Тысяча смертей и одна жизнь

Я слыхал, что «нам нужно больше отдавать, чем получать» - это была строчка одной песни, когда я впервые смог узнать о существовании наушников. Та песня так же стала первой, которую я услышал. Некогда мне её порекомендовала подруга, чьего лика и имени я не помню. По-началу, мне было сложно понять смысл, казалось бы, такой незамысловатой цепочки состоящей из набора букв. Однако чего я только не ожидал, так это того, что под словом "больше", подразумевалось "всё". Ради своей долгой жизни, мне пришлось пожертвовать людьми. Точнее, связанными с ними дорогими мне воспоминаниями. Чтобы потерять смысл и тягу к жизни, судьбе пришлось не раз меня потрепать и у неё вышло. Она сломала меня морально настолько, что каждый день я отсчитывал деньки до своей смерти. Я бы продолжил так и дальше бессмысленно существовать, если бы не ты, нагло вмешавшийся в мою рутину, точно внезапно выпавший в июне снег. Ты – нарушил мой покой своим появлением и подарил мне то, чего я не мог найти в давно миновавшем прошлом – любовь. Любовь к миру, к себе, а так же... Человеческую, которую я так же потерял когда-то...

***

С самого начала, моё бытие было просто напросто напрасным и бесполезным. Жаль только, что для того, чтобы это понять, мне потребовалось умирать, и не один раз. На тот момент я проживал свою 534-ю жизнь. В такие моменты, проклиная Фортуну за то, что она подарила мне возможность возрождаться заново, точно Феникс из пепла. Многие бы сказали, что жить вечно это мечта каждого живущего на планете человека. Будучи малым и совсем незрелым, я тоже так считал. Но каждый раз умирая и приобретая новую оболочку, я осознал, что вечная жизнь хуже ада. Даже преисподняя по сравнению с такой пыткой, является сладким раем. Почему? Потому что, проживая всё снова и снова, меня окружают разные люди, к которым я со временем привыкаю, а затем и привязываюсь, радуясь их появлению, говоря, что это наверняка судьба. Эта злодейка весьма жестока, вынуждает сдохнуть по тем или иным обстоятельствам, а потом, она отрывает от меня тех, кого я приобрёл. Главное, другие рано или поздно забудут, о том, что когда-то я присутствовал в их жизни, в то время как я, буду помнить всё. Это мучительно, не знаю как остальные, но я бы такого даже врагу не пожелал. В этот раз мою удачу точно было нельзя назвать везением. К слову, реальный счёт моего очередного чистого листа тысяча один. И увы, явно не к счастью, мне подфортило стать попаданцем, занявшим чужое тело. Единственное, что можно было назвать приятным в случившемся, это то, что я не орущий ребёнок, вечно рыдающий от свойственных детских нужд, как смена подгузника. Но и сколько мне примерно, тоже сказать оказалось затруднительно. Ещё для меня стало удивительным, что я находился в комнатушке похожей чем-то на старую больничную палату. Но не придавал этому особого значения, предполагая, что произошёл несчастный случай. А странным посчитал, полную слабость в ногах. Собственные ноги для меня походили на лапшу, такие же слабые и несколько длинные. Лишь потом я заметил у другого края собственной кровати инвалидную коляску. Внутри же заиграло возмущение, которое я смог быстро остановить одним вопросом, ломающим другие эмоции «какая разница, хожу я или нет?». Именно – разницы не было. Надеясь на хоть какую-то добычу информации, я поковырялся в прикроватной тумбочке, находя там паспорт. Внутри наткнулся на фото 14 -ти летнего мальчишки, с короткими голубыми волосами, как лепестки васильков. Вероятно крашенные. Глаза такие же или же светлее, под левым глазом фиолетовый фингал, а на лице счастливая улыбка с выбитым из переднего ряда зубом. Обратив лишь внимание на дату рождения, я закинул документ обратно в ящик тумбы. Буквально после этого, зашла молодая девушка в одеянии медсестры и едва ли не завидев меня зарыдала, кидаясь в объятия. Я к такому не привык, поэтому меня настиг