Неудачная удача

      Фёдор, укутываясь в длинное пальто и поджав под себя ноги смотрел в окно. Там горели огни, фейрверки, петарды… лишь он один сидит в тусклом магазине. «Интересно, как там Николай?» — приятная мысль посетила его голову, но тут же рассердила. «Опять пьяный тусуется с друзьями. А я даже не могу проконтролировать его… Весело им там, наверное.» Достоевский злобно натянул шапку на нос, что-то пробурчав.       Уже одиннадцать часов вечера. Час до нового года. Фёдор, устало вздохнув, открыл телефон… Поздравления пришли с какого-то приложения. Ни подарков, ни поздравлений… Мужчина шмыгнул носом. Не то, чтобы ему нравился этот праздник, просто Достоевскому тоже хотелось немного…       Внезапно он услышал стук, словно в стекло витрины долбится какая-то назойливая птица. И… — ФЕ-Е-ЕДЯ! ФЕДЕНЬКА! ВПУСТИ! ВПУСТИ! — галдёжь Николая Гоголя наверное, был слышен по всему городу. — Ты с ума сошёл?! — Достоевский мигом подбежал, вышел на улицу и начал отцеплять его от стекла.       Николай с грохотом упал на снег. На нём был новый костюмчик: вместо белоснежно-чёрного наряда он надел новогодние, зелёно-красное одеяние. Уши он сделал эльфийскими. «Осталось спросить, где его Дедушка Мороз. " — подумал русский, и повернулся.       А там стояла ещё одна кучка новогодних эльфов. Осаму и Чуя, как всегда стояли вместе. Рядом с Дазаем рыжий казался совсем мелким… Рядом с ними стояли еле стоящий на ногах Говард и Джон. — Явились не запылились… — пробурчал на русском Достоевский, но дальше продолжил на японском. — Как дела? Успели напиться? Навеселились? — Без тебя и жизнь не та! — простонал Гоголь разгибая спину. — Мы узнали, что ты, Дос-кун, работаешь в сей чудесный праздник. Подкупили тебе подарочков… — Я… — начал было Фёдор. — Еды вкусной, ну и… — Гоголь высунул язык и подмигнул ему. — …подывыпить чуток. Но мне купили детского шампанского! — насупился он. — …даже не знаю, что сказать. — задумчиво произнёс Фёдор. — Тогда… БЕГОМ ПРАЗДНОВАТЬ!       Компания быстро забежала внутрь магазина, начав с распаковки подарков. — Держи, — тихо произнёс Лавкрафт. — Это коллекция подушек. Сможешь поспать нормально. Я хотел забрать её себе, но Джон ударил меня и сказал… — Я не ударил! — возмутился Стейнбек. — Я всего лишь… мэ… дал дружественный хлоп по спине. — …Я подарил тебе подарок. Теперь пора спать… — сладко зевнул Говард, залезая на полку. — Наконец-то…       Фёдор хотел было накрыть бедолагу своим пальто, но Джон, посмотревший на него как-то косо, накрыл мужчину специально подготовленным одеялом. — Спи, дорогуша. Поздравим тебя позже.       Где-то раздалось тихое ржание. Конечно, Дазай. Чуя с размаху дал ему в живот. — Опять дерёшься, коротыжечка? — натянуто улыбнулся Осаму. — Не смей меня так называть! — рявкнул он. — Кхм-кхм. — Фёдор всем своим видом показал, что ждёт подарков. — Прости, — пробубнил Чуя, и всучил ему большую, но лёгкую коробку. — И что это у нас… — Достоевский шлёпнулся на пол и открыл коробку. — Ага… Набор шапок… Прямо сейчас все одену. И… Серьёзно? Матрёшка в виде тебя? — он обратился к Дазаю. — А ты открой её, и посмотри что там за сюрприз. — загадочно улыбнулся паренёк.       Внутри матрёшки лежал Чуя. — Как мило. — хмыкнул Достоевский. — Нет-нет, открывай дальше.       Внутри был… Николай. А внутри него… — О, это я? Боже, какой я бледный… — сказал Фёдор, вертя в руке маленького себя в виде матрёшки. — Необычно, правда? — радостно спросил Осаму.       Достоевский невольно улыбнулся. А потом обернулся на Гоголя. — А ты что принёс мне, дружок-пирожок?       Хитро улыбнувшись, он достал мешок. Оказалось, это был спальный мешок в виде… — Милая мышка. — хмыкнул брюнет. — Это крыса, мышонок мой. — ухмыльнулся Гоголь. — Как раз подстать тебе. — Ах ты… — разозлился Федя.       Он подбежал к парню, и… агрессивно начал его щекотать. — Ой, горю! Ай, горю! — у него от смеха полились слёзы.       Его смех заразил всех: даже Накахару. Ну, кроме Джона, который хмуро покачал головой и закрыл уши Говарду. Тот немного заворчал.       А за окном прогремел салют, означающий, что Новый год наступил...