Bark on Bark, Petal Strands

Минхо чувствует себя незащищенным. Это не значит, что он чувствует себя обнаженным или уязвимым, а именно незащищенным, поскольку он никогда не носил ничего настолько короткого. И хотя на нем защитные шорты, странное ощущение никуда не девается, когда все семь пар глаз пристально смотрят на него, пока он заходит в гостиную с клатчем в руке и ведёт за плечи своих самых проблемных двоих. Феликс и Хёнджин болтливы, как и всегда, и даже то, что Минхо встаёт между ними, нисколько их не сбивает с толку. Атмосфера другая: беззаботная и игривая, как обычно, но с ощущением строгого класса, как будто это очередная вечеринка, а не просто ужин в честь дня рождения, но Минхо знает причину. Дни рождения часто никогда не бывают просто личными, когда они на публике. Трое именинников представляют Чана как главного редактора журнала, потому только в моменты тихого и комфортного уединения они могут по-настоящему выразить свое ликование, свой хаос, высвободившийся и неумолимый. Минхо чувствует себя свободно под тканью платья. Он никогда еще не надевал что-то столь гладкое и мягкое, но такое облегающее и дорогое. Он чувствует себя таким легким и красивым, как будто хочет показать всему миру свое платье, ноги и туфли, но держит волнение в тайне. В конце концов, сегодня не его день. Первым, кто его заметил, был Джисон, который тут же громко воскликнул: «О, Боже мой» и чуть не вскочил, как будто никогда раньше не видел платья, врезавшись в Чанбина, который раздраженно посмотрел на него, пока не перевёл взгляд на Минхо. Его глаза вылезают из орбит, а затем он многозначительно поворачивается к своему телефону. Джисон хихикает и подпрыгивает к нему, но Чанбин остается на месте, как будто не замечая, во что одет Минхо. Ли на мгновение хмурится, глядя на себя, чтобы убедиться, что ничего не задралось и не порвалось. Он плохо выглядит? Платье слишком короткое? Он… Возможно, тоже...? Минхо выбрасывает эту мысль из головы. Нет, ему нравится, как он выглядит, и он чувствует себя красивым, и это самое главное. Сынмин, который гладит рубашку, на мгновение останавливается и смотрит, прежде чем кивнуть, как будто что-то понимает, а затем снова возвращается к глажке. Минхо наклоняет голову. Джисон перелезает через Чанбина, чтобы добраться до Минхо, визжа, как кот, которому отказывают в угощении. — Ты выглядишь так шикарно! — Спасибо, Джисон-и, — хихикает Минхо, счастливый услышать это от кого-то. — Кто-нибудь видел мои… Ох, — Чан заходит в комнату и замечает их, дважды оглядывая Минхо с ног до головы. Немного некомфортно чувствовать себя рассеченным его глазами, но Чан смотрит на него не голодным взглядом, а взглядом невинного замешательства, и он заикается, приоткрыв рот и шипит сквозь зубы, пытаясь вспомнить, что он говорил. — Минхо. — Да? — О, нет, ты просто, э-э, ты… Ты хорошо выглядишь, — он заикается, и все обмениваются растерянными взглядами. Чонин стоит позади него и смотрит на Минхо. — У тебя… бабочки. — Да, это часть туфель, — отвечает Минхо. — Это… Обувь, да. — Да, это туфли, детка, — Хёнджин на мгновение смотрит на них, прежде чем закатить глаза. — Твоя рубашка лежит на стуле в спальне. Ты никогда раньше не видел ног? — Верно! У меня там кошелек, не дай мне забыть об этом. И нет, я просто думаю, что Минхо выглядит очень хорошо. — У меня есть наличка, — говорит Чанбин, все еще смотря в свой телефон. — Нет, у нас есть карточки компании. — Ты высокий, — внезапно говорит Чонин, и Минхо не может не фыркнуть, прикрывая рот. Они все хихикают от его внезапного предложения, и Феликс обнимает Минхо, прижимаясь щекой к его плечам. Если кто и мог снять напряжение одним щелчком так это Чонин. — Приятно, когда ты выше меня. — Спасибо. Я думаю, что у каблуков хорошая высота. — Ладно, ладно, — Минхо повышает голос, указывая на всех пальцем.