ступор. Она и начала рассказывать, что вчера оказывается я умер, моё сердце внезапно остановилось, а сегодня я пришёл в себя. Медсестра показалась мне глупой, из-за своего незнания о понятии «клиническая смерть». Перед её уходом, я поинтересовался какой нынешний год, таким образом узнав о том, что моему телу на данный момент 17 лет. А так же подметил собственную искажённую речь, в виде заикания, причислив данную помарку к ещё одному недостатку своего существования на новом листе. За несколько дней я привык к этому месту, моему взору оно предстало чем-то схожим с домом престарелых, где за проблемными пенсионерами приглядывают сиделки. На деле же, это был явно какой-то санаторий для людей со слабым здоровьем, кои живя и по сей день, рисковали умереть в один момент. Я был не исключением из всего числа. Помимо проблем с ногами, мои мышцы оказались очень слабыми и я едва ли мог поднять что-то тяжёлое, если же попробую проверить свою силу, то у меня сразу пойдут осложнения со здоровьем. Тем не менее, за мной здесь приглядывали. Спрашивали о моём самочувствии, просили не стесняться, звать их в случае затруднительной ситуации. Не взирая на доставшуюся мне инвалидность, я был немного рад тому, что наконец-то попал туда, где мог отдохнуть. Для меня так долго не находилось такого места где хоть на время можно позабыть о той суете, что творится со мной. Я просто хотел провести скучную жизнь, дабы порадоваться хоть 5 минут подаренному мне отпуску. Признаться, я даже уже успел отчаяться, потеряв всю надежду на обретение покоя. Времени свободного теперь оставалось валом, только куда его деть всё ещё являлось загадкой. Но я быстро нашёл применение своим часам, посвятив их изучению новой оболочки. Я не стеснялся по долгу разглядывать себя в зеркале, специально поставленном недалеко от моей кровати в виде низкого трельяжа под стать моему росту. Иными словами, он был установлен так, чтобы мне было удобно подъезжать каждый раз к зеркалу. Отметил, что у бывшего владельца очень даже феминная внешность. Волосы за три года со времён создания паспорта отросли до поясницы, своей синевой походя на переливающийся водопад. А глаза значительно стали глубже. Не то, чтобы я нахваливаю себя, но признаться, увидь я такие синие глубины в жизни, утонул бы не заметив. А при попытке улыбнуться зеркальной копии, мои зубы сверкали жемчугом так, что кажется в них никогда и не было пробоины. Хорошо, что существует техника, которая может помочь тебе заменить целую конечность, не говоря уже о убитых кариесом зубах. Поглядывая ежедневно на своё отражение, мне всё ещё с трудом верилось, что такая красота досталась именно мальчишке. Если бы он не был калекой, то мог бы вызвать столько завистливых взглядов своим тонким станом, всего лишь являясь парнем. Помимо этого, я нашёл его дневник. Это была обычная, толстая тетрадка с нарисованной вручную обложкой и с кучей вклеек разного качества листов. Сама же вещь была уже исписанной, но в неё продолжали вклеиваться обрывки жизненных историй. Он лежал во втором ящике той же тумбочки. Пряча заветную тетрадь, где каждый день был прописан в больших деталях, местами проиллюстрированный рисунками или вырезанной из какого-то журнала картинкой. Не узнать о своей нынешней жизни, я просто напросто не мог, к тому же есть такая возможность. В прошлых жизнях меня постоянно ругали за то, что я мог начать читать чужие письма или же взять какую-то фильдеперсовую книгу без спроса сразу принимаясь за изучение. По рукам за такие выходки прилетало часто, но живя и по сей день, никто из моего прошлого так и не смог отбить у меня эту привычку. Однажды она снова обернётся для меня чем-то пагубным, но что-то подсказывало, что это случится не здесь и вообще не сейчас. Пролистывая бегло глазами записи, я редко останавливался на том, что меня не интересовало. Но что-то занимательное всё-таки находилось. Например, я узнал, что