Часть 1
19 декабря 2023 г., 14:36
Поездка из Колумбии автостопом стоила Нилу дорого. Даже слишком. Ему никогда раньше не приходилось сталкиваться с изнасилованием.
Нил тогда чувствовал легкое головокружение и усталость после ночи с компанией Эндрю. Эту схему он проделывал тысячу раз: ищешь добродушного дальнобойщика, согласного тебя подвезти, прикидываешься студентом — и дело в шляпе. Ничего нового и сверхъестественного. Старая схема, старые правила. Он действительно не думал, что попадет в такую ситуацию.
Паника охватила его сразу, когда он понял, что способов отступления не осталось. Водитель закрыл двери изнутри. Мужчина в трое был больше него, имел крепкую хватку и мозолистые руки, которыми стягивал с него одежду. Нилу оставалось только безрезультатно сопротивляться, лелея надежду на отступление. Отбивался он яростно только до того момента, пока мужчина не припечатал его больную голову об окно. Возможно, ему бы удалось выбраться, если бы не его состояние.
Впоследствии он чувствовал кровь, стекающую по бедрам, и жгучую, жгучую боль. Нил никогда прежде не ощущал себя настолько грязно. Он разорвал горло до хрипоты, когда кричал. Нил не был беспомощным и выбирался из многих сложных ситуаций в своей жизни, сталкивался с разными видами насилия и давно перестал удивляться. Но все, что происходило сейчас, было за гранью его привычного понимания. Как глупо, как больно. Его тошнило. В ушах звенело, перед глазами плясали звезды и темные, прикрытые от похоти глаза. Единственное, что он чувствовал — это боль и омерзение.
Нил не помнил, когда все закончилось. Он пришел в себя на траве у трассы. Выброшенный, грязный и опустошенный. На улице был день, и по солнцу он мог определить, что сейчас не больше трех часов дня. Он жив, значит, надо двигаться. Его штаны были поспешно натянуты чужими руками. Нил прокрутил в голове произошедшее как минимум трижды, пока его желудок не закрутило. Его стошнило на траву горькой желчью, и Нил чувствовал, что вместе с ней выходит туманность его разума. Пролежав на холодной траве еще пару минут, он глубоко вздохнул, не обращая должного внимания на протестующие легкие.
С хрипом поднявшись, Нил пошатнулся и еле как устоял на ослабевших ногах. Надо двигаться, Абрам. Голос матери набатом твердил на подкорке его сознания раздражающим, но привычным жужжанием. Переборов головокружение, он огляделся. Мимо проезжали машины, а позади него был редкий лес. Нил примерно знал, в какую сторону ему двигаться. Он предположил, что сотрясения у него нет, и это значительно упрощало его и так нелегкое положение.
Первые шаги казались адом. Примерно прикинув степень своих повреждений, Нил остался доволен. Это не страшно, ему просто нужно помыться, поспать и желательно выпить чего-нибудь до безобразия крепкого. О возвращении в Пальметто в таком виде Нил даже и не думал. Он и так был на истощении своих и физических и моральных сил, а выслушивать нотации и встречаться с компанией Эндрю не хотелось и подавно.
