Рассада

      Зима заявляет о себе морозными узорами на окнах, проталиной на рамах, да сквозняком в комнате, который назойливо сифонит по голым ногам.       Рыжая макушка всё у пресловутого подоконника вертится да вьётся. Всё ростки свои осматривает с бóльшей рьяной тщательностью, чем Зандик в своё время, будучи лаборантом, изучал кровяные тельца под микроскопом.       Крутится, хмурится и возглашает неутешительные выводы: — Мои восемь зелёных перчиков чили погибли! Мои дети! — Аякс, ты излишне драматизируешь. — Столько сил было вложено, столько моих нервов, столько терпения! — Это был закономерный исход, мой дорогой. — Ты не помогаешь!       Помогает, ещё как помогает, накинув пледом мягким, заключив в тесные объятия со спины. Юноша в руках расслабляется ощутимо, вздыхает томно, смирившись с утратой. — Не грусти, у тебя всё ещё осталась рассада помидоров, ты помнишь? — Точно! Любимый, ты гений! Стоп, не их ли я просил тебя полить?..       Неловкое затишье, холодные пальцы сжимают его ладони, кое-где заляпанные землёй, извиняющийся поцелуй в скромный разлёт мальчишеских лопаток.       Юный огородник сразу догадывается, что к чему. — Зандик! От тебя совсем никакого проку!