоянии после произошедшей поножовщины на вокзале, а младший сын всё глубже и глубже погружается в депрессию после смерти Айгуль и потери лучшего Друга. Младший просто повернул голову на мать. Его взгляд не выражал ровным счётом ничего. Исключительно пустота, но именно эта пустота была для матери больнее, чем гореть в огне или вариться в кипятке. Парень просто помотал головой, отказываясь от приёма пищи. Мать чуть ли не расплакалась, когда тот снова положил свою голову на подушку, продолжая смотреть в стену. -Маратик, ну так же нельзя. -По щеке матери покатилась хрустальная слеза. -Сходи хоть прогуляйся по улице, в магазин хотя бы сходи. -Мать была на грани истерики. Она была так измученна всем, что происходило. Женщина всё тянула на себе сама. Муж изрядно выпивал, ничего не делая для семьи, а лишь проёбывая деньги на обильное количество водки. -Если я сейчас один раз прогуляюсь, ты отстанешь от меня? -Холодно, как лёд, спросил Суворов. -Просто погуляй. Прошу тебя.. -Молила мать. -Ладно. -Марат лишь закатил глаза и встал с продавленной под ним кровати. Парень снял с себя домашнюю футболку и одел чёрную, поглаженную. Сверху шатен нацепил голубую олимпийку и, демонстративно хлопнув дверью, ушёл на улицу. Марат вышел из подъезда, где его встретил приятный влажный мартовский воздух, который обдувал его немного отросшие неухоженные волосы. Парень пошёл посмотреть старые места, которые когда-то были частью его жизни. Сперва, парень подошёл к хоккейному полю. Там сейчас вовсю веселились дети, играя в догонялки, жмурки, или в футбол. Марат улыбнулся, вспомнив, что когда-то даже чёрные кошки обходили это место десятой стороной. В голове промелькнули отрывки повседневной жизни, которую он проводил чаще всего на этом поле. Далее, Марат прошёл мимо качалки, которая так же частенько была пристанищем банды. В дальнем помещении постоянно сидел Кащей, вечно пьющий со своими старшими кентами. На скакалке прыгал Турбо, а Марат сам качал свои руки рядом. Следующим на его пути был дом, который он запомнит наверное на всю жизнь. Это дом Андрея. Стандартная пятиэтажка, ничем не отличающаяся от других. Но именно с этой пятиэтажкой у него были связаны самые тёплые воспоминания. Там он проводил время с его лучшим другом, который даже научил его играть несколько композиций на пианино. Но, наверное больше никогда не научит, и Марат вряд ли услышит его голос хотя бы ещё раз. Эти чувства были сравнимы со смертью. Теперь этот дом покрыт пустотой и мраком. Марат не мог взяться ни за одну деталь, которая доказала бы, что ещё не всё потеряно. Парня не радовало ничего. Может быть, обрадовал бы голос Айгуль или Андрея. Но это почти невозможно. Марат сидел на лавочке, рядом с этим домом, как вдруг из подъезда вышла Светлана Михайловна. Мама Андрея, которая даже не подозревала, что Марат так же был участником Универсама. Мать так же была убита горем, она фактически потеряла своего 14-летнего сына, у неё осталась лишь дочь. -Светлана Михайловна? Здравствуйте. -Марат слегка оживился. Парень впервые за месяц начал с кем-то диалог. -Ох, Маратка, здравствуй. -Положив руку на грудь от удивления и одновременно некой тоски и горя, надрывая голос, поприветствовала Суворова Светлана, после чего подошла и нежно обняла Марата. -Как ваши дела? -Задал очень тупой вопрос шатен. -Ой, Маратик, плохо всё. Андрею 23 года дали, я сейчас иду уже на второе свидание к нему в колонию. Не хочешь со мной пойти? Хоть друга своего увидит, наверное рад будет. В груди Марата мгновенно что-то начало жечь. На его пути встал вопрос. Идти или не идти. Из-за него сел его друг, и с одной стороны, он очень сильно хочет его увидеть, а с другой - Андрей явно будет не рад. Потупив взгляд, Марат ответил. -Да, я очень хотел бы пойти с вами. -Согласился Марат, но понимал, что он идёт на очень большой риск. -Ну и отлично, пошли, хоть обрадуется немножко. -Наивно проговорила Светлана Михайловна. Марата со Светланой ждал достаточно долгий путь, так как тюрьма, в которой сидел Андрей, находилась в пригороде и поездка туда занимала около двух часов. Они дошли до автобусной остановки и сели на нужный автобус. Секунды для Марата тянулись долго. Он очень сильно ждал этого. Парень чувствовал неописуемое желание услышать голос бывшего друга. Хотя бы злостные оскорбления в его адрес, хотя бы недовольный взгляд. Ему просто хотелось побыть рядом с Андреем.