***
Комнатушка в ближайшем мотеле по пути была приличной по меркам Нила. Видали и похуже. Чего только стоило игнорировать взгляд, полный отвращения и усталости женщины на ресепшене. Очевидно, выглядел он плохо, но если быть откровенным, его совершенно не волновал собственный вид. Две скрипучие деревянные кровати расположились параллельно друг другу по обе стороны от окна. Белье было чистым, но отвратительно воняло стиральным порошком. Ковер, что явно был не в лучшем состоянии, давно выцвел, но выглядел в порядке. Один маленький столик в другом углу комнаты был совершенно пуст и одинок. Туда же Нил и поставил бутылку дешевого пойла и кинул пачку сигарет, которые купил в супермаркете прямо рядом с мотелем. Шторы на удивление оказались плотными и хорошо закрывали солнечный свет. Нил сразу завесил их. В номере имелись два прикроватных светильника, которые излучали теплый желтый свет. Нил включил один из них и замер. Ощущать себя паршиво — это то, что Нил испытывал слишком часто за долгие восемь лет в бегах. Если говорить честно, он не знал, был ли когда-то по настоящему счастливым и не обремененным постоянными проблемами и паранойей. С самого детства его преследовала никогда не отпускающая тревога, и он так успел с этим чувством свыкнуться, что сейчас, когда не почувствовал ни малейшего намека на нее, просто застыл в абсолютном непонимании. Его изнасиловали. Какой-то мерзкий ублюдок, чье лицо запомнилось, наверно, на всю оставшуюся жизнь. Он никогда не думал, что у него еще осталось то, что можно забрать. Кроме, конечно, жизни. Ощущал ли он потерю чего-то важного? Вряд ли. Секс и собственная невинность никогда не имели для него огромного значения. Так что принять изнасилование, как еще один факт привычного насилия должно быть достаточно просто. Должно быть, но не было. В дрянной жизни Натаниэля Веснински ничего не бывает «просто». Дойдя до ванны, Нил стянул с себя одежду, избегая небольшого зеркала над раковиной. Лицезрение тех отвратительных отметин и отцовских глаз непременно загонит его в паническую атаку, на которую, хоть убей, сил не осталось. Нил только сейчас заметил, как сильно трясутся его ноги и руки, поэтому, зайдя в душ под струи горячей воды, сразу сел на кафель, поджимая ноги и игнорируя боль. Он сможет это пережить. У него все еще есть экси, из-за которого он поставил на кон собственную жизнь. Жалеть об этом Нил никогда не станет. Экси дает ему призрачное чувство свободы, которого у него никогда не было. И совсем неважно, что ради этого пришлось столкнуться с чокнутыми товарищами по команде и изнасилованием. События прошлой ночи, даже после всего произошедшего за утро, все еще отдавались горьким послевкусием крекерной пыли, обвинениями и принудительными поцелуями Ники. Последствия его необдуманных решений и ярого желания Эндрю защищать свою семью напрочь разбили всё то, что так трепетно и неумело раз за разом собиралось по частям. Нил так устал. Пусто глядя пред собой, Нил не смел сомкнуть глаз. Непременно в памяти всплывут те самые черные и похотливые. Капли воды громко бились о кафель, но даже они не могли заглушить нагнетающие мысли и воспоминания. Паники не было. Он прочувствовал ее всю на тех сидениях грузовика и сейчас остался ни с чем. Может, это даже и к лучшему. Успевая хорошенько помыться перед тем, как закончилась горячая вода, Нил позволил холодной воде, что потекла сразу же, привести себя в чувство. Тело заледенело, боль не успела даже появиться вновь. Убедившись еще раз, что вымылся достаточно хорошо, Нил вытерся полотенцем и оделся. Он знал, что никогда не смоет с себя эту грязь мозолистых рук, также как никогда не мог смыть уродливые отметины на своей коже. Дерьмо всегда остается надолго. Его бил озноб. Не теряя ни секунды Нил открыл бутылку виски и долгими глотками осушил треть. Тепло и воспоминания о тех холодных ночах, кусающей иголке и сосредоточенном лице матери сразу разлились по телу. Он приоткрыл шторы и распахнул дряхлое окно. Тлеющая сигарета в руках только больше подогрела всё то отчаяние, что пришлось испытать в ночь, когда он в последний раз видел лицо своей матери. Она бы никогда не допустила ничего из того, что уже успел натворить Нил. Но ее больше нет. Принять это выше всего того, чем является Нил. Но ему пришлось прыгнуть выше своей головы ради того, чтобы двигаться дальше. У него никогда не было выбора. Ему приходилось переступать через себя десятки, тысячи раз. Очевидно, у него не было времени даже на попытки нормально собрать себя и устаканить произошедшее в те времена, когда единственное, чем была забита его голова — это действия, которые помогали ему выживать. Мать не давала ему даже выдохнуть после ситуаций, когда жизнь была на очень тонкой грани смерти. Паранойя не позволяла ей отпускать сына от себя ни на шаг. Вся жизнь казалось сумбурным потоком повторяющихся действий. Поэтому сейчас Нил чувствовал себя непривычно. Он никуда не бежит, у него есть как минимум целая ночь в одиночестве, чтобы отдохнуть. Нил вернется в общежитие завтра, выслушает все крики тренера и продолжит пытаться жить. Очень неожиданно для себя у Нила появляется расплывчатое ощущение спокойствия. Он знает, что не в безопасности и никогда не был. Но сейчас, внутри этой комнаты, после того, как им без малейшего стеснения воспользовались, Нил просто не хочет ни о чем переживать.