у меня есть богатенькие родители, которым известна лишь одна любовь – работа. Терпеть не могу трудоголиков, забывающих о том, что есть что-то в разы ценнее, чем пахать, зарабатывая бессчисленное количество бумажек. «Они могут подарить хорошую, но увы, несчастную жизнь» – однажды это сказал мне незнакомец с соседского балкона, когда я радовался тому, что стал отпрыском богачей. Помню, что очень обозлился на него, начав ни с того ни с сего оскорблять. А теперь, почему-то каждый раз, когда я рождался с золотой ложкой во рту, постоянно вспоминал эту въевшуюся мне в голову фразу. Со временем, я смог осознать, что счастье правда не в деньгах, ведь есть то, чего нельзя купить за купюры – чувства, жизнь, эмоции, душу. Это то, чего не сможет приобрести любой миллионер, сколько бы цифр на чужой счёт он не предлагал. Пару раз я натыкался на потрёпанные временем письма, содержание говорило сразу, что писала мать. Она каждый раз оправдывалась нехваткой времени, прикрываясь занятостью на работе, не раз упоминая о том, что не забыла о своём чаде, пыталась искупить вину перед сыном подарками. Однако если не понимала родительница, то всё прекрасно понимал я, что никакие игрушки и конфеты не смогут заменить ребёнку любовь, которую могут подарить только мама с папой. Я загорелся желанием отправить бесполезные оправдания в мусор, но помедлил, не осмеливаясь избавиться от памяти бывшего владельца. Если бы он хотел, то давно выбросил бы их, но я предполагаю, что он сохранил их для того, чтобы подкармливать себя беспочвенными надеждами и мыслями о том, что его помнят. Листая дальше исписанную тетрадь, моё внимание привлекла самая короткая запись, сделанная на пол странички. В ней крылась мутная история связанная с речевым дефектом. Какой-то конкретики там не было, лишь говорилось о неудачной шутке уличных мальчишек, сговорившихся припугнуть паренька. В рассказе явно была какая-то тайна, которую автору не хотелось даже писать в свой личный дневник. Я в этом копаться тоже не стал, решив не беспокоить личные границы прежнего владельца, как никто другой понимая, что раз он об этом умолчал, значит то воспоминание оставило тяжёлый след. В такие моменты лучше всего отступить. Напоследок я выбрал ещё пару страниц для прочтения, но они оказались настолько нудными, как если бы я сел дважды перечитывать произведение Н.В. Гоголя «Мёртвые души». О да, мне и в первый раз казалось оно сущей нуднятиной, зато засыпал под него так, как не уснул бы за любым другим учебником. В день N , я подумал над тем, что стоило бы перестать вести свой комнатный фотосинтез, точно домашнее растение. И решил, что хочу без посторонней помощи покинуть палату. До этого выбираться из неё, помогала мне та самая глупая медсестра, носившая бейдж с именем «Жанночка». Её явно любили за недальновидность, но меня в отличии от других эта особа подбешивала порой, ведя себя слишком легкомысленно. Чтобы перебраться на коляску, мне потребовалось немало усилий. Я рисковал своими действиями не только свалиться на пол и не подняться, но и привлечь внимание Жанночки. Она бы точно прибежав и невинно улыбаясь не сказала бы «спасибо». Скорее назвала б меня проблемным подростком, когда мне её компании по горло и так хватает. Сколько времени прошло и как мне удалось достичь цели, я не знаю, но вторая проблема не заставила долго ждать. Колёса, кои служили на данный момент двигателем моего передвижения, тяжело раскручивались. Либо мне просто не хватало сил рук, чтобы дать возможность хоть на сантиметрик сдвинуться инвалидному креслу. Тем не менее я усердно старался, на что получал противный, режущий слух скрип. Как если бы открылась дверь с уже Бог знает, сколько не знающими смазывания петлями. Может сама по себе коляска приходила в негодность, либо просто я был настолько физически не способен, что мне взаправду нужна была сиделка. Путь до двери стал целым испытанием, мне