— Никаких шлепаний на день рождения, никаких поцелуев на день рождения, мы поняли. Феликс, слезай с дивана, Джисон, убери стул, Сынмин… Я не уверен, что ты собираешься сделать, но прекрати, что бы ты ни задумал. Нам нужно спускаться вниз. Будет нехорошо, если мы опоздаем. — Я ничего не делал! — Сынмин звучит особенно обиженным, но разжимает кулаки, которые, вероятно, собирался использовать против Чана на всякий случай. — Мне так больно, честное слово. — Заткнись, ты их шлепаешь каждый год, — говорит Чанбин, и Чан задыхается, глядя на него с открытым ртом. — Даже не пытайся это отрицать. — Я хотел их поцеловать. — Оставь это, старик, — говорит Джисон, и Чан закатывает глаза. — Я не такой уж старый. — Через десять или одиннадцать лет тебе исполнится сорок, — услужливо добавляет Чонин, и улыбка Чана исчезает. — Что я тебе сделал в прошлой жизни? — Я не знаю, но ты убил жука на прошлой неделе, так что ты довольно близко в моем списке убийств, — с этими словами Чонин уходит к двери, а Чан и Минхо обмениваются испуганными взглядами, и омега просто качает головой, словно говоря: «скажи мне, что Чонин не это имел в виду», но Чан, скорее всего, следующие несколько дней будет спать с одним открытым глазом. — Он собирается убить меня? — шепчет Чан. — Наверное, — Чанбин прижимает руку к пояснице Чана. — Пойдём. Минхо выводит своих омег в коридор, заставляя их проверить наличие телефонов, кошельков и ключ-карты, говоря сделать тоже самое Джисону и Сынмину, которые их забыли, но не обращают на это внимания. Чан вышел последним, закрыл дверь и нажал на ручку, чтобы убедиться, что дверь заперта. — Все готовы? — Давай спустимся на двух лифтах, — предлагает Минхо, пока они идут по коридору. — Я возьму троих, пойдёмте. В этот момент Хёнджин в значительной степени поглощен Сынмином, но подчиняется Минхо и заходит в первый лифт рядом с ним, ожидая, пока Феликс приковыляет на каблуках, держа Чонина за руку. Они машут остальным на прощание, когда двери лифта закрываются, и Минхо глубоко вздыхает, готовясь к худшему. Это не тот лифт, в котором он застрял раньше, но это не имеет значения, это все равно лифт в том же отеле. — Ты такой красивый, — Хёнджин тянет Минхо за руку и вырывает его из мыслей, из ужасного кошмара, где он снова застрял внутри лифта, но он просто кивает, протягивая руку, чтобы прикоснуться к омеге, мягкими заботливыми руками, чтобы убедить себя, что они больше не попадут в ловушку. А если они это сделают… Может ли он подать в суд на это место? — Если я закажу чизбургер будет плохо? — внезапно спрашивает Феликс, поправляя свое платье перед зеркалом. — Я действительно хочу один. — Если его можно есть вилкой и ножом и не испачкать им все платье, то почему бы и нет? — Минхо пожимает плечами. Чизбургер звучит хорошо, и он сомневается, что Чан будет как-либо против выбора меню своих партнеров, ну кроме младшего, конечно. — Интересно, есть ли у них желе? — Чонин, сегодня вечером ты будешь есть настоящую еду, пожалуйста. — Желе настоящее. Оно. — Двери открываются, выходите-выходите, — Минхо выталкивает всех из лифта, собирая в