никогда не приходилось передвигаться, практически полностью лишившись чувствительности ног, хотя переживал всякое. Как ни странно, с таким казусом я ни разу не сталкивался, поэтому быть инвалидом в новой жизни стало для меня тем ещё сюрпризом. И я не думал, что всё будет мне даваться с таким трудом. В данном случае я исключил бы дверную ручку, её то я как раз сумел прокрутить без происшествий. Оказавшись за пределами четырёх стен, меня встретил белый молчаливый коридор с исходящим от пола из плитки запахом хлорки. Я стал потихоньку выезжать в середину, и даже порадоваться не успел, как с одного конца, завопили женские голоса с криками «ловите его!», большую часть хора заглушала мужская матерная речь. Так я впервые встретился с тобой. Хотя, совершенно не помню, как ты выглядел в тот день, всё произошло слишком быстро и я не успел ничего разглядеть. Это ты ругался на весь этаж благим матом, параллельно убегая и что-то крича о том, что требуешь свободы. Мне же просто не посчастливилось стать препятствием, что встретилось на твоём пути, как перегородивший дорогу огромный валун. Пробегая мимо, бесцеремонно хватаешь мою коляску за ручки, которую я всё таки решил назвать барахлом и катишь вперёд, прибавляя ногам скорости. Я не визжал, лишь вжался руками в сиденье, опираясь о спинку и с трудом подавляя нарастающий внутри меня крик. Ты не говоришь со мной, слишком сосредоточенный своим побегом и даже кажется, словно не замечаешь моего существования. А меня не интересуешь ты, уже успев создать в моей голове образ ненормального придурка, который любит поискать на свою задницу приключений. «Душа требует спокойствия, а жопе надобно проблем», всплыло где-то в моих пыльных извилинах мозга название одной истории. Признаться, я её так и не успел прочитать, фраза просто отпечаталась в голове, а сам того не замечая, я со временем стал использовать её в быту, когда умудряясь даже толком ничего не делать, наживал на свою пятую точку неприятности. Неожиданно, ты отпускаешь меня, а сам обгоняешь, мчась дальше по прямой. В то время как меня раскрутило на коляске, похлеще, чем на детской карусели. Теперь я понимал всю сущность твоего плана, с целью которого ты прихватил меня в попутчики. Я должен был в итоге стать приманкой, на кою правда клюнули бежавшие коллеги Жанны. Я был очень благодарен тем молодым девушкам, за то, что они прекратили движение моего волчка, иначе я готов был поклясться, меня просто в конечном итоге вырвало. Обозлённый подобным поведением, я опираюсь одной рукой о колесо и приподнимаюсь, закидывая вторую руку вверх. Набираю как можно больше воздуха в лёгкие и выкрикиваю тебе вслед, грозясь кулаком. Я не обращаю внимания на свою искажённую речь, но не шуточно удивляюсь тому, как прозвучал мой голос, став слишком тонким для того, чтобы его имел при себе парень. Отчего я вновь усомнился в половой принадлежности своего тела. Тем не менее, это ушло на второй план, потому что во мне сейчас кипело негодование и гнев, от того, что своим поступком ты испортил мне настроение. В этот же день я возненавидел тебя и надеялся, что больше никогда не увижу, во благо сохранения своего душевного спокойствия, совсем позабыв о том, что существует закон подлости, любезно любящий делать всё с точностью, да наоборот. На мои слова ты даже не обернулся, да что там, ты даже ничего не ответил, перегибая в прыжке уличный балкончик. Я думал, ты меня не услышал, до тех пор, пока не увидел показанный жест. Глаза пришлось напрячь в прищуре, чтобы лучше разглядеть. Меня чуть не разорвало от возмущения, а из прошлого я вспомнил один подростковый сериал, где не раз можно было увидеть данную комбинацию. В сериале же его именовали знаком мира во всех мирах, подростки в реальной жизни его прозвали иначе – фак. Видя, что я чуть ли не краснею прямо на глазах, девушки поспешили вернуть меня обратно в каморку, из которой я недавно вылез. За весь оставшийся день, моё желание выйти за пределы комнаты больше не разжигалось и я просто решил перековырять всё то, что было мне доступно. Занимаясь, скажем на своей территории, разного рода делами. Больше всего меня увлекло бисероплетение, честно, не ожидал, что в вещах мальчишки найдётся нечто интересное. До этого я проверял шкаф, едва ли не убитый однообразным арсеналом одежды, в который входили разных оттенков бежевые свитера, классические джинсы и целая полка абсолютно одинаковых шарфов. Не удивлюсь, если обувь у него тоже такая скудная. Ладно, мне всё равно плевать что носить, я просто немного был удивлён. До самого отбоя, занял себя плетением колечек и браслетиков, накидывая крохотные бусинки одну за другой на проволоку. Было приятно понастольгировать о былых временах, когда я сидел в девчачьей компании, потерянный и не знающий, что можно было бы подарить маме на тот же самый праздник 8 марта. Если бы не доброта и помощь девочек, то пришлось бы просто краснеть из-за полного отсутствия подарка. Ближе к вечеру, уже переодетый в пижаму, я взбиваю подушку, собираясь совершить приём перемещения на кровать. Ты врываешься в мою «палату» неожиданно, но при этом тихо, почти сразу замыкая дверь, стараясь не создавать лишнего шума. Во мраке ты аккуратно пятишься ко мне, наверняка думая, что я сплю. В то время как сам стоял позади тебя, наблюдая за крадущимися движениями. Наткнувшись на меня, ты обернулся и не дав сказать даже слова, закрыл мне рот рукой, кидая грубое «заткнись». Я узнал в тебе того самого идиота, который разозлил меня сегодня в коридоре, и сейчас, признаться, с трудом сдерживал себя, чтобы не высказать тебе пару ласковых. Но стук в дверь прерывает все мои планы, которые я продумывал на твой счёт в качестве мести. Собираясь отдёрнуть руку от лица, ты вдруг перехватываешь меня за шею, слабо надавливая на неё пальцами и угрожающе требуешь, чтобы я вёл себя тихо. Затаив дыхание и обострив слух, я стал вслушиваться в возню, происходившую по ту сторону двери. Тебя потеряла одна из медсестёр, вроде бы. Я же решил называть их «смотрящими» для личного удобства. Ведь то, что у них была похожая форма, не значило, что у них такая должность. К тому же, вряд-ли лекарки санатория будут бегать за нами, разве только не пытаясь всучить какие-то препараты. По речи я сразу понял – это была точно не Жанна. Её голос не резал слух и в нём не ощущалась та слащавая наигранность, кою имела моя «любимая смотрящая». Напротив, она говорила тихо и весьма робко, а в слегка подпрыгивающих нотках, можно было уловить её неподдельное волнение. Так ещё оно казалось настолько убедительным, что реально хотелось выдать твоё нахождение у меня с потрахами. Однако, пока что расставаться с жизнью я не спешил. Боюсь, если я это сделаю, то меня ждёт самая быстрая смерть за все тысячу жизней. Слегка похлопав тебя по плечу, я подаю сигнал, чтобы ты ослабил хватку, намёк оказался понятым быстро. Раздумывать времени не было, поэтому в ход пошла импровизация. Хотя даже тут она меня подвела длящимся несколько секунд ступором, ведь я абсолютно не знал, что можно придумать. В голову лишь ударила идея состряпать сонный голос, однако в актёрском мастерстве я был весьма слаб. Многие в прошлом мне говорили, что сцена на которой нужно играть иную роль, совсем мне не подходит из-за полного отсутствия интереса как к тому, что нужно одеть на себя чужую шкуру, всячески пытаясь подражать своему герою. Так и в плане эмоциональности: мой голос и чувства были сухими, а значит неестественными, отчего окружающие видели в моей игре неподдельную фальш. Она и заставляла других гнать меня со сцены, хотя признаться, я был очень этому рад, ибо не желал выделяться как-либо и привлекать к себе внимание. Если другие становились актёрами, чтобы добиться признания и славы, то мне просто хотелось спокойной жизни, где в памяти других я запомнюсь никем