круг возле ресторана. Они ждут второй лифт, когда он спустится, и они счастливы видеть, что остальная часть стаи прибыла целой и не застрявшей там. Чан подходит к Минхо с уверенной улыбкой, будто говоря, что ему не о чем беспокоиться, и Ли медленно и непринужденно моргает. — Хён, — Феликс тянет Чана за руку, наклоняясь и шепча ему на ухо. — Я могу заказать чизбургер? — Конечно, можно, почему ты спрашиваешь? Я уверен, что повара смогут сделать это. Это же просто говядина и сыр. И хлеб. И помидор? — Ты никогда раньше не ел гамбургеров? — Тихо, что бы ты ни хотел, ты можешь просто заказать это, — Чан обнимает Феликса, целуя кончик его носа, и натянутые нервы Феликса, кажется, успокаиваются, когда они направляются в ресторан. Это странно, как в одном коридоре могут располагаться разные атмосферы организации питания: одна непринужденная и расслабляющая, другая напряженная и удушающая, но, тем не менее, это отель. Минхо думает о различных способах, которыми он может написать это в статье, пока они идут в ресторан, чтобы встретиться с хозяином, точно вовремя, имея в запасе всего несколько минут. Чан вежливо разговаривает с ними, Минхо по спинам пересчитывает их, чтобы убедиться, что никто не заблудился. Теперь это похоже на командную работу, хотя никто из них этого не осознает, и им не нужно ничего говорить, спрашивать или рассказывать. — Здравствуйте, мистер Бан, добро пожаловать, — здоровается официантка, та же самая, которая была и вчера вечером, одетая в черно-белое. Чан радостно приветствует ее, будто не он повышал голос на нее ранее из-за… Что бы это ни было. Несмотря на то недоразумение девушка спокойно ведет стаю к их столику в задней части ресторана, где они могут спокойно шуметь, не привлекая при этом к себе особого внимания. Стая устраивается за столом. Официантка помогает Феликсу сесть, придерживая и поправляя платье, и он благодарит ее тихим хихиканьем. Минхо устраивается напротив Чана, пока длинная скатерть прячет их ноги, и им раздают меню. — И с днем рождения. — Спасибо, — отвечают Сынмин и Феликс, Джисон слегка шепчет, пока Чан не толкает его локтем и не дарит милую, застенчивую улыбку. — Хорошо… Вы готовы сделать заказ или вам нужно время, чтобы… — Нам нужно несколько минут, спасибо, — говорит Чан официантке, и она уходит, радостно кивнув, и альфа тут же поворачивается обратно к Минхо. — Что ты говорил? — Да ничего, — Минхо саркастически вскидывает руки вверх. Чан в замешательстве моргает и просто улыбается своей глупой, невинной улыбкой, которая говорит, что он понятия не имеет, что происходит, но старается сделать вид. Меню поразительно большое и смутно незнакомое. Минхо никогда не пробовал французскую кухню, да и он не из тех, кто умеет ее находить. Чан уже давно выбрал для себя, что он хочет устрицы, но беглый просмотр меню замечает, что устриц в наличии нет. Они будут бесплатными. Минхо мгновение смотрит в меню, прежде чем небрежно наклониться к Хёнджину и попросить о помощи. — Ты пробовал что-нибудь из этого? — Я никогда не был здесь раньше. — Я не это… Милый, я не это имел в виду, — Минхо смотрит на него, приподнимая меню, и Хёнджин быстро издает звук подтверждения. — О, точно. Ух, я ел утку, суфле, супы… Хочешь тыквенный суп, ты же любишь тыкву, не так ли? — Да, она мне нравится, — но Минхо любит суп, который он сам готовит, поэтому он не совсем уверен в выборе. – Но суп может мне не понравится. — У них есть и другие блюда, некоторые итальянские. У них также есть креветочный коньяк, ты же любишь креветки. — Да, у меня есть нездоровая привязанность к креветкам. Минхо хихикает, когда замечает в меню «Рататуй», поскольку его несколько раз заставляли смотреть фильм под присмотром Феликса, потому он на мгновение задумывается о том, чтобы попробовать это блюдо. Креветки хороши, но он всегда их берет. — Детка, у них есть свиной рулет, — говорит Чан Чанбину, который смотрит на него многозначительным взглядом. — Что у них есть? — Тебе это понравилось, когда мы были в Лос-Анджелесе, помнишь? — Э, нет? — Тебе понравилось… Ты разве не помнишь? Ликс, а ты? Феликс занят пережевыванием кубика льда. — Помню что? — Еда в Лос-Анджелесе, свиной рулет. — Все, что я помню из Лос-Анджелеса — это пальмы и как мы ели целую пиццу в полночь, идя по дороге. Чан смотрит на него какое-то время. — Почему ты такой? — Я напал на эту пиццу, — посмеивается Феликс по-английски, а Чан бормочет. — Феликс, нет. — Феликс, да! — Джисон вмешивается, все еще глядя на меню. — Должны ли мы записать для официанта наш заказ? — спрашивает Хёнджин. — Разве это не их работа, в буквальном смысле этого слова? — Это просто хороший жест. — Мы можем сделать заказ по одному, только если вы все уверены в своем заказе, — Чан смотрит на Чонина, который подозрительно смотрит в ответ. — Говядина, — это все, что отвечает Чонин с глазами полными мести. Минхо открывает рот, чтобы как-то прокомментировать, но Чан демонстративно прочищает горло, типа «все ведите себя хорошо», и Ли поворачивает голову и краем глаза замечает, как кто-то приближается. Он знает, что гости будут подходить весь вечер. Ну, в конце концов, это праздничный ужин. — Доктор Ли, — вежливо приветствует Чан, и все остальные разворачиваются на своих местах, взволнованные появлением нового друга, в руках которого розовая бутылка. Минхёк одет в свою обычную деловую повседневную одежду, слегка кланяется и протягивает бутылку Чану, который берет ее обеими руками, сжимая горлышко. — Здравствуйте, надеюсь, я не отвлекаю вас. Я только что услышал, что у кого-то из вас день рождения, поэтому подумал, что было бы неплохо принести немного сидра. Он безалкогольный, клубничный и бархатный. Я не знаю каков он на вкус, но думаю, что он неплох. — О, спасибо, — Чан смотрит на бутылку. Она действительно похожа на какое-то дорогое вино, но после нескольких поворотов бутылкой Минхо ясно видит бирку безалкогольного напитка. По его мнению, это очень даже продуманно, нежели брать вино. — Пожалуйста. Приятного ужина, и я надеюсь увидеть вас всех сегодня позже или завтра. — Подожди, ты уходишь? — спрашивает Феликс, когда Минхёк делает шаг назад. — Да. Я не хочу вмешиваться, да и у меня назначено свидание. От этих слов у Минхо неприятно скручивает живот. Хёнджин на мгновение ловит его взгляд, но старший, не обращая внимания, тянется за стаканом с водой. — Я шучу. Я собираюсь выпить, а затем вернуться наверх в свой номер, чтобы вздремнуть. — Наверное, из-за того, что ты оказался в заперти в лифте, ты не смог нормально поспать, — сочувствует Чан. — Да, ты прав, но я слышал, что в баре есть блестящая бомба со вкусом сакуры, и мне показалось это очень интересным. Я хочу его попробовать прежде чем бар закроется. От этих слов у Минхо кружится голова. — Действительно? — выпаливает он, и взгляд Минхека впервые за вечер останавливается на нем. — Да. — Я схожу с тобой, а то я их нигде не найду? — звучит это больше как утверждение, чем вопрос, а Чан кивает Минхо, говоря ему идти. Ли наклоняется, чтобы поцеловать Хёнджина в щеку. — Я хочу рататуй, закажи мне его, пожалуйста. Я принесу тебе напитки из бара… Я сейчас вернусь… — Если у них есть клюквенный напиток… — Я принесу тебе клюквенный спритцер, — перебивает Минхо Чана с улыбкой. Минхёк усмехается, когда Ли проносится мимо него, а Хёнджин жалуется на помаду на щеке. Минхо забыл, что на нем сегодня макияж. Ему трудно пробежать на каблуках, но у него это хорошо получается. Минхёк отмахивается еще одним поклоном и легко догоняет Минхо, направляющегося к бару. — Ты действительно хочешь ту штуку? — Я куплю целую бутылку. И мне все равно, — торопливо говорит Минхо, лодыжка подрагивает, и Минхёк тянется, чтобы схватить его за руку. Он на мгновение останавливает Минхо, и тянет его взад и вперед, а Минхо смотрит на него снизу вверх и не понимает, что происходит. — Что? — Мне нравится твое платье. — Ох, спасибо. Мне нравятся твои… Серебряные пуговицы. — На мне нет ничего примечательного. Все в порядке, — Минхёк отпускает руку, величественно махнув рукой в сторону бара. — Пошли. — Я не шучу, — Минхо подходит к бару, не обращая внимания на меню с напитками, в то время как Минхёк подходит к нему сзади ровным шагом, обычным, не бешеным шагом. Бармен тут же поднимает глаза, а Ли осматривает бутылки, чтобы убедиться, что среди них действительно есть «блестящая бомба». — Здравствуйте! Что желаете? — Здравствуйте, — начинает Минхо. — Хм… Можно мне… У вас можно купить бутылку? — Для столов? Да. Вы можете купить его здесь, и мы принесем напиток к вашему столу. — Но я хочу, чтобы бутылка была запечатана, — говорит Минхо. — Можно ли так? — Я могу уточнить. Обычно мы открываем бутылку здесь, но раз вы хотите, чтобы она была закрытой, думаю с этим не будет проблем, — и бармен подходит ближе к стойке. — Что конкретно вы хотели? — У вас есть бутылка с блестящей бомбочкой со вкусом сакуры? — Да. Триста семьдесят пять миллилитров. — Могу ли я купить это, пожалуйста? — Минхо смотрит на бармена широко открытыми глазами, и парень кивает. — А, еще клюквенный спритцер и клюквенную водку. — Кто еще пьет клюкву? — Это для Хёнджина и Феликса. Они разделят между собой. И маргариту с манго, пожалуйста, — Минхо перечисляет напитки, а бармен просто кивает, доставая из-под стойки бутылку с блестящей бомбой. Как и ожидал Минхо, напиток великолепен: флакон с розовым кандурином, который красиво переливается, а горлышко закрыто пробкой и фольгой. Даже надпись выполнена красивой каллиграфией, толстыми белыми мазками. Минхо чувствует, что дрожит от волнения. — Смотри, как красиво! Он берет бутылку и поворачивается, чтобы показать Минхеку, который забирает ее у него и ставит обратно. — К бутылке нельзя прикасаться, пока не купишь. — Ой! Упс… — Все в порядке, — улыбается бармен, беря пару стаканов, чтобы приступить к напиткам. — Вы что-нибудь будете, доктор Ли? — Мне просто соджу, ничего необычного. — Хорошо. — Ты хочешь напиться? — спрашивает Минхо, а Минхёк колеблется над вопросом, прислонившись к стойке. — Это вредно, и обычно я так не делаю, но я хочу этого. А ты? — Я не напиваюсь, правда. Блестящая бомба — это скорее для смешивания. Я хочу смешивать его с газированными напитками. — Это круто, — улыбается Минхёк, откидываясь назад и заставляя Минхо качаться вперед назад. — Мне нравится твое платье. — Спасибо. — Я думаю… — О, у них есть напиток «синий час», — Минхо подпрыгивает, указывая на напиток. Он чертовски синий, со сладкой ватой и мармеладными акулами, и его даже меньше волнует содержание алкоголя, чем конфеты. — Оно очень популярно в TikTok, которое нравится Феликсу, и оно очень милое. Извините, а можно мне еще один синий час? Пожалуйста. — Минхо, это крепкий напиток, — говорит Минхёк. — Я поделюсь с Джисоном, это не проблема, — Минхо отмахивается от слов парня, снова глядя на него. — И вообще, что ты говорил? — Я говорил, что… — Вам с кислым ободком или без? — спрашивает бармен, и Минхо на мгновение задумывается. — Да… С ободком было бы здорово. — Это кислый сахар, как конфеты. — Все в порядке, это же конфеты. Я хочу с ободком. — Это крепкий напиток. — Я поделюсь с другими. Можно мне четыре соломинки? — Да, конечно. Минхо снова поворачивается к Минхеку с извиняющейся улыбкой, моргая, сверкая на него своими красивыми глазами, как бы извиняясь за то, что его постоянно прерывают. — Прости. — Все нормально. — Ты сказал, что думаешь о чем-то… — Ох, я забыл уже, — говорит Минхёк. — Что? — Я не помню, что я собирался сказать. — Извини, — хмурится Минхо. — Если вспомнишь, расскажешь мне? — Конечно, — Минхёк наклоняется к нему немного ближе. — Знаешь, я не хотел тебя перебивать. — Я знаю. В любом случае, я думаю, что смотреть на тебя намного лучше, чем что-то говорить, что бы то ни было, — шепчет Минхёк, глядя прямо на него, а Минхо смотрит в его темные глаза, тяжело сглатывая. — Иногда из-за тебя у меня в голове пусто. Или, может быть, это из-за недостатка сна? — Ну, когда ты застреваешь в лифте, это помогает. — Да, ты так и сделал. Помог мне, я имею в виду. Или, возможно, помог бы также кому-то ещё, с кем бы ни оказался в лифте. — Что ты имеешь в виду? — Ты правда не понимаешь? Я говорю, что ты красивый, умный и сексуальный, — Минхёк наклоняет голову в знак признания, и Минхо кивает. — Во флирте некоторые используют еду, не так ли? — Тогда это похоже на что-то острое, но, наверное, более изысканное? — Я стильный? — Разве не так? — Минхёк жестикулирует ему вверх и вниз. — На тебе перчатки, туфли на каблуке, бабочки и серьги, а тени подчёркивают твои глаза. А ещё ты разумный и умный, и у тебя подвешенный язык. Я думаю, это стильно. Какой странный способ описать стиль, и Минхо… Нравится это. На самом деле ему всегда говорили обратное: его трусы не были стильными, его громкое поведение определенно было не классным, а его властное поведение считалось стервозным. Его стиль определенно был скучным. — У меня громкий и самоуверенный рот. Разве это стильно? — Все считается классным, если ты чувствуешь себя хорошо от того, что делаешь, — говорит ему Минхёк. — И если у тебя есть уверенность, чтобы сделать это. Я думаю, да. — Ты думаешь, у меня есть уверенность? — Больше, чем у большинства людей. Мне нравится уверенность. — У тебя должна она быть, ты же хирург. — Я человек и ищу это в других, — он смотрит на Минхо, прямо ему в глаза, и Ли на мгновение отводит взгляд, чтобы посмотреть на меню с напитками, не привыкший к людям, столь откровенно говорящем о нем в хорошем смысле. Минхёк мог бы звучать как подлиза, на что Минхо просто отмахнулся бы от него, но он был искренним. Он знает, чего хочет, и Ли думает, что трудно найти таких честных людей. Честные, умные люди, не претенциозные, показные и эмоционально незрелые, маскирующиеся под уютных и изысканных. Минхо не волнует «классное» утонченное мышление, потому что оно часто является прикрытием для привилегий, и эти вещи не согреют вас по ночам, но он склоняется к вниманию, потому что это не раздувает его эго, а приносит ему радость. Минхёк называет его хорошим человеком? Достойным человеком? Это сделано для того, чтобы очеловечить Минхо? Или это один из самых высоких комплиментов, которые Минхёк делает людям, которых хочет узнать получше? — Я такой же, как и любой другой человек, которого ты знаешь. — Нет, это не так. Не притворяйся. Возможно, это подтверждает последнее, но Минхо не волнует, что происходит в личной жизни Минхёка за пределами этих стен. Он не не уверен в себе и не ревнив, и он не должен чувствовать себя особенным, но он не может это не чувствовать. — Значит, тебе это нравится? — Да. Ты мне нравишься, помнишь? — Как я мог забыть признание в гигантской металлической смертельной ловушке. — Мы сейчас выше, чем тот лифт, не так ли? — Я умру здесь, — усмехается Минхо. — Но, по крайней мере, если мне и пришлось оказаться в ловушке с кем-то, то это был кто-то, кто мог сохранить хладнокровие. — Спасибо, я горжусь этим. Они смотрят, как бармен посыпает края стаканов, и медленно приближаются друг к другу. Минхо подталкивает старшего в плечо, и ткань рубашки Минхека соприкосается с голой рукой Минхо. Ли снова подталкивает его, и Минхёк кидает на него взгляд. — Да? — Я спрошу еще раз. — Спрашивай. — Ты заигрываешь со мною? — Да. Я флиртую с тобой, потому что ты мне нравишься как человек, и ты мне интересен. И я думаю, что тебе идут короткие черные платья. — Я тоже думаю, что мне идут короткие черные платья, — Минхо подыгрывает, улыбаясь ему поджатыми розовыми губами. Минхёк наклоняется немного ближе, касаясь локтями Минхо. Глаза старшего имеют интересную глубину, и Минхо на мгновение отводит взгляд вниз, на его руки, такие сильные и гибкие, на его пальцы, ловкие и стройные, они выглядят такими гладкими и сильными, вокруг кончиков пальцев, вероятно, появляются мозоли из-за хирургических операций. Ли на мгновение задумывается как эти руки выглядят на его руке или на талии, и если быть честным он не возражает против этой идеи. Он не уверен, что ему следует сказать сейчас и как вообще продолжают флиртовать, но зато Минхо всегда умел правильно разыгрывать свои карты, выжидая подходящего момента. — Я побрил ноги. — Я видел. Они выглядят мягкими. — Да. Они мягкие. Я воспользовался лосьоном. — Могу поспорить, пахнет приятно. — Так и есть, — подтверждает он. — Мне нравятся твои туфли. Ты сам их выбрал? — Мне помогли. — В них ты кажешься выше. Каблуки — хороший способ придать форму ногам и бёдрам. И другим вещам. — Каким еще вещам? — Ты правда не знаешь? — Так, ваши напитки отнесут к вашему столу, — внезапно прерывает их бармен, и Минхо резко отскакивает от Минхека, слишком потерявшись в данный момент, чтобы вспомнить, что в данный момент он ждет тонну напитков. Что он вообще делает? Флиртует с ним? Он флиртовал с Минхёком? Вело ли это к тому, что ему просто нравится флиртовать с ним? — Вы можете заплатить за них в конце вечера, но за бутылку нужно заплатить сейчас. — Хорошо, — Минхо пытается расстегнуть клатч. — Сколько? — Сорок долларов. «Мда уж.» — думает он. Но оно того стоит, потому что найти такой напиток очень сложно, и он аккуратно кладет деньги на стойку. Взгляд Минхёка пожирает его, прожигая дыры в его голове. Бармен благодарит его и протягивает ему бутылку, и Минхо забирает ее, разворачиваясь и чуть не врезаясь в Минхека. — Ну, ох… Спокойной ночи, я думаю. — Спокойной ночи. — Ты не будешь есть? — Я воспользуюсь обслуживанием номеров, — отвечает Минхёк. — Мм, хорошо. Я пойду обратно, — Минхо указывает куда-то назад, и Минхёк кивает. — Хорошо. — Спокойной ночи. — Тебе тоже. И приятного аппетита. — Да, точно. — Ты все еще здесь, — усмехается Минхек, и глаза Минхо подозрительно сужаются. — Я знаю, что ты делаешь. — Хм? Минхо просто показывает на него пальцем и уходит, пока тот почти не скрывается из виду, опуская палец. Минхёк машет на прощание рукой и берет бутылку со стойки. Ли делает вид, что не чувствует на себе взгляда старшего, и уходит. Минхо несёт напиток обратно к столу, пока официантка подает напитки из бара. Минхо садится на свое место и ему приносят чудовищный сахарный кошмар с мартини. Он не оглядывается, но знает, что Минхёк все еще здесь и наблюдает за ним. Минхо засовывает бутылку в сумку Хёнджина и извиняюще улыбается. — Что это? — спрашивает Чан, и Минхо отодвигает от себя стакан, демонстрируя сверкающий чистый голубой напиток, край которого присыпан кислым сахаром, с мармеладными акулами, клубочками сахарной ваты. — Это напиток, алкогольный, но очень сладкий. Мы должны выпить его вместе, потому что я не смогу выпить это в одиночку. — Там конфеты! — Феликс тянется к мармеладной акуле и сосет ее хвост, глядя на Чана с поднятыми бровями и разрывая ее зубами пополам. — Он такой синий. — Мне кажется это ежевика? Или это не она? — Минхо пожимает плечами: он не уверен, но это хороший, интересный и красивый напиток. Он делает глоток через одну из четырех соломинок, которые он просил, и его брови взлетают вверх от того, насколько сладким оказывается напиток. Он прямо, как вода, и не кислым, как другие горькие и противные алкогольные напитки, которые Минхо пробовал. Ли откидывается на спинку и кивает, передавая стакан Хёнджину, который попивает свой клюквенный напиток. — Хочешь попробовать? — Не совсем. Мне не нравится как он выглядит. — Точно, дай мне, — хихикает Джисон, и Минхо передает ему стакан. Он возится с одной из соломинок, но отпивает через нее и откидывается на спинку стула. — О, Боже мой, это вкусно. — Могу ли я попробовать? — спрашивает Феликс, и напиток передаётся по столу. Феликс и Чонин пользуются одной соломинкой, что и Джисон, несмотря на то, что есть чистые. Чан не проявляет никакого интереса к этому напитку, Чанбин крадет немного сахарной ваты, а Сынмин соглашается сделать пол глотка, прежде чем сморщить лицо от отвращения. — Это слишком крепко. — Я думаю, это здорово, — Минхо берет стакан обратно и отпивает из него, пока им подают супы, а Хёнджин похлопывает его по плечу, давая понять, что это именно тот суп, который он заказал для него. Сладкий, густой тыквенный суп, и Минхо наблюдает за смесью мускатного ореха, помешивая ее и наблюдая за остальными. — Кто-нибудь заказывал десерт? Прошу улыбочку, — говорит Феликс, берясь за телефон, чтобы сфотографировать стол. Чан перестает есть, чтобы улыбнуться, но Минхо замечает, что Чана не фотографируют, и скрывает свой смех, набирая суп в рот. — Я заказал, но вам троим не разрешено знать, что это такое, потому что это сюрприз, — говорит Хёнджин властным тоном, сияя и гордясь. — Это просто мороженое, — Сынмин взял и испортил сюрприз. — Эй! — Я слышал, как ты заказывал это вчера вечером, — пожимает плечами Сынмин. — Ты только что испортил сюрприз! — Я хотел узнать, что это такое! — Феликс бросается защищать Сынмина, и все трое начинают ссориться, к ужасу Чана. Чанбин поднимает свой бокал. — С днем рождения!