иным, как обычным прохожим, чьего имени и личности потом не вспомнят. Состряпав кое-как сонный голос я спросил, что она хотела, но она, охнув от того, что меня разбудила, ничего не сказала, кроме как продолжить спать дальше, а затем ушла. Честно, я даже удивился, ведь самые глупые люди говорили мне, что актёрский навык у меня ужасен. Ты, отпустив меня, окинул каким-то предвзятым взглядом, но затем быстро изменился в лице, выглядя несколько растерянным. Ты смотришь на свою руку, медленно переводя взгляд на меня и неожиданно интересуешься моим самочувствием. При этом спрашивая несколько виновато, хотя, бьюсь об заклад, что минутой ранее ты хотел меня убить. Теперь же ты просто лишил меня дара речи. И видимо поняв, что я не догоняю, указал на мою шею. Твоя ладонь оставила на ней красноватый след, открыв для меня ещё один минус новой оболочки. У кожи оказалась повышенная чувствительность. Я отмахиваюсь говоря, что всё в порядке. А ты слабо улыбаешься, пряча руки в карманы и задавая вопрос, испугался ли я. Покачав отрицательно головой, предлагаю выпить чаю, но ты говоришь мне, что кофеман. Это не остановило и я молча нажал на кнопку электрического чайника, стоящего недалеко от меня на подставке тумбочки. А сам неторопливо выдвигаю один из ящиков, доставая пакет с гранулированным дешёвым кофе, пакетик чая и коробку с сахаром в кубиках, ложа содержимое на деревянную поверхность. Две кружки я так же нашёл в своей тумбе, будет не очень хорошо, если кто-то из нас один будет смотреть на другого, как тот в одиночку довольствуется напитком. Ты отходишь к окну, чтобы мне не мешать и запрыгиваешь на пластиковый подоконник, замолкая на какое-то время. Задумчиво вглядываешься во тьму, что опустилась на улицы с наступлением ночи. Пока ты отвлечён, я решил воспользоваться возможностью изучить тебя, подмечая в лике красивые черты. Пусть и было темно, но я заметил тонкий поперечный шрам на твоём лице, пересекающий горбинку носа. Не знаю, комплексовал ли ты насчёт своей внешности, но если ты мне в этом признался, я бы однозначно сказал, что он тебя ничуть не портит. Мне нравились твои волосы, что местами сильно завивались, аккуратно ложась на плечи фиолетовыми волнами. Вид на рожки, кои выбивались из общей длинны некими лохмами смешили, вызывая желание их потрогать. Просто было любопытно, если коснуться их руками, развалятся ли они. Я вижу, что ты мучаешься, пусть и не рассказываешь об этом, но желтизна покрывавшая белок глаз, говорит мне о твоих проблемах с печенью. Ты сидел на окне так одиноко, заставляя меня отчего-то думать, что там холодно, хотя прекрасно знаю, что тёмный свитер в который ты был одет, не позволит тебе замёрзнуть. Кажется, глядя сейчас, я совсем забыл о утреннем инциденте, понимая, что моя злость сошла на нет. А мстить тебе, мне вовсе и не хочется. Ты замечаешь мой взгляд боковым зрением и поворачиваешь голову, самовольно ухмыляясь, а затем спрыгиваешь и подходишь ближе ни с того, ни с сего, протягивая руку. С твоих уст срывается низкий бас и я внимаю данное родителями тебе имя, звучащее как «Пик», но ты подшучиваешь надо мной, говоря о том, что я могу называть тебя, как «ищущий свободы». Я не признался и наверное, никогда не признаюсь в том, что твой голос чертовски меня очаровал. Вообще, я не считал себя большим любителем рок-н-ролла, но если бы мне посчастливилось узнать, что ты солист какой-то рок-группы, я бы сам того не подозревая, стал твоим ярым фанатом. Купил бы себе все альбомы, в которых ты поёшь и часами прослушивал возможно придуманный не тобой текст, но исполненный твоим спокойным голосом, переходящий во взрывающий голову и уши скрим. Я не долго думая, протягиваю руку в ответ, представляясь своей дефектной речью под именем «Зонтик». Ты сжимаешь мою ладонь и буквально после этого, обвиняешь меня во лжи, грубо проговаривая, что я пытаюсь тебя наебать. А сам хмуришься, как если бы был ненастным днём. На мгновение, мне даже показалось, что твои зрачки во тьме сверкнули красным огнём, но стоило только пару раз моргнуть, как эта картина исчезла, будто привиделась во сне. Я не пытался обмануть намеренно, но у меня правда было с десяток, а то и с сотню имён, которые очень смутно помнились. Зонтик – из всех казалось самым простым и наверное, единственным, которое имело значение обозначающее предмет. Тем не менее, я ничуть не пожалел о том, что представился тебе именно так. Ты сразу понял, что я немного в недоумении от заявления. И видимо по своей натуре не являясь интриганом, сразу выкладываешь все карты, говоря о том, что Жанна успела уже прожужжать тебе уши про то, кого и как зовут. Пусть я и знал, что с этой особой стоит быть на стороже, у меня появился повод остерегаться её ещё больше. Дабы ты не подумал, что я какой-то врун, признаюсь в том, что имя не настоящее, но всё равно прошу тебя так меня называть. Ты соглашаешься с моей просьбой, добавляя к сказанному имя Белли. Белли, который Зонтик. Неожиданно, ты спрашиваешь меня про возраст, из-за чего пробудил моё желание упрекнуть тебя в том, что при знакомстве о годах спрашивать неприлично. При этом, очень хотелось добавить в свою речь термин «девушка», в то время, как на деле я ей не являлся. Но промолчал об этом, тем самым проглотив не только малое недовольство, так ещё и в добавок едва не озвученную ошибку. Причин таить сколько мне, я не нашёл и сухо кидаю, озвучивая, что являюсь подростком 17 лет, свой возраст тоже не скрываешь и смело говоришь, что тебе 21. Ни с того, ни с сего, начинаешь возиться в карманах и достаёшь помятую коробку, из которой как оказалось, ты достал сигарету. Не закрывая пачку, ты протягиваешь её мне, спрашивая, буду ли я курить. Ничего не говоря, а просто смотря, лениво изучаю изделие из тонкого картона и уже готовлюсь ответить отказом, намереваясь отодвинуть от себя этот злокачественный набор с вонючей дрянью, как ты резко прячешь коробку обратно в карман, заявляя, что хрен мне, а не табак курить, маленький ещё. Я знаю, что ты пытаешься меня дразнить, а я не реагирую на твои выпады. Лишь просто прошу открыть слегка окно, чтобы дым не распространялся по моей каморке и не вызвал ненавистный звук сигнализации, извещающий о пожарной тревоге. На мои слова лишь закатываешь глаза, наверняка думая, что я принимаю тебя за ребёнка, естественно, тебе это не нравится. Видно по выражению лица и недовольному цоканью, но ты не огрызаешься как-либо и просто делаешь так, как я тебя попросил. Подпалив кончик табачной палочки язычком из зажигалки, что так же хранилась у тебя в одном из карманов. Я наблюдаю как ты вдыхаешь в себя ядовитый для лёгких токсин. Кажется, заметив, что я не свожу с тебя глаз, резко давишься и я слышу твой раздирающий изнутри, нездоровый кашель. Опять молчу, даже не попросив прощения за то, что столь бессовестно пялюсь на тебя, как собака при виде аппетитного куска мяса. Меня отвлёк щелчок чайника, предупреждающий о том, что можно начинать делать напитки и, словно забыв о твоём существовании, я начинаю заваривать кофе. Кинул в кружку кубик сахара, боясь переборщить со сладостью, а спросить тебя любишь ли ты вообще сладкий кофе, язык не поворачивался. Виня себя за то, что так и не извинился за своё маленькое деяние я беру в руки горячий чайник, ладони стало трясти, до меня дошло только сейчас, что даже такой небольшой предмет, является тяжёлым и доставляет моим мышцам лишнюю нагрузку. Если бы тебя не было сейчас в моей палате, я смог бы позволить себе выругаться матом, но так как было не дано, просто проклинал в голове свою неудачную 1001-ю жизнь. Ты наблюдаешь за мной, медленно выкуривая сигарету, я чувствую на себе твой пристальный взгляд. Той трубочки оставалось ещё половина, но ты без капли сожаления выбрасываешь её на улицу и вновь подходишь ко мне. Вот-вот чайник бы полетел на пол, предварительно ошпарив меня горячей водой, но ты помогаешь мне, подхватив его руками, хватая там, где участки горячее всего. Тебе наверное было очень неприятно, но ты не показывал мне этого, возможно, не желая того, чтобы я волновался за тебя. Вдруг, почему-то улыбаешься, самую малость, спрашивая неужели я тебя настолько боюсь, что у меня не только при тебе дрожит голос, но и руки. Мне кажется, что этим вопросом ты сделал больно лишь себе, тень грусти отразившаяся в твоём взгляде сказала всё сама. Я толком не думая, сразу говорю, что ни капельки тебя не боюсь, потому что для меня ты не столько был страшный, сколько чуточку бесил. Почему-то мой ответ тебя удивляет и никак его не комментируя, помогаешь мне залить в кружки кипяток, при всём этом, я так же держался за чайник, почему-то напрочь отказываясь его отпускать. Отчего наше действие со стороны казалось очень даже странным, а для меня слишком неловким. Забирая свой кофе, ты благодаришь меня и отходишь обратно к окну, спустя недолгое время задавая новый вопрос, всегда ли я был заикой. Ты злился слишком заметно, сопровождая своё разочарование не скрываемым ворчанием, особенно тогда, когда я запинался, произнося твоё имя. Эту привычку ты почему-то никак не желал прятать, явно считая, что если чем-то недоволен, надо сказать, а если не сказать, то хотя бы показать. Я задумался над ответом, так как сам не особо знал, что за ситуация в прошлом произошла. И не долго размышляя, рассказываю тебе сухую историю, конечно не без преувеличений. Всё же, было бы странно, скажи я, что не помню причины своей кривой речи, которая можно сказать, чуть ли не стала для меня травмой. Воспоминаний от прежнего владельца мне никаких не досталось, возможно, просто у самого хозяина были проблемы с памятью. В таком случае это объяснило бы весь исписанный дневник с хорошими подробностями о каждом дне. На этом мы оба замолкаем, ты вновь запрыгиваешь на подоконник, только на этот раз разглядывая уже не уличную темноту, а огоньки, что один за другим начинали загораться в дали. Я, не смея мешать тебе, включаю настольную лампу, а из ящика достаю бисер с проволокой, продолжая и дальше плести начатую ещё днём работу. Иногда я замечал, как ты наблюдаешь за тем, как я нанизываю крохотные бусинки на леску. Мне казалось, что тебе это интересно и я до последнего ждал, когда ты подойдёшь и попросишь меня показать тебе как я это делаю, чтобы тоже попробовать. Но ты молчал, просто по долгу не отрывая взгляда. Возможно, тебе было стыдно признавать, что столь девчачье занятие смогло привлечь твоё внимание и лишь по этой причине, не решался поднять разговора. Я тоже соблюдал тишину и никто из нас двоих не собирался её нарушать, ведь она не давила. Умудряясь даже не произносить и слова, я ощущал себя комфортно в твоей компании. Мне не хотелось признавать, но ты стал одним из немногих людей, с кем я просто чувствовал себя хорошо даже не разговаривая. Твоё присутствие прибавляло некий уют, которого так не хватало моему месту обитания, освещая его своим появлением, точно ты был красивой серебряной гирляндой, источающей желтоватый приятный свет. Допив своё кофе, ты оставляешь кружку на окне и спрыгиваешь на пол. Напоследок, кивая в прощальном жесте головой, и отмыкая дверь, мгновенно исчезаешь. Походу тебе тоже понравилась тишина, раз уходя, ты решил соблюдать её до самого конца. После твоего ухода я зачем-то полез в тумбочку, явно кое-что вспомнив. Однако, почти сразу же забыл, как только моя рука оказалась в ящике. Лишь наткнулся опять на паспорт, который не долго думая, я достаю и заглядываю внутрь. В этот раз я внимательнее изучаю фотографию 14-летнего мальчика и дату, в последнюю очередь останавливаясь на имени. Тут я пришёл в лёгкий шок. На меня смотрела строчка с именем из жирных букв, чётко крича своим шрифтом «Белли». Теперь я понимал, почему ты назвал меня Белли. «Белли, который